Авторучка

      Я уставилась на приемщицу почтамта.        – Как понять «не оформляем доставку»? Я думала, почта работает по всей Эквестрии!        – Ну так вам же нужна не просто посылка, а наложенный платеж? – маленькая серая пони развела копытами. – В Брайдлвуд мы отправить ее не можем. Их отделение не значится в списке работающих с такими. Хотите, можете отправить ее куда-нибудь в Лос-Пегас, чтобы ее могли забрать оттуда.       Я покачала головой.        – Мы же можем подвести клиента!       Пони вздохнула.        – Ничем не могу помочь. Слушайте, это же страшная глушь, там и почтовый офис открылся-то лет пять как. У них, наверно, до сих пор нет сертификации на прием платежей.       Я перевела взгляд на большую коробку со стиломехами. Вздохнула.        – А когда вы откроете туда доставку?        – Понятия не имею. Слушайте, я могу принять письмо хоть Дискорду на дом, но я ничего не могу сделать с инструкциями. Пожалуйста, не задерживайте очередь.       Действительно, хвост из стоящего за мной десятка пони уже начал недовольно ворчать и прядать ушами. Огорченно повесив голову, я сняла коробку зубами со стойки и закинула себе обратно на спину.       Чтобы несолоно хлебавши выйти с почты и вдоль Пятой направиться в сторону лавки.       Йев’ени встретил меня уже за прилавком. Вопросительно уставился на коробку. Я печально описала в красках свою неудачу.        – М-да, накладочка, – пробормотал человек, и тут же отвлекся на покупателя. Улучив минутку, шепнул мне:        – Отнеси ее пока в дежурку. И попроси Стила, пожалуйста, отправить дяде записку, пусть заглянет к нам вечером. Обдумаем, что с этим делать.       Я кивнула. Избавившись от груза, я нырнула в мастерскую, передала Стилу просьбу Йев’ени и окунулась в работу. В нос ударил привычный, несмотря на маску и вытяжку, запах красок и лака, и вскоре я забыла о сегодняшней неудаче, сосредоточившись на ритмичных движениях кисточкой, грунтовке и лакировке.       Чтобы вспомнить о ней поздним вечером, когда мы собрались в комнатке для персонала с кружками горячего чая в копытах.        – Вот такие пироги, – подытожил Йев’ени, отхлебнув из своей кружки. Вообще пирогов на столе не было, были пончики, но я решила не вдаваться в суть. – Что будем делать?        – Мы уже взяли предоплату за товар, – рассудительно проговорил Бронз. – Не уложиться в срок – некрасиво. И портит репутацию.        – Ну не по своей же вине, – возразил Йев’ени.       Земнопони покачал головой.        – Неважно. Мы пообещали доставить стиломехи Тимберу и не можем сдержать обещание в срок. И это наша вина, что мы не выяснили, работает ли доставка в его деревню, своевременно.       Йев’ени вздохнул.        – Может, наймем курьера? – рискнула я поучаствовать в мозговом штурме.       Бронз призадумался.        – Влетит в копеечку. Мне приходилось работать с доставщиками, за посылку в такую глушь с нас слупят так, что сожрет всю прибыль от сделки. Либо искать оказию с попуткой.        – Не каждый день кто-то едет из Мэйнхэттена в такую даль, – возразила Реми. – Да и доверять такие деньги пони, которого не знаем… дружба дружбой, но случается всякое.       Я всмотрелась в чашку, наблюдая за движением чаинок. Отчаянно пытаясь высмотреть хоть там ответ, которого пока не видела!        – Ну до чего же обидно! – выпалила я наконец. – Честное слово, хоть самим везти!       Йев’ени перевел на меня взгляд.        – Слушай, это идея.        – Да я пошутила!        – А я нет. Билет на поезд ведь стоит не слишком дорого? Заодно будет случай посмотреть страну…        – Брайдлвуд? – проговорила Реми. – Это же на другом краю Эквестрии. Я как-то смотрела атлас. Туда добираться с двумя пересадками три дня в одну сторону, не меньше.        – И тем более, тебе нельзя ехать! – возразила я. – Ты же лицо магазина. Половина продаж – это потому, что пони видят за прилавком человека!       Йев’ени рассмеялся.        – Ну хоть в чем-то слава монстров играет на руку! А кроме шуток, Старгейз, отправить-то больше некого. Ты занята на покраске, Реми – на варке, Стил – на выточке. Я единственный, кого можно заменить безболезненно.        – Ну не знаю… – пробормотала я. В принципе, в чем-то он был прав. В конце концов, продажи не встали в те дни, что мы пропадали в суде и в библиотеке.       Йев’ени перевел взгляд на Бронза.        – Я так понимаю, у тебя послать из пони некого?       Тот помотал головой.        – Та же ситуация. И мне самому срываться в дорогу сейчас совершенно недосуг. Хотя подменить в лавке могу, пока тебя не будет.       Я вздохнула.        – Признаться честно, я бы с удовольствием и сама проехалась по Эквестрии.        – Ну так поехали вдвоем, – усмехнулся человек. – Шучу, шучу.        – Между прочим, – заметил до сих пор молчавший Стил, – Старгейз и Йев’ени работали больше всех нас. Мы-то сделаем дневной объем и уходим, а вы торчите в лавке до позднего вечера. Если кто и заслужил отпуск, так это вы.        – А покраска? – вскинулась я.        – В принципе, – задумчиво проговорила Реми, – можно повесить объявление, что изготовление именных стиломехов займет не неделю, а две. А с обычными я, так уж и быть, подменю тебя на недельку. Там-то ничего сложного.        – Ну даже не знаю… – пробормотала я.        – Да езжайте, – подбодрила меня земнопони. – Устройте себе медовый месяц.       Я вскинулась.        – Что?!        – Мы не… – одновременно со мной выпалил залившийся краской Йев’ени.       Реми расхохоталась так, что едва не расплескала чашку.        – Ребята, – выговорила она сквозь смех. – Вы и правда думаете, что никто не видит, как вы усердно стараетесь не смотреть друг на друга, но при этом почему-то все время оказываетесь в одном углу? Или что уходите и приходите на работу всегда вместе? Селестия пресвятая, это так мило выглядит!       Красная настолько, что странно, почему чай в кружке еще не закипел от жара, я уставилась обратно в кружку. Мечтая одновременно и обнять Реми, и запустить в нее каким-нибудь боевым заклинанием.       Бронз кашлянул.        – Ну так что, решено?        – Похоже на то, – сдавленным от смущения голосом проговорил Йев’ени. – Вот отработаем День Святого Вале… тьфу ты, День Сердец и Копыт, и выедем. Надо будет отправить Тимберу письмо, что поставка ненадолго задержится.              Мэйнхэттен засыпал. Стих цокот копыт и шорох колес по асфальту, затихли птичий щебет и гомон голосов пони. Лунный свет лился сверху, покрывал серебром крыши. Тускло сверкала в его лучах вершина Кристаллер Билдинга.       С моря тянуло прохладой. Горели красным огни на причальных вышках воздушного порта и на вершине Статуи Кобылы. На горизонте темнели облачные тени, перегоняемые погодными пегасами куда-то мимо города. Порой небо перечеркивали огненные брызги метеоров.       Мы с Йев’ени сидели на подоконнике чердачного оконца и смотрели в темную даль. Рука человека охватывала мои плечи.        – Обидно, что мы вынуждены проводить День Сердец и Копыт на работе, – нарушила я молчание. – Могли бы отправиться куда-нибудь вместе.        – Что делать, – проговорил Йев’ени. – Такова участь владельцев бизнеса. Хочешь, возьми на завтра выходной, я подменю за прилавком.       Я вскинула на него глаза.        – Провести День Сердец и Копыт вдали от особенного человека? Ну уж нет! В этом же весь смысл! Тогда уж лучше побыть вместе на работе!        – Старгейз?        – М-м-м?        – Я тоже тебя люблю.       Вместо ответа я охватила шею человека бабкой, притянула к себе и прижалась к его губам.       Поцелуй прекратился спустя пару минут, когда нам стало не хватать воздуха.       Я посмотрела на Йев’ени.        – Наш День Сердец и Копыт – сегодня.        – Ага.       Его голос показался мне… каким-то не таким.        – Все хорошо?        – Да… да. Конечно.       Я покачала головой.        – А теперь честно.       Человек коротко и грустно засмеялся.        – Я глянул вчера маршрут по карте.        – И? – спросила я недоумевающе… И до меня дошло.        – Понивилль?        – Ага. Помнишь Фила?        – Тот человек из театра? Твой друг? Ну да, помню.        – Кстати, он нас тоже вычислил.        – Как? – только и спросила я.        – Сказал «Все и так ясно по твоей довольной роже за последние три месяца».       Я тоже издала короткий смешок.        – Да. В секретные агенты нас с тобой явно не возьмут.        – Секретные агенты? – человек покачал головой. – Слушай…        – Да?        – А зачем они вам, если со всеми проблемами разбирается принцесса собственнокопытно, ну или там с друзьями? Ты вроде рассказывала…       Я пожала плечами.        – Зависит от принцессы. Принцесса Твайлайт, да, предпочитает сама справляться с угрозами. А при Селестии считалось, что ее высочество должна вмешиваться только в тех ситуациях, когда пони не могут справиться своими силами, чтобы ее подданные не теряли самостоятельности. Ну, так нам объясняли когда-то.       Йев’ени хмыкнул.        – Вот оно что… Тогда понятно.        – Понятно?        – Да я еще с той самой статьи думал – зачем вам история с астрономией? Казалось бы, если принцессам больше тысячи лет, и они умеют управлять светилами – можно же просто спросить у них?       Я закивала.        – Принцесса Селестия предпочитала не отвечать на такие вопросы. Она говорила, что если пони хотят что-то узнать – то должны сами прикладывать усилия и искать ответ на вопрос. Что знание, доставшееся даром, не ценится и не приносит радости.        – Ясно. Ну… наверное, в этом есть смысл.        – Но ты так и не ответил. При чем тут Фил? Он сказал что-то, что тебя расстроило?        – Почти, – человек помолчал. Заглянул мне в глаза.        – Старгейз, меня можно принять за пони?       Я фыркнула.        – Если только за минотавра! Причем очень худого и облысевшего.       Йев’ени ответил смешком.        – Когда Фил услышал, что нам предстоит ехать через Понивилль… Ну, в общем, он сказал, цитирую: «Твоя человеческая жизнь закончилась, дружище. Прими это. Этот мир как человека тебя не примет. Постарайся стать хорошим пони, люби свою единорожку, живи понячьей жизнью. И ни в коем случае не цепляйся за остатки своей человечности. До добра это не доведет. Нельзя жить в двух мирах сразу».        – И тебя это расстроило? – тихо спросила я.        – Можно сказать и так. Это… знаешь, словно расписаться в том, что все, кто считал людей монстрами – правы. Отказаться от кусочка себя. Расписаться в отказе от человеческой природы.       Я пододвинулась ближе, снова обняла человека за шею и заглянула в глаза.        – Ерунда.        – Ерунда? – тот вздрогнул.        – Полная. Ты – хороший разумный. Ты – добрый друг. Ты – мой особенный человек. Вот кто ты есть. И это не делает тебя менее человеком. Или более пони. Это делает тебя тобой и ничего больше. Ты нужен мне. Ты нужен своим друзьям. И без разницы, ходишь ты на двух ногах или на четырех, зовешься пони или человеком.       Вместо ответа Йев’ени прижал меня к себе и положил руку на загривок.        – Я говорил тебе, что ты – самая чудесная пони в Эквестрии?        – Ага.        – И еще раз скажу.       Мы помолчали. Я прижималась к груди Йев’ени, чувствуя его руки на своей холке, ощущая щекой, как бьется его сердце, и мечтая, чтобы этот вечер стал бесконечным.        – Так ты все-таки хочешь увидеть лагерь для людей?       Раздался вздох.        – Я не знаю, Старгейз. Я не знаю. Что-то меня подталкивает там побывать. Хотя вроде бы нет разумных причин это делать…        – Ну, мы можем сделать в Понивилле остановку или типа того. Мне кажется, вреда от этого не будет…        – Может быть. Может быть, – Йев’ени помолчал.        – Красивая звездочка, – произнес он вдруг.        – Звездочка? – я отстранилась. Йев’ени указал вдаль, на горящую в небесах маленькую светлую точку.        – Да, – согласилась я. – Кто знает? Может, принцесса повесила ее в небесах специально для нас с тобой? – я поняла, что он хочет сменить тему.        – Откуда ей про нас знать? – засмеялся Йев’ени.        – Так она же может проникать в сны, – напомнила я.        – А, та принцесса, которая Луна… Я до сих пор в них немного путаюсь.        – А там, на Земле, ты любил смотреть на звезды? – спросила я. Запоздало испугавшись – не расстроить бы его еще больше разговорами о покинутой родине. Впрочем, Йев’ени лишь улыбнулся.        – Я в детстве вообще мечтал быть kosmonavtom. У вас они есть?        – Космонавтом? – переспросила я. – А кто это?        – Люди, которые отправляются в космос на специальных кораблях. Стать одним из них очень тяжело, туда принимают только очень здоровых и крепких людей, и нужно готовиться к полетам много лет.        – Нет, у нас еще ни один пони не побывал в космосе. Ну, кроме принцесс, само собой. Но у нас есть корпус стратосферной разведки, это особый отряд пегасов из Клаудсдейла. Они занимаются тем, что исследуют небо на больших высотах, сами или с помощью специальных воздушных шаров. Наверное, это что-то похожее. У них тоже очень строгий отбор, даже строже, чем у Вандерболтов.        – Понятно, – Йев’ени поежился. Я и сама задрожала – и не от мыслей о холоде на больших высотах. Просто ночная прохлада добралась и до моей шкурки.        – Идем домой?        – Идем, – Йев’ени улыбнулся. Подхватил меня на руки.        – Эй! – возмутилась я.       В ответ получив поцелуй.        – И не пытайся сопротивляться. Ты в плену у ужасного межмирового захватчика, моя маленькая пони.        – Знаешь что? – выдохнула я, счастливо расслабляясь на его руках. – И не подумаю.