Пианино и звёзды

Вечер, начинает холодать. Яркое солнце садилось за горизонт, оставляя остатки ввиде лучей, ударяющихся о стеклянные окна музыкального класса. Окна были закрыты, но спокойная и плавно перетекающая с высоких до низких нот музыка разносилась по всей комнате, эхом стуча до нижних этажей и соседних кабинетов. Длинные и бледые пальцы перескакивали с клавиши на клавишу, в некоторых моментах чуть подпрыгивая и старательно спеша нажать в такт с памяти. Большое чёрное пианино было, считай, атрибутом музыкального класса. Некоторые из-за дополнительных кружков или курсов приходили сюда практиковаться, некоторые заглядывали из интереса, нажимая лишь пару клавиш и уходя прочь. Но не двое этих юношей, которые приходят каждый день не практиковаться, не нажимать на пару клавиш, а ради самих себя. Когда руки перестали двигаться, ударяя по последним клавишам, рассыпая высокие ноты в низкие, закончилась песня. А ощущалось так, будто за игрой пролетела вся жизнь. Парень поднял голову, на юношу рядом, подставляя взору чуть высокого парня, со сложенными на груди руками и прикрытыми веками. Возможно, он вслушивался в аккуратную игру, возможно, думал о чем-то своём. Но из размышлений его вывел на этот раз тихий голос, раздавшийся эхом в залитой тишине комнате. – Ну, как? – спросил играющий, склоняя голову в бок, кладя ладони на колени. Переменяя позу со скрещенных рук до обычных опущенных, тот начал размеренно идти в сторону "пианиста", стуча невысокими каблуками по полу, отдавая не громким эхом. Тот остановился у будто залитого чернилами рояля, лишь тихо и мягко проговаривая: – Подвинься. На пуфике было достаточно места, чтобы уместить на нем два человека, поэтому ни проблем ни вопросов не возникло, но садящийся рядом всё равно придвинулся ближе. – Ты когда-нибудь играл в четыре руки? – Разве что в детстве, и то, но думаю, так будет даже красивее. – кивнул ранее играющий, заглядывая в такие же янтарные глаза напротив, разве что оттенок другой. – Так... что играем? – Как насчёт импровизации? За тишиной последовало покачивание головы, в знак отрицания. Сидящий рядом парень усмехнулся на замечание, в голове поздравляя его и даря ачивку "сыграл с другом в четыре руки, да ещё и с помощью импровизации". Музыка по новой разлилась по классу, давая некую свободу и яркое выражение с помощью дополнительных рук. Было намного удобнее и красивее играть, один играл так, как хотел, другой же подстраивался под его ритм. Идеальный дуэт.

***

Мелодичная песня спустя пару минут вновь стихла, а на душе чувствовалось некое облегчение, играть на пианино было неким способом выразить свои эмоции и мысли, доходило до того, что юноша мог сорваться на внезапные слёзы. – Молодец, Цукаса, хорошо справился. – сорвалось с мягких и покусанных губ. – "хорошо справился"? Что это должно значить, Руи? – кидая немного обиженный и вопросительный взгляд на фиолетоволосого сидящего рядом, спросил блондин. – Ты всегда хорошо справляешься, мы оба это знаем, но сегодня ты сиял ярче всех. – нежно улыбнулся парню Камиширо. Пианист чуть смутился, ранее слегка бледные щёки залились розоватым румянцем, а губы расплылись в улыбке. Было приятно слышать от него такие комплименты, впринципе все слова было приятно слышать, он говорил их с особой нежностью и мягкостью в голосе, намекая, что ничего страшного делать не будет, а лишь согреет в своих объятиях, как делал бесчисленное количество раз.

***

– Ты помнишь, как я тебя учил, верно? На забытой крыше вновь были только они, никто больше. Лёгкий ветер обдувал незакрытые места кожи, ни доставляя холод, ни согревая. Фиолетоволосый юноша придерживал за талию рядом стоящего блондина, ладонь которого была на чужом плече, руки соприкасались на расстоянии, а взгляд стеклянных глаз разных оттенков направлены друг на друга. Блондин выдохнул, прикрывая глаза. – Всё я помню, тем более, ты не учил меня, а лишь напоминал движения. – он сжал чужое плечо крепче, чуть царапая белоснежную рубашку. Камиширо кивнул, вновь нежно улыбаясь, Тенма открыл глаза, глядя в лицо парня напротив и начиная движения. В голове мысленно стоял счётчик 'раз, два, три', а ноги сами двигались, вырисовывая призрачную форму квадрата, вытекающую в круговые движения. Юноши лишь спокойно кружились в скользящем вальсе, иногда добавляя свои движения, под которые подстраивались, через пару секунд возвращаясь в приятный танец. Кафельный пол крыши заполняли эхом легкие постукивания обуви, а волосы иногда чуть спадали на глаза из-за дуновений ветра.

***

Закончив через пару минут, Цукаса уткнулся Камиширо в плечо, на что тот лишь обвил чужую талию, прижимая теснее к себе. Они без слов понимали эмоции, чувства и общались без помощи движения рта. Кажется, был только полдень, но они уже немного устали. Всё в порядке, целый день ещё впереди.

***

Они сидели в уютной комнате, посреди которой огромная кровать, стол, шкаф, ну, всё для пригодной жизни, в общем. Весь комфорт заключался в том, что комната принадлежала Руи, только и всё. Этого Цукасе было достаточно, чтобы считать это своим вторым домом. Наверное, это предложение скоро станет прямым смыслом, потому что Тенма проводил в ней большее количество времени, чем в собственной. Юноша сидел в кольце обьятий фиолетоволосого, утыкаясь тому в шею, иногда внезапно целуя нежную кожу под губами и всю её окрестность, из-за чего укутанный в объятия время от времени вздрагивал. – Цукаса, ты знал, что я тебя люблю? – задал вопрос Камиширо, и так знающий ответ. – Ну, конечно, ведь я- – договорить не дали возможности, перебивая. – Ты действительно будущая звезда, яркая и прелестная. Не как другие. – Это плохо? – чуть смутился блондин, начиная надумывать всякое, что может иметь ввиду парень. – Нет, не для меня. Ты странный, Цукаса-кун. – обладатель янтарных глаз светлого оттенка начал говорить загадаками, неудивительно для него. Что он вообще пытается донести? – Ты тоже, знаешь ли. Фиолетоволосый мягко усмехнулся, отрываясь от шеи, глядя в глаза Тенме, пытаясь найти в них что-то загадочное. – Я не страннее чем ты. А ещё, твоя красота никогда не пугала меня. – наконец выдав что-то ясное, лишь мягко продолжал улыбаться Руи. – Естественно, она никогда тебя не пугала. Я- – договорить снова не дали, обрывая на половине сказанных слов. – Нет, Цукаса-кун. Ты - яркая звезда, но некоторым звёзды не нравятся, они кажутся странными, не от мира сего, отвратительными, ужасными, некоторые относятся к ним с ненавистью. Но я никогда не был ни на той, ни на той стороне. Ведь с безлюдных перекрёстков их лучше всего заметить, ты не такая, как все другие. Не та звезда, которую мы заслуживаем. Цукаса молча сидел и слушал "философскую" тираду Камиширо, анализируя услышанное. И тут он поддаётся ближе, заставляя юношу замолчать. – Но та, которую заслуживаешь ты. Мягкие, покусанные губы, соприкасаются с нежными и сладкими, персиковыми.