Возроди из пепла

Так как Лешу я сегодня не увижу, ведь со слов врача после укола успокоительного он будет отдыхать до утра, я решил позвонить Артему, узнать, остались какие-то вещи у малыша или стоит покупать. Что-то часто я начал ему наяривать, гудки так и режут по ушам. - Здравствуй, Крайн, ты что-то хотел? - Здравствуй, я хотел узнать, вы же переехали в новый дом, есть ли какие-то вещи у Леши там? - В каком смысле?- не понимая меня, спрашивал альфа. - Ну, я не знаю, личные вещи, одежда и другие мелочи. - А зачем тебе? - Ты сначала ответь, а потом я подъеду и поговорим. - Думаю да. - Хорошо, скоро буду.- вешая трубку, попрощался с ним. Дорога до дома работодателя заняла у меня около часа, а все эти проклятые заторы. Туманно объяснив Артему и его паре зачем мне вещи Лешки, я рванул домой. Стоило хорошенько все обдумать и переварить толком, потому что в скором времени мне предстоит стать отцом. Родные стены встретили меня тишиной и покоем, разувшись я прошел на кухню выпить горячего кофе. Кликнув на кнопку электрического чайника, уставился в окно, ничего не замечая перед собой. В голове, словно рой пчел, сменялись мысль за мыслью. Совсем скоро появится крошечное создание, которое со временем будет кричать папа. Наверное, он будет такой же светловолосый и хрупкий, как и Леша. В том, что это будет сын, я почему-то даже не сомневался. В сердце появилось какое-то щемящее нежное чувство, не ожидал, что моя жизнь так быстро переменится. - Утром меня разбудила трель мобильного телефона, бросил быстрый взгляд на часы - шесть утра. - Да, Вася?- протирая глаза, словно сбрасывая остатки сна, спросил у помощника. - Я собрал всю информацию об омеге, как ты просил. Сонливость будто сняло рукой, я сильней сжал трубку телефона, готовясь ко всему. Я понимал, что должен был дождаться времени, когда Леша сам расскажет о себе и своей жизни. Но вчерашняя встреча с его сыном, из за которого мой омега в больнице, перевернула все вверх дном. - Рассказывай. - Да толком и говорить не о чем, законопослушный гражданин, родился двадцать первого июля N-года, закончил школу с отличием, в двадцать лет вышел замуж за сокурсника Власова Сергея Анатолиевича, есть сын девятнадцати лет, после рождения ребенка, а точней через год, мужчина скончался. Как-то так. - Мда, не густо.- понятно, что не чего не понятно. - Ну это все, что смог нарыть, а так по мелочам, места работы, образование, ничего криминального. - Спасибо, Вась, потом поговорим, меня сегодня не ждите. - Хорошо.- отключаясь, ответил помощник. Я уставился в потолок, пытаясь разобраться с полученной информацией, но толку было никакого. Мой омежка был чист, как первый снег. Но вспомнив рассказ Артема, я не мог понять причину ненависти ребенка к родителю. Думаю, со временем я в этом разберусь. Стандартные, давно приевшиеся утренние процедуры, прошли словно через меня. Единственное мое желание было поскорей оказаться в больнице, около желанного омеги. Режущий запах хлорки и медикаментов безумно бьет по носу, желая сбросить этот запах. Нужная дверь открывается бесшумно и передо мной встала картина, которая ещё не раз будет будоражить мою душу. Маленькое тельце, лежащее в позе эмбриона, бледное лицо и красные, явно заплаканные глаза. - Малыш!- бросаясь к постели, воскликнул я. Он вздрогнул всем телом и посмотрел на меня своими заплаканными глазами. -Ты знаешь?- прошептал он. -Ты о чем? -О ребенке, ты знаешь? -Боже, маленький, ты что так расстроился из-за этого? Ты не хочешь от меня ребенка?- шокированным и срывающимся голосом от щемящей боли в сердце прошептал я. -Нет!- истерично воскликнул омега, размазывая кулачком по лицу струйки продолжавших течь слез.- Боюсь!- совсем тихо прошептал он. Сев на постель, я перетянул маленькое тельце на колени и прижал к своей груди. Тихо нашептывая всякие глупости, я поглаживал его по спине, желая забрать все страхи и слезы, что мучают Лешеньку. Не знаю сколько мы так просидели, но взглянув в окно, я увидел, что сумерки опустились на землю, а мой плакса мирно посапывает на моей груди. Аккуратно уложив его на постель, я размял затекшие мышцы, морщась от боли. Стоя около окна, я рассматривал ночь и наслаждался тишиной. Я не знал причин страха моего омеги и это безумно раздражало. Многое предстоит сделать, чтобы в голубых глазах появилась уверенность, а на губах счастливая улыбка. Тяжелый вздох вырвался из груди, я потер виски, желая избавиться от боли. Плюнув на все, сел в кресло, чтоб так услужливо стояло около постели больного и провалился в сон. Утро встретило меня не яркими лучами и точно не щебетанием птиц, а шипением Лешки, который спорил о чем– то с врачом. – Малыш, что-то ты такой громкий с утра. – потягиваясь пробурчал я. Он зыркнул на меня как–то обиженно. – Я не хочу здесь больше торчать!– с надеждой смотря мне в глаза, сказал он,– А вот этот,– изящный пальчик указал на бету в белом халате,– Не хочет меня выписывать. – Дмитрий Сергеевич,– обратился к врачу,– Есть ли возможность выписать Алексея под мою ответственность? – Вы должны понимать, что больной пережил стресс и чуть не потерял ребёнка! Ему нужен покой и хороший, а точней профессиональный уход. – Вы можете не переживать! Я присмотрю за ним. На мои слова омега зло сдвинул брови, а доктор скептически осмотрел с ног до головы. Ну да, я сейчас не красавица, помятая одежда из–за сна на стуле, взлохмаченные волосы. Но то ли сила моего природного обаяния, то ли уверенный взгляд и напряженные мускулы, что отчетливо виднелись под одеждой, но врач отпустил Лешу. Выслушав долгую лекцию от беты: как ухаживать, чем кормить и чуть ли не какой бумагой зад подтирать, мы покинули клинику. Только в машине мы перевели дыхание и дружно рассмеялись. Через полчаса езды я открывал двери в свою квартиру, пропуская омегу перед собой. – Берлога.– бурчал Леша, рассматривая свой новый дом. От его слов, я от чего– то смутился и как мальчишка покраснел. – Лешенька, мы все поменяем и сделаем как того хочешь ты,– нежно сказал ему и с улыбкой замечая, что он удивлён моим поведением. **** Время пролетело не заметно, но наши отношения так и не перешли на новый уровень или плоскость. Черт, я месяц живу, как монах, подрачивая по несколько раз на день. Да у меня мозоли скоро на обеих руках будут. А Лешке хоть бы что, лишь улыбается и как-то ехидно посмеивается. Как же это все надоело, его запах пропитал даже стены в квартире, у меня руки уже дрожат, как только захожу в дом. Я и цветочки, и конфеты, и нежные словечки, как? Боже, как добиться ответных чувств. Складывается чувство, что мы, как квартиранты, незнакомые люди, а не будущие родители крохи. А скандал какой он закатил, как узнал что у меня жить будет, что не отпущу к Артему дальше работать. Глаза горят, волосы дыбом, гром и молнии пускает, как говорится не отходя от кассы расчленяет. А я что? А ничего, стоял ,любовался, правда жаль бируши не одел, а потом день ходил, как глухой. Так и жили, не тужили. Всё было замечательно, не считая моего спермотоксикоза. После работы я заскочил в кондитерскую, прикупил пирожное, так полюбившееся омеге. Открыв входную дверь, я удивился тишине и темноте заполняющей квартиру. Тревога и страх ударили по нервам, словно неумелый музыкант ударил по струнам. Я влетел в спальню, которую занимал Лешка и увидел его лежачим на постели дрожащим и с головой завернутым в одеяло. Из его укрытия доносились всхлипы. Я присел на край постели и потянул за край одеяла, пуская свежий воздух в его кобло. Красные раздраженные глаза, нос, из которого текло ручейком, и припухлые губы от белых зубок, что нещадно их покусывали. Испугавшись такого состояния омеги, я неуверенно погладил его по волосам, желая успокоить. – Маленький, что случилось? – Ты меня не хочешь!– пропищал Леша, шморгая носом. Я удивленно смотрел любимому в глазах, переменной переводя взгляд на мозоли, что явно доказывали неправоту претензий омеги, что я и предъявил ему. – Вот!– тыкая ему чуть не под самый нос ладони. – Что?– удивленно спросил он, перестав даже плакать. – Мозоли, что не видно? – И что мне с них? – Так вот, как я хочу тебя!– тряся руками, рычал ему. – Ты что больной?– прищурился Лешка. – Здоров, как бык! – Фи, я не зоофил.– сморщил носик парень. – В смысле?– пришла уже моя очередь удивленно смотреть на него. – Ну если ты бык, а я человек наши отношения невозможны.– смеясь сказал омега, скрываясь из комнаты. Вот и как это понимать? То плачет, то смеётся, еще и животным назвал. *** Второй месяц не сильно отличался от первого. Всё та же холодная постель и те же мозоли. Хотя я заметил, что накачал руки и всё благодаря Лешеньке. Суббота, замечательный день, не нужно никуда спешить и можно отдохнуть от будничных хлопот. Но сегодняшнее утро кардинально отличалось от других. Я проснулся от приятных чувств в районе груди, словно кто-то нежно её ласкал. Недоверчиво приоткрыв один глаз, передо мной предстала самая шикарная картина в мире. Своими нежными ручками Леша выводил круги и, словно случайно задевая соски, тихий стон, что сорвался с моих губ, заставил его вздрогнуть. Голубые глаза озорно блеснули и его маленький ротик накрыл правый сосок. Я не шевелился, боясь спугнуть омегу. Розовый язычок лизал темные горошины, изредка прикусывая. Я сжимал зубы до скрежета, сердце так и норовило выпрыгнуть из груди. Член давно сочился смазкой, требуя к себе внимания. Словно услышав мой мысленный зов, Леша поцелуями спустился к пупку, покружив кончиком язычка вокруг него, он резко без предупреждения заглотил член до основания. От переизбытка чувств, я вскрикнул, чуть не кончив. Горячий, такой желанный рот, изучал каждую венку, каждый миллиметр моего ствола. Он словно изголодавшийся, лизал и сосал его. – Малыш!– хрипло позвал омегу. С тихим хлюпающим звуком он выпустил головку изо рта и пошло облизнулся. Притянув его, я впился в его ротик, порыкивая от наслаждения. Словно язычки пламени, перед глазами вспыхивали искры. Как он до этого изучал мой член, так и я изучал его рот. Трахая языком, вылизывая и глотая стоны разгоряченного омеги. Отстранившись, я уложил его на постель, не разрывая зрительного контакта. Затуманенный, чуть рассеянный взгляд завораживал и будоражил мою кровь. – Я люблю тебя!– в порыве шептал ему, лаская столь желанное тело,– Люблю! Я не ждал ответных клятв, я хотел лишь, чтоб он знал. Поцелуи стали жарче, пот стекал по спине. Стройные ноги раскинуты, словно приглашая, чем я и воспользовался. Аккуратно, чтобы не навредить любимому, я развел его ноги шире, открывая лучший вид на розовую, чуть припухшую дырочку, из которой сочилась смазка. Я знал, что если и засажу не сдержанно, по самые яйца, Лешеньке не будет больно. Сдерживаясь из последних сил, приставил розовую головку к дырке. Медленно, словно сердце не вылетает из груди, а мозг не затуманен желанием, я погружался в такие желанные глубины. Головка вошла, как по маслу, а вслед за ней и ствол, я, закусив губу до крови, замер, давая ему возможность привыкнуть. – Эй, там наверху! Не спать!!– усмехаясь, шикнул омега. Раз малыш требует, я не смею ему отказать. Толчок за толчком, крики от переизбытка эмоций, пошло, мокрый, тесный. Слишком много всего, его тело изгибается, глаза закатаны, а белое семя украшает грудь. Чувствуя, что следую за Лешей, я вынул член из него, пара движений рукой и наша сперма смешалась на его груди. Еще не отдышавшись, я скатился с него, мы стали размазывать по нему свидетельство нашей страсти, словно помечая. – Всё таки я зоофил.– как–то печально прошептал омега. – Почему? – Ну, я же люблю тебя, бычара. Конец.