Умиротворение.

Плавно опускаясь на колени перед бездыханным телом, Иван проводит окровавленной рукой по бледной щеке ещё теплого мужчины. Его сердце перестало биться от острого скальпеля, а на полу образовалась большая лужица тёплой и красной жидкости, растекаясь по ламинату, пачкая брюки Гончарова. Лицо убитого застыло в безумно страшном спокойствие, скрашивая досуг слуги. Волосы, упавшие на глаза, были нежно убраны в стороны, а пристальный взгляд серо-голубых глаз заглядывал в самую душу трупа. — И даже сейчас, господин, вы выглядите так зловеще спокойно, — Ваня томно вздыхает, поднимая уголки губ и наклоняясь ближе к лицу Фёдора, смотря в потускневшие глаза. Рана на шее Достоевского придавала более эстетичный вид на эту картину, настолько, что длинноволосый стал задаваться вопросом, почему он не сделал этого раньше? Слишком восхитительно, слишком великолепно для такого безумца. Время шло так медленно в этой комнате, даже слишком. Находясь каждую минуту рядом с мертвецом, юноша осознавал всё больше, что он сделал. Но нет, это не вызывало тоски, никакой тоски, лишь больше удовлетворения над самим собой. — Вам хорошо, господин? — Тихо шепча, Иван ложится на грудь Фёдора. Сердце не бьётся, а грудная клетка не вздымается в тяжёлом дыхании. Тело холодное, как и сегодняшняя ночь. Так спокойно на душе, так хорошо. Поток мыслей смешался в кашу, эмоции бушевали внутри, вырывались наружу тихим нервным смехом, а веки постепенно закрывались от усталости. Трудно было организовать такое убийство, но оно того стоило. Тех мимолётных ощущений, что так успокаивали нервную душу Ванечки. Погружаясь в крепкий сон, мужчина всю ночь пролежал на груди бездыханного хрупкого тела Достоевского. Это выглядит так странно, но западает в душу. Его не подговорили, он сам решил, что так будет лучше. Он перечил своему господину, хотя, теперь он не является для него кем-то высшим.

***

Слегка прищурившись от яркого солнца за окном, длинноволосый открыл медленно глаза, протирая их рукой и приподнимаясь с пола. Колени ноют, в такой позе сидеть всю ночь так неудобно. Выглядывая в окно, наслаждаясь тёплыми лучами после холодной ночи. Энергия наполняла всё тело, как и та радость, окутывая всего Ивана и заключая в свои крепкие цепи. Поворачивая голову к брюнету, серо-голубые радужки во всем свете оглядели труп на полу. Вновь возвращаясь к нему, становясь на одно колено и мягко касаясь бледных губ своими. Последнее прощание вызывает очень двоякие ощущения, но не теряя времени, комната опустела. В комнате остался только запах крови и ничего более, если не считать конечно само тело убитого. Гончаров больше не вернётся сюда, он сделал всё, о чём так давно мечтал. Мысль об этом каждый день будут греть его душу. Каждая частичка его будет испытывать неописуемое блаженство. Его не поймают, не обвинят в убийстве, он позаботился об этом. Он не так глуп, как все думают. Его ждёт много событий, возможно, он создаст собственную орагнизацию. Самое главное, что сейчас им движет то, что он сделал. Он убил, убил его.