Падение

      Союз устало прислонился к стене и вытер пот с лица. Вот уже несколько часов он не переставая работал наравне со своими людьми. Срочно было необходимо наладить производство еды. Не так давно они наконец-то успешно справились с интервенцией, сумев выпроводить непрошенных гостей, и гражданская война практически завершилась, обратив большинство поклонников его отца в бегство, но оставила страну разоренной, с беднеющим и голодающим населением. Кроме того, кое-где еще оставались вредители-критиканы, которые не собирались работать и принимать новые условия существования страны, а только лишь разливали яд вокруг себя. Союз, нисколько не церемонясь, собирал их и отправлял целыми теплоходами в сторону Америки. Ему было абсолютно плевать, что они там будут делать, здесь же от них был только вред.       Раздался звон велосипедного колокольчика и рядом с ним остановилась девушка из местного колхоза.       – Товарищ Союз! Устали я смотрю? – озорно посматривая на него, спросила она.       – Жарко, – улыбнулся в ответ он. – Сейчас выдохну и снова примусь за работу.       – И то правильно, – улыбнулась она. – А я Вам угощение привезла, какая ж работа без кваса, – девушка ловко достала из корзинки запотевшую бутылочку холодного темного кваса.       Союз кивнул и с благодарностью отпил из предложенной бутылки. Под палящим солнцем, после трудной работы, этот напиток казался амброзией.       – Спасибо, Люба. Не забудь угостить ребят, они там, в поле, – махнул он рукой, указывая направление.       – Конечно, конечно, товарищ Союз, – звонко рассмеялась она, убирая бутылку обратно и запрыгивая на велосипед. – Вы, главное, не забывайте отдыхать! А то так и голову напечь можно!       – Да брось, – улыбка наконец появилась на обычно сосредоточенном лице Союза.       – Правду говорю! – раздалось восклицание от уже удалявшейся девушки.       Союз, не переставая улыбаться, отправился в сторону бригады через поле. Стебли пшеницы уже были довольно высокими, и он с удовольствием, проводил руками по плотным здоровым колосьям, что золотистым морем раскинулись перед ним. Каждое зернышко, каждая булочка будущего хлеба была важна для живущих впроголодь людей. Но так как в царские времена никто особо не занимался модернизацией сельского хозяйства, все еще приходилось тяжело трудиться, чтобы не потерять урожай. Союз нахмурился от этих размышлений, но при виде работников, которые, несмотря на усталость и палящее солнце, радостно улыбались и махали ему руками он снова заулыбался. Все-таки он очень любил этих людей и в очередной раз дал себе обещание сделать все возможное, чтобы они наконец-то стали счастливыми.              – Товарищи! Не отвлекайтесь! Нам еще страну накормить надо, – постарался Союз сказать сурово, но улыбка все равно проскальзывала в его строгости.       – Конечно-конечно, товарищ страна! Знаем мы, как вы много едите, – раздались смешки вокруг.       В такой атмосфере взаимного подначивания они трудились до самого вечера. С заходом солнца, когда все рабочие расходились, Союз и не думал отдыхать. Залетев в свой небольшой дом и жуя бутерброд на ходу, он склонился над многочисленными бумагами: его ждали новые чертежи, которые нужно было просмотреть и утвердить. Страна нуждалась в срочной индустриализации в условиях, когда ни одни соседи, а тем более бывшие союзники европейцы, не собирались помогать молодому Союзу.       Он склонился над бумагами в неярком свете лампы, пристально изучая их, когда в небольшую комнату, служившую сразу и столовой и кабинетом, постучавшись, зашел секретарь.       – Товарищ Союз, пришел ответ от всемирного банка.       Союз поднял голову и вопросительно посмотрел на секретаря.       – Они отказали в государственном кредите, – уже тише добавил тот.       – Никто и не сомневался, – устало вздохнул СССР. – Если они и страну-то отказываются признавать, то кредиты на развитие не выдадут и подавно.       – Что же мы будем делать? – стараясь скрыть волнение, спросил мужчина. Он прекрасно знал, что дела их были очень плачевными и денег почти не было.       Союз нахмурился и ответил:       – Строить, Федор, строить. У нас есть только мы. Но это отнюдь не мало. Если каждый постарается, если каждый внесет свой посильный вклад в развитие - вот увидишь, мы догоним и перегоним другие страны!       Когда Союз это говорил, глаза его, казалось, полыхали золотом. Секретарь завороженно слушал свою страну и в его сердце также разгоралась эта страсть, это сильнейшее стремление жить и строить. Он был уверен, что пойдет со своей страной до конца, и он был точно не один.       – Конечно, товарищ Союз! Вместе с Вами мы сможем многое!       СССР мягко улыбнулся:       – Не только лишь со мной, Федор. Все вместе. Замечательный наш народ сможет многое. А затем и люди всей Земли.       Секретарь подхватил готовые бумаги и с улыбкой покинул дом, твердо намеренный нести тот огонек, что разгорелся в его сердце, другим, пока весь мир не осветит радость строительства нового справедливого мира.       Союз же постарался снова сосредоточиться на чертежах, когда в комнату вбежала запыхавшаяся женщина в белом переднике.       – Товарищ Советский Союз! Ваш сын проснулся.       – Ох, – вздохнув, Союз поспешил к выходу, оставив бумаги на обеденном столе. – И что же ему не спится по ночам.       – Так это, маленький совсем еще, тепла ему не хватает, – ответила женщина с улыбкой. – Вам бы побольше времени с ним проводить, негоже малыша так надолго оставлять.       – Знаю я, знаю, Мария, но работы полно, некогда с ребенком сидеть, – отмахнулся Союз, широкими шагами перемещаясь по коридору.       – Так это он один пока, а вот будет еще больше - как вы справляться будете, – хитро улыбнулась она.       – Да что же ты такое говоришь, – фыркнул мужчина. – Я с одним-то не управлюсь, зачем еще больше.       Они зашли в небольшую уютную комнату, в которой рядом с застеленной кроватью стояла небольшая колыбель. Оттуда доносился жалостливый плач.       – Ну все, тихо, тихо, я уже тут, – с нежностью в голосе произнес Союз, бережно поднимая сына. – Чего ты раскричался.       Ребенок мгновенно замолчал, как только оказался в теплых руках. Он еще слегка всхлипывал, но уже полностью успокоился и лишь рассматривал своими огромными синими глазами отца.       – Эх, и в кого ты такой красивый вырастешь, – пробормотал Союз, нежно поглаживая личико пальцем.       Младенец заагукал, как будто отвечая, схватил своими крошечными ладошками палец и принялся его сосать.       – Вот-вот, я принесла бутылочку, – сказала Мария, протягивая стеклянную бутылку с соской. – И раз уж вы уже тут, сами бы и поспали вместе с лялькой.       – Да-да, хорошо, – отмахнулся Союз поднося теплую бутылочку к сыну. Тот, жадно причмокивая, принялся кушать.       Мужчина нежно покачивал ребенка и тихим ласковым голосом рассказывал старые сказки из детства, о которых даже сам не знал, что помнит. Никогда раньше он бы не подумал, что может кого-то так сильно любить, но его сын, его первенец изменил все за мгновение, полностью заняв его сердце.       Заглянувшая в комнату через полчаса женщина умилилась трогательной картине молодого отца, спящего в обнимку с крошечным прижавшимся к нему сыном. Она аккуратно накрыла Союза одеялом и вышла.

******

      Америка был в депрессии. И это была не просто какая-то мимолетная печаль или грусть. Это была самая настоящая затяжная депрессия. Огромных усилий ему стоило сделать хотя бы часть дел, которые требовались от него как от страны. И если поначалу это никак не сказывалось на людях, то спустя какое-то время все покатилось под откос. Банковская система, рынок, производство – всё рухнуло. Люди прозябали в нищете и не могли найти себе работу, голод прокатился по стране, а США не мог даже подняться утром с кровати, чтобы что-то сделать. Помощники напрасно пытались растормошить его. Всё было бесполезно, Америку ничего не интересовало. Он вяло прослушивал доклады по утрам, затем подписывал подсунутые ему необходимые бумаги и оставшуюся часть дня проводил в кресле у окна, безэмоционально наблюдая за улицей. Помощники обеспокоенно перешептывались и присылали докторов, но те только разводили руками, говоря что они лечат болезни тела, а не души.       С тех пор как США вернулся после интервенции, он сначала озаботился яростной борьбой с поклонниками и сочувствующими Союзу, но когда он завершил зачистку в публичном поле и смог наконец-то успокоиться, его все чаще стали посещать навязчивые мысли, которые он слишком долго отгонял. Смерть Российской Империи была реальной. И он - Америка - возможно мог бы это предотвратить. Если б только он внимательней читал письма любимого и новости Старого Света, то смог бы распознать нависшую угрозу. Эта очередная война застала Россию крайне слабым, а еще этот неизвестно откуда взявшийся сын... И зачем только он пошел защищать этого серба! США раздраженно ударил кулаком по ни в чём не повинной ручке кресла. Если бы только он помог Российской Империи провести индустриализацию, чтобы сократить его отставание от стран Европы. Но нет же, гордый русский даже не писал о том, что нуждается в помощи, а сам Америка был слишком занят ярким бумом развития собственной индустрии.       – Если бы я только не игнорировал тебя, – прошептал он прижимаясь к холодному стеклу.       Небо Нью-Йорка, будто бы отвечая настроению своей страны, было налито свинцовыми тучами и дождь уже начал отстукивать свой ритм тяжелыми каплями.       Внезапный шум за дверью, заставил Америку с неохотой поднять голову.       – Я сказал прочь.       – Но, сэр! Вам не положено, сэр! Мистер США никого не ждет, сэр!       Дверь распахнулась и на пороге оказался не кто иной, как Великобритания. Он невозмутимо прошел внутрь, игнорируя преследующего его помощника, и уселся в кресло, перед рабочим столом Америки. Помощник беспомощно посмотрел в сторону США. Тот кивком головы указал ему на дверь и мужчина тут же поспешил скрыться, раздраженно бурча что-то про настырных англичан.       США без особого интереса наблюдал за отцом. Тот, скривившись, понял, что никакого приветствия от невоспитанного сына не дождется и решил сам начать разговор.       – Ну и что это такое? – спросил Великобритания.       – О чем ты?       – Почему ты сидишь, ничего не делаешь и лишь медленно разлагаешься сам, утягивая за собой мировую экономику?       Америка лишь неопределенно пожал плечами. Великобритания тяжело вздохнул, как он делал каждый раз, когда приходилось самостоятельно заниматься воспитанием сыновей.       – Твои влюбленности не должны влиять на твое могущество.       США лишь скривился:       – Это не твое дело.       – С тех пор, как ты начал подминать под себя мировые рынки – моё. Ты со своим детским инфантилизмом, тянешь на дно не только себя, но и все страны Содружества, в то время как твой оппонент только становится сильнее, – Великобритания отметил мелькнувший интерес во взгляде сына. – Если ты хочешь отомстить, нужно взять себя в руки и заняться политикой.       Америка демонстративно отвернулся к окну, снова разглядывая унылый серый пейзаж по которому брели такие же унылые серые люди.       Великобритания закатил глаза, а затем достал откуда-то из-за пазухи конверт и положил его на стол.       – Его тело под Екатеринбургом.       США повернулся и, заметив конверт, вопросительно посмотрел на отца.       – Там его фотографии незадолго до смерти.       Америка, не скрывая нетерпения, схватил конверт и, вскрыв его, принялся рассматривать фотографии. Такой знакомый и любимый образ. Казалось, император смотрел прямо на Америку и мягко улыбался. США нежно провел рукой по изображению. На бумагу упало несколько капель, которые юноша поспешно постарался высушить, не обращая внимание на свои слезы.       Великобритания какое-то время наблюдал за ним, а затем с нескрываемым презрением произнес:       – Жалкое зрелище.       – Да пошел ты.       – Так и знал, что нужно было лучше заниматься твоим воспитанием.       Америка, не обращая внимание на очередные придирки, спросил:       – Как ты узнал, где он похоронен?       – Я не говорил, что он похоронен. Его тело сбросили в яму, – США с ужасом посмотрел на отца. Тот лишь пожал плечами. – Дикари, что с них взять.       – Откуда все-таки ты знаешь?       – А это, my dear, результат работы моей разведки, – самодовольно улыбнулся англичанин. – Запомни, тебе может не понадобиться самая сильная армия в мире, если у тебя лучшая разведка. А, да, кстати, у меня есть еще кое-что для тебя.       Великобритания достал из кармана небольшой сверток и, развернув его, положил на стол. Там, на оберточной бумаге, лежала, посверкивая, брошь в виде двуглавого орла, с синими глазами-камнями.       – Откуда...       – Эти беглые дворяне привезли мне много интересных вещей. Я подумал, возможно ты захочешь выкупить эту.       – Выкупить, – повторил Америка. – Сколько ты хочешь за нее?       Англичанин хитро улыбнулся.       – Я хочу, чтобы ты помог Германии с индустриализацией.       – WHAT?! – просьба отца смогла выбить США из его депрессивного состояния. – Что ты хочешь, чтобы я сделал?!       Великобритания поморщился:       – Ты слишком громкий, – Америка недовольно сверкнул глазами на это. – Я хочу, чтобы ты помог Германии с индустриализаций, – повторил англичанин. – И прежде, чем я начну выслушивать твое возмущение – у меня есть далеко идущие планы и, поверь, в них нет места для того красного выскочки, которого ты так ненавидишь. Но для того, чтобы эти планы осуществились, ты должен отправить специалистов в Германию.       – Но я не...       – Тебе не обязательно делать это официально. Сделай подставную фирму и начни сотрудничество, – Великобритания лишь хмыкнул, на возмущенный вид сына. – Кроме того, ты должен помочь спонсировать смену режима в Испании.       – А это-то зачем?!       – Так нужно. Доверься мне       Америка фыркнул:              – Вот уж кому я точно не собираюсь доверять.       – Дело конечно твое, можешь просто развалиться, не справившись со своей депрессией, или же заработать неплохих денег, получив их от своих врагов.       США задумчиво посмотрел на отца:       – В чем же твоя выгода?       Британия загадочно улыбнулся:       – А об этом, dear son, ты узнаешь позже.       Он встал и направился к выходу. У самой двери он обернулся.       – И научись уже скрывать свои эмоции, по твоим глазам сразу можно прочитать о чём ты думаешь. Disgusting, – он развернулся и вышел, не прощаясь.

******

      Уже второй год шла тяжелая Мировая Война. Никогда раньше еще планета и человечество не подвергались таким ужасающим испытаниям. Союз сидел в своем кабинете в посольстве в Тегеране и покуривал трубку. Со дня на день должны были прибыть делегации из Англии и США. Разговор им предстоял непростой. Еще из переписок с ними Союз отметил их нежелание открывать второй фронт и более того, шпионы даже доносили о попытках Англии договорится с Рейхом. Союз недовольно выпустил кольцо табачного дыма.       «Что он там о себе возомнил, этот англичанишка», – недовольно подумал он.       Дверь, тихо скрипнув, отворилась, впуская помощника и он негромко отрапортовал:       – Товарищ Союз, США и Великобритания прибыли.       СССР кивнул и, потушив трубку, отправился на встречу.       – Не вставайте, – кинул он, когда зашел в зал. – У нас мало времени и много работы.       США сосредоточенно кивнул, а Англия слегка наклонил голову в приветствии. Союз, сев в кресло, окинул оппонентов взглядом.       – Главной повесткой по-прежнему является открытие второго фронта. Сейчас основной удар на себя принял именно мой народ.       – О подвигах Ваших людей под Сталинградом уже знает весь мир, – льстиво улыбнувшись, произнес Англия.       Союз хмуро посмотрел на него.       – Потерь и страданий могло бы быть намного меньше, если бы Вы действительно выполнили свои обещания организовать бомбардировки Берлина.       Англичанин скривился, не помогла даже его традиционная выдержка.       – Многие наши бомбардировщики, заняты сейчас в Африке. Мы ведем там крайне успешную кампанию!       – Да, но только основной театр военных действий находится в Европе, – сухо ответил Союз.       Америка сидел молча и несколько отстранено. Он задумчиво рассматривал СССР сквозь свои новые очки, в очередной раз размышляя, как он может быть сыном Российской Империи. Его удивляло внешнее различие сына и отца, но при этом во многих аспектах их характеры были схожи. Особенно эти железная решимость и твердолобая упертость. Как бы он ни пытался ненавидеть Союза, многие его поступки и достижения вызывали огромное уважение. Возможно ли, чтобы они когда-нибудь стали друзьями?       США вздрогнул от резкого грохота отодвинутого стула.       – Товарищ Молотов, – бросил СССР помощнику, – идемте, нам здесь делать нечего. У нас много дел на фронте.       Ошарашенный Америка уставился на отца, не понимая что происходит. Британия гневно сжимал кулаки и весь покраснел от сдерживаемого негодования.       – Ну хорошо постойте! – воскликнул он. – Давайте все снова обсудим.       Спустя несколько часов горячих обсуждений страны наконец-то могли позволить себе небольшую передышку. Основные договоренности были достигнуты и им скоро предстоял долгий путь домой.       Америка прохаживался по длинным коридорам советского посольства, разминаясь. СССР убедил его остаться здесь, вместо того, чтобы ехать в Американское посольство, которое находилось довольно далеко. Британское же посольство находилось ровно напротив, поэтому строители просто прокинули брезентовые коридоры, чтобы за перемещениями стран и лидеров никто не мог наблюдать.       За одним из поворотов Америка услышал громкое топанье и через мгновение почувствовал сильный удар где-то в районе ног. Удивленно воскликнув, он опустил взгляд. Перед ним на красном ковре лежал, потирая ушибленный лоб, виновник этого прошествия – мальчишка лет семи с растрепанными белоснежными волосами. Почти сразу же он вскочил и виновато пискнул извинения. Но США стоял, будто окаменев, не в силах отвести взгляда от знакомых ярко-синих глаз.       – Кто... – протянул руку к нему американец.       – Россия!       Суровый голос СССР раскатился по коридорам. Мальчик снова виновато посмотрел на США и развернулся, чтобы убежать, но тут же опять влетел в другую фигуру. Союз ловко подхватил его и поднял на руки.       – Вот ты где, безобразник, я тебе что говорил?       – Идти кушать и делать уроки, – звонко произнес Россия и расхохотался.       Союз был не в силах сдержать ответную улыбку. Америка с удивлением отметил, что возможно впервые видит, как эта суровая страна улыбается. А еще он отметил огромную любовь и тепло, горевшие в золотых глазах, и, казалось, давно отброшенная обида на отца снова тронула сердце.       СССР наконец посмотрел на США и взгляд его тут же потяжелел.       – Ты что тут делаешь?       Американец неопределенно пожал плечами:       – Прогуливаюсь, разминаюсь.       Союз кивнул и, развернувшись, направился к выходу вместе с ребенком на руках.       – Мистер СССР, – окликнул его США. – Насчет срывающихся поставок, – Союз повернулся вполоборота и внимательно посмотрел на американца. – Я правда очень хочу помочь.       – Я в курсе твоего вклада в резкий подъем Германии, – холодно произнес СССР. – Но я рад, что ты осознал свою ошибку. Посмотрим, сможешь ли ты ее искупить.              Он уже готов был отвернуться, но Америка снова спросил:       – Мистер СССР, а чей это ребенок?       Союз недовольно взглянул на него и проворчал:       – Мой.       Америка остался стоять в коридоре удивленным, рассматривая удаляющуюся спину СССР и выглядывающего из-за его плеча ребенка, который, дразнясь, показывал ему язык.

******

      Союз и начальники штабов склонились над картами. Хотя военные действия еще не закончились, в воздухе уже витало настроение победы. Вот-вот должно было состояться объединение западного и восточного фронтов, что привело бы к разрезанию остатков немецкой армии.       – Товарищ Союз, товарищ Союз!       В штаб ворвался разведчик.       – Докладывай по форме! – недовольно гаркнул один из генералов, стоявших рядом с Союзом.       – Так точно, тврщ генерал! – тут же вытянулся и собрался боец. – Докладываю! На другом берегу реки Эльба замечена группа солдат. Они подняли флаг над крепостью рядом с рекой. Судя по всему, это флаг Соединенных Штатов Америки!       – Отправляемся туда, – кивнул Союз, подхватывая свой плащ.       Очень быстро они оказались у указанного места. Союз рассматривал флаг в бинокль.       – Как и договаривались, используйте красную ракету. Они должны ответить нам зеленой.       Шипящий звук и хлопок сопроводили взлет сигнальной ракеты. Все напряженно замолчали, ожидая ответного сигнала. Его не последовало, но до наблюдателей стали доносится отдаленные крики на английском языке.       – America! Russia!       А затем с очень сильным акцентом:       – Товарисчи! Сдесь союзники! Сдесь амэриканци! Москоува! Амэрика!       Разведчики сорвались и побежали вниз к мосту.       – Куда, – попытался остановить их генерал, но осекся, когда Союз положил ему руку на плечо и покачал головой.       С другой стороны было видно так же стремительно приближающуюся фигуру человека. Когда разведчики забежали на мост, они уже ясно смогли разглядеть форму американского солдата. Тот радостно улыбаясь влетел в них и они принялись восторженно пожимать друг другу руки и обниматься.       – Товарищ Союз! – один из разведчиков вернулся и стоял перед ним улыбаясь, – Товарищи американцы всего в паре километров отсюда!       – А где же условленная сигнальная ракета?       – Товарищ Робертсон сказал, что они ушли на разведку и не взяли ракету, зато они смогли нарисовать свой флаг, чтобы подать нам знак!       Союз фыркнул, но улыбнулся.       – Передайте товарищу Робертсону, что мы приглашаем США и его офицеров на встречу.       – Есть, тврщ Союз! – разведчик, не переставая улыбаться, развернулся и помчался к реке.       Спустя несколько часов США зашел в дом, подготовленный для приема. У входа стоял СССР. Они не виделись уже довольно давно, и США отметил, что Союз выглядит теперь намного старше, чем раньше. Он слегка хромал и из-под одежды просматривались многочисленные бинты. Если слухи о зверствах Рейха правдивы, то Америке было очень жаль его и он испытывал некоторую вину за то, что поддался уговорам Британии о затягивании открытия второго фронта в Европе. Но США был рад, что Союз жив.       «Дожили» – подумал про себя Америка, но тем не менее не смог сдержать искренней и радостной улыбки.       – Mister Soviet, рад Вас видеть, – США протянул руку для рукопожатия.       – Я тоже рад видеть Вас, – улыбнулся Союз в ответ.       Америка удивился, но темные очки надежно скрывали это от собеседника.       – Пройдемте к столу, нам есть что обсудить и что отметить, – пригласил его СССР.       Общение проходило довольно тепло, хотя, конечно, никто не терял бдительности. Но улыбки были действительно искренними, а слова - дружескими. Никто бы не подумал, что эти страны были враждебно настроены друг к другу раньше. Всех объединяло предчувствие скорой победы.       Когда настала пора американцам возвращаться в свой штаб, Союз остановил Америку перед дверью.       – Я рад, что мы смогли найти общий язык. Возможно, эта встреча сможет быть фундаментом для налаживания более дружеских отношений.              Американец с удивлением посмотрел в золотые глаза, но не нашел там и следа издевки.       – Да, возможно было бы неплохо попробовать начать все с начала, – широко улыбнулся он.       Союз кивнул и отошел, прощаясь. Америка же в задумчивости направился к машине.

******

      – Братик! – Россия отшатнулся от громкого крика прямо в ухо и через мгновение подхватил запрыгнувшую на него сестру. – Брааатик, – протянула она, счастливо тиская его в объятиях.       – Да, да, Белорусь, это я. Не души, пожалуйста, – прохрипел Россия.       Весело рассмеявшись, Белоруссия ослабила хватку, но по-прежнему осталась на руках.       Постепенно на трибуну, установленную на Красной площади, шумно галдя, поднимались дети Союза. Скоро должен был начаться парад в честь долгожданной победы и вся площадь была заполнена людьми. Все счастливо улыбались, то и дело раздавался звонкий детский смех. Красные флажки задорно трепетали на ветру, а огромные красные полотнища, развернутые на зданиях едва заметно колыхались.       – А можно я тоже запрыгну на ручки? – полюбопытствовал следовавший за сестрой Украина.       – Не издевайся над ним, – насмешливо фыркнул подошедший Казахстан. – Он Белорусь-то еле держит.       Украина пробурчал что-то недовольно и отошел в сторону под поднявшийся шум возмущения России, заливистого смеха Белоруссии и хохота Казахстана.       – И меня! И меня! И меня! – услышали они писк со стороны приближавшихся братьев и сестер.       Совсем еще крохотная Эстония настойчиво тянула руки к старшему брату. Тот, тяжело вздохнув, подхватил и ее. К его ногам прижались Армения и Грузия, тоже прося невозможного.       – Отец будет принимать парад? – спросил Таджикистан у Казахстана.       – Да, конечно, – ответил тот. – Сегодня он будет очень занят, не уверен, что у него даже найдется время присоединиться к нам.       – Но я так хотела праздничный ужин с отцом, – расстроилась Туркмения, – Мы так давно не видели его, постоянно эти дела.       – Но война закончилась, – улыбнулся ей Казахстан. – Теперь все будет по-другому, мы победили!       – Ураа! – раздались восклицания по всей платформе.       – Я хочу такой же галстук, как у России, – сказала Армения, дергая красную повязку на шее брата.       – Когда пойдешь в школу - получишь, – ласково ответил русский.       – Только сначала его нужно будет заслужить! – перебил его Азербайджан.       – А я заслужу, – фыркнула Армения.       – А вот и нет! – начал дразниться азербайджанец.       – Заслужу! – со слезами на глазах спорила сестра.       Украина стоял немного в стороне от шумной семьи, раздраженно хмурясь. Он никогда этого бы не озвучил, но он очень любил брата и хотел проводить с ним больше времени. Но так как их семья все время увеличивалась, внимание старшего часто занимали самые младшие, особенно из-за того, что отец постоянно отсутствовал. Россия и Казахстан практически вдвоем занимались воспитанием младших, пока шла война. Кроме того, Россия недавно стал пионером и теперь помимо учебы много занимался общественной деятельностью и спортом. Да еще и отец все чаще стал забирать его с собой. В итоге у России вечно не хватало времени и они очень мало общались.       Неожиданно кто-то обнял Украину сзади.       – Отстаньте, – раздраженно дернул он плечом, на что услышал ласковый смешок над ухом.       – Да ладно тебе, я соскучился, – весело произнес Россия и прижал украинца еще теснее, не давая ему возможности вырваться.       – Я тоже, – тихо пробурчал Украина, но вырываться перестал.       – Смотрите! – воскликнул кто-то, обращая внимание на начавшееся движение.       На трибуны поднимался Союз в сопровождении генералов, по Красной площади прокатился восторженный вздох. Люди радостно махали руками и флагами, приветствуя своего лидера. Раздалась барабанная дробь и на площадь торжественно выехал маршал Жуков на белоснежном коне.       Неожиданно Россия поднял пискнувшего Украину на руки.       – Эй, опусти меня! – возмутился тот.       – Да ладно тебе, так виднее будет, – фыркнул Россия, перехватывая брата поудобнее. – Раньше ты всегда любил, когда я тебя носил на руках.       – Я был маленьким и глупым! Поставь меня, – возмутился брат, неловко оглядываясь на родственников, стыдясь и одновременно радуясь.       – Неа, смотри парад! – перевел внимание русский.       Торжественно играл оркестр, по площади маршировали военные, пронося знамена поверженных немецких частей, люди ликовали и плакали. Страшное время наконец-то закончилось и пришла Победа, к которой шли, не щадя себя.       – УРААА! УРААА! УРААА! – раскатисто разносилось по площади.       Россия тоже кричал, вливая свой голос в общий поток восторга. Кричал и Украина, даже не замечая своих слез. Кричала Белорусь, восторженно прыгая на месте в обнимку с кричащими Литвой и Латвией. Кричал Казахстан, обнявший одной рукой Таджикистан, а другой – Узбекистан. Кричали, неистово размахивая красными флагами, Азербайджан, Армения и Туркмения. Молдавия, Грузия и Киргизия рыдали и улыбались одновременно. Даже стеснительная Эстония кричала, не отпуская штанину старшего брата.       От разлитого повсюду счастья площадь как будто бы светилась. Везде были мокрые от слез поцелуи, крепкие объятия. Торжество жизни.       Когда основная часть парада была окончена и вот-вот должен был начаться салют, к республикам на трибуну поднялся Союз и тут же немедленно был окружен радостной толпой детей, которые завалили его красными цветами и объятиями.       – Папка пришел! – радостно воскликнул Узбекистан и запрыгнул на отца.       Союз тяжело охнул – давали о себе знать многочисленные раны - но счастливо улыбнулся, стараясь дотянутся до каждого ребенка и нежно потрепать по голове.       – Давайте смотреть, дети, вот-вот уже салют начнется, – ласково произнес он, пытаясь продвинуться чуть ближе к краю трибуны.       Раздался первый раскатистый залп и небо озарили красные и золотые росчерки.       – УРАА! – снова разнеслось над площадью.       Россия стоял, держа на руках Эстонию, которой было плохо видно из-за высоких братьев и сестер, но по прежнему другой рукой обнимал Украину. А самого Россию обнимал Казахстан и прижавшаяся сбоку Белорусь. Посреди роскошного представления Россия почувствовал тяжелую руку на плече и, обернувшись, увидел улыбающегося отца. Казалось, нельзя быть более счастливым в этот торжественный момент.