Смерть — всего лишь новое начало

Тяжелые тучи подобно темному покрывалу заволокли вечернее небо, лишая Полифем возможности освещать прибрежную линию. Закум спешил убрать вялящуюся рыбу под навес, так как, по его ощущениям, в любой миг тяжелый шквал небесной воды мог испортить труд его нескольких дней. Рекомов все еще не было. Старший улетел на охоту в джунгли, а его сын отправился на ежедневное дежурство к стенам крепости Небесных Людей. Казалось бы, все было как всегда, но внутри отшельника небольшими ростками взрастали сомнения. Он не понимал тот странный язык, на котором переговаривались между собой рекомы, но сердцем чуял, что между ними в последние дни происходит что-то неладное. Не представляя демонического процесса переноса душ в новые тела, он все равно не видел между этими двумя родственных чувств. Закум сам был отцом, и как бы не складывались его взаимоотношения с погибшим сыном, такой отчужденности меж ними не было ни разу в жизни. Эта пара, казалось ему, была слеплена из разного теста. Разве не должен настоящий родитель как минимум касаться своего потомка? Потрепать, например, сыну волосы? Положить по отечески ладонь на плечо? Да хотя бы просто улыбнуться родному существу? Однако и тени подобной близости между этими родственниками не наблюдалось. Закум списывал все свои сомнения на чужеродность пришельцев, но в последние дни к ним присоединилась еще одна пугающая деталь. Молодой реком после возвращения из дозора выглядел, мягко говоря, неадекватно. И, что больше тревожило пожилого на’ви, от юноши отчетливо пахло кровью. Он стал часто погружаться в себя, смотря в одну точку и не сразу реагируя на обращение старшего. А больше всего пугала странная, неестественная улыбка, то и дело появляющаяся на его лице по поводу и без. Вот и теперь, расслышав шум подлетающего икрана, Закум напрягся, встречая взглядом приземление дозорного. Даже то, что икран юноши при посадке необычно встряхивал головой и злобно порыкивал, выбивалось из сложившегося годами мироощущения знатока повадок банши. Пройдя мимо него, реком как обычно даже не поприветствовал старшего, а нос Закума вновь ощутил волну знакомого запаха крови. «Чего этот старпер на нас так пялится?» — раздался в голове недовольный голос Дона. «Может, Райли плохо смыл кровь после своих игр в патологоанатома?» — выдал версию Кевин. «Да срать я хотел на то, что думает про нас этот старикашка!» — злобно подумал Райли, но оглядел свою кожу на следы кровавых брызг еще раз. Его руки все еще мелко подрагивали после третьего по счету убийства, но в душе разливалось то самое, непонятное тепло и умиротворение, которое сменяло жажду мести сразу же после его кровавых развлечений. Реком отчетливо помнил, как очнулся возле своей первой жертвы, взирая на остывающее тело девушки и собственные окровавленные руки. В голове стоял гул и даже голосов близнецов не было слышно. Он абсолютно не помнил, что вытворял с жертвой, но результат «трудов» не вызывал отвращения, даже ассоциировался с неким видом кровавого искусства, к которому он приложил руку как созидатель. Райли понял, что эта девушка была не Мэган, но, кроме сожаления об ошибке, он даже не задумался о том, что лишил жизни невинное создание. Из-за нежелания возиться с сокрытием тела, реком решил оставить свои «художества» в качестве предупреждения всему клану, когда привязал исполосованное тело к тотему. Пусть Нэйт и Мэган подергаются в неведении, когда узнают об его послании. Полиции на Пандоре нет, искать убийцу не кому, так что, смыв кровь прямо в источнике питьевой воды на’ви, он спокойно вернулся на наблюдательный пост и с удовольствием смотрел, как тело обнаружила одна из соплеменниц жертвы. Голоса братьев вернулись лишь на следующее утро, и кроме фразы от Дона: «Ну ты и мясник», к теме первого убийства трио не возвращалось. Вторая на’ви погибла уже в результате спора в голове у Райли. Заступив на свой пост через день, он, лежа на примятой траве, привычно наблюдал за перемещениями представителей клана, в движениях которых теперь явно присутствовала настороженность! «Аборигены даже не догадываются, что смерть притаилась неподалеку!» — загробным тоном протянул Дон и засмеялся. «Они гадают, небось, что случилось с невезучей девчушкой. Жаль в нашей памяти не осталось, как Райли ее разделывал!» — высказался Кевин, — «Если подумать, то по законам Земли на’ви по сути животные, так что за убийство одной из них тебе максимум грозила статья по «Жестокому обращению». «А кто тогда мы, рекомы, по законам той же Земли?» — подумал Райли. «Теоретически — инструмент компании RDA! Ее полная собственность! И вся ответственность за наши действия ложится на их плечи!» — ответил Кевин. — «Так что ты, Райли, на юридическом языке всего лишь машина!» «Ага!» — добавил рассмеявшийся Дон, — «Машина с поехавшим программным обеспечением!» «А вы тогда вирусы, которые поселились в моей программе?» — уточнил Райли, начиная беспричинно злиться. «Нет! Мы твоя со-о-овесть!» — злорадно протянул Дон, — «И мы велим тебе обратить внимание на вон ту соблазнительную малышку с очаровательной попкой!» «Ну, обратил! Попка как попка, такая же синяя как и у остальных! И что с того?» — закипал реком. «Неужели у тебя не встает на нее?» — продолжил Дон, хихикая — «Ты же с переноса сознания сексом не занимался! Или мы что-то с братом не знаем? Может, тебя вовсе не девушки возбуждают?» — Заткнись, Дон! Заткнись! — внезапно вслух заорал взбешенный реком, чем тут же выдал свою позицию. На’вийка испуганно обернулась, вскрикнула и собралась убегать. Времени размышлять не оставалось, и Райли с ходу рванул в ее сторону, доставая в прыжке свой метательный нож. Блеск металла на солнце сверкнул словно молния и пять дюймов наточенной как лезвие стали погрузилось в молодую плоть в области сердца до самой рукояти. Жертва была уже мертва, когда ее убийца склонился над телом. «Жаль!» — сказал Дон, — «Такая красотка осталась неоприходованной! Надеюсь, трахать труп мы не станем?» «А тебе очень хочется?» — спросил Кевин. — «Что будем делать с телом, Райли?» «Мне, может, и хочется, но член то у нас один на троих!» — не унимался близнец. Отдышавшись, реком вытащил метательный нож, вытер кровь об остывающую кожу, схватил девушку за ногу и потащил тело к тотему, мысленно отвечая братьям: «То же, что и с первой синей мартышкой. Только теперь я хочу запомнить все свои действия.» На третий свой пост Райли летел уже с намерением повторить жертвоприношение. Разум требовал крови, и уже было не важно, будет ли эта кровь принадлежать кому-либо из Салли. Он почти до самого вечера выбирал подходящий момент, но на’вийки стали приходить к водопаду либо вдвоем, либо в сопровождении воина. Уже практически перед тем, как уйти не солоно хлебавши, он дождался-таки одиночку. На этот раз это был парень лет восемнадцати,! - девятнадцати на вид, и Райли, не раздумывая, пробил ему горло, метнув своего стального убийцу. Он едва успел скрыться сразу после того, как разделал тело несчастного и вывесил его, как и остальных жертв. Со стороны деревни послышался шум, и пришлось поспешно линять, пока его не застали за «художествами». Адреналин в крови бурлил даже после того, как он вернулся в лагерь. Рекома потряхивало от смеси эмоций. Райли повесил ружье на деревянный сучок, вбитый в расщелину стены пещеры, и только начал стягивать майку, дабы переодеться, как на его плечо легла ладонь. — На ноже кровь твоих врагов? — спросил Закум на языке на’ви, указывая на пояс парня, где в специальной петле болтался окровавленный нож, который тот не успел вымыть. Райли посмотрел вниз и по виду бурых пятен на клинке понял, что именно интересовало старика. Хотя выводы он сделал абсолютно противоположные, испугавшись, что его раскрыли. Вспышка гнева была молниеносной. Он резко оттолкнул руку отшельника, выхватил нож и начал надвигаться на него. Тот испуганно пятился задом и что-то лепетал на своем! — Ты что творишь?! Отставить! — раздался командный голос Куоритча, соскочившего со своего приземлившегося икрана. Он подскочил к Райли и перехватил сжатую на рукояти ножа руку. Заглянув в глаза парня, он с удивлением понял, что кроме гнева в них нет ни капли сознания. Вывернув ему кисть, полковник отточенным приемом перехватил выпадающий нож. Тут же сделав подсечку, он завалил его задом на землю и только после этого заметил, что рядовой вроде как пришел в себя. Реком злобно пялился на окровавленный нож в руке полковника и бросал на него злые взгляды. Осмотрев пятна крови на лезвии, Куоритч отступил на пару шагов от поверженного бойца и задал вопрос: — Не хочешь объясниться? Райли встал, отряхнул прилипший песок со штанов и кисточки хвоста, потом сделал шаг навстречу полковнику и требовательно протянул руку. — Меня заметили, и я был вынужден защищаться! А этот старый придурок начал задавать лишние вопросы. Отдай мой нож! Полковник подбросил нож в воздухе, поймал его за кончик лезвия и протянул его рукояткой к Райли. Тот схватил свою окровавленную собственность и принялся вытирать лезвие ветошью, которой служила старая, драная безрукавка, отслужившая свое. Разговаривать ему больше не хотелось, и он угрюмо молчал. Полковник сразу понял это и велел парню ужинать и ложиться спать. С отшельником он сам разберется, а с Райли поговорит завтра с утра. Заваливаясь на свою примятую лежанку, Райли все еще не остыл от стычки и угрюмо поглядывал в сторону рекома и на’ви, которые о чем-то тихо беседовали, периодически бросая взгляды в его сторону. В голове у рекома шел свой, довольно активный разговор. «Как думаете, они там нас обсуждают?» — спросил Дон. «А что еще они могут обсуждать после вечернего представления?» — ответил Кевин, — «Конечно нас! А конкретно Райли и то, как сильно он поехал кукухой.» «Ты считаешь, что Закум догадался о нашем небольшом кровавом хобби?» — обеспокоено подумал Райли, — «А если он расскажет об этом полковнику? Про него еще на базе говорили, что Куоритч тот еще жесткий перец!» «Жесткий? Ха. Это говорит чел, который разделал уже три тушки подобно свиньям на скотобойне!» — раздался смешок Дона, — «Да по сравнению с тобой он ангелочек с белыми крылышками!» «Заткнись, Дон» — повысил голос Кевин, — «Ты же сам последний раз пищал от восторга, когда мы портили синюю шкурку аборигена!» «Снова вы уходите от темы!» — осадил парней Райли, — «Нужно решить, что делать со стариком! Если он догадался, то может вмешаться в наши планы. А что хуже всего, он может перетянуть на свою сторону полковника. А я не уверен, что смогу одолеть Куоритча в честной схватке. Это вам не слабую девушку на перо посадить. Тут и ответочка прилететь может!» «Ты посмотри на него, о чести какой-то вдруг вспомнил!» — теперь уже возмутился Дон, — «Не поздновато ли ты по правилам решил жить, брат? Позволь, я обрисую тебе ситуацию предельно коротко. Тут либо мы, либо нас! И под словом «мы» я имею в виду только обитателей твоей безумной башки. Полковник лишь один из инструментов для достижения наших целей. Мы никому не можем и не должны доверять.» «Удивительно брат, но раз в год ты произносишь весьма толковые речи!» — прокомментировал речь Дона Кевин. — «Как в математике, предлагаю уменьшить количество неизвестных в нашем текущем уравнении.» «Как это?» — задали вопрос одновременно Дон и Райли. «И вот с этими двумя я вынужден делить один мозг?» — огорченно протянул Кевин, — «Я предлагаю избавиться от нашего гостеприимного хозяина, ибо свое предназначение он уже выполнил, и в его услугах мы больше не нуждаемся. Дошло? Завтра очередь служивого сидеть в засаде, а мы подумаем, как лучше всего устроить старой плесени несчастный случай на производстве.» Райли еще некоторое время покрутился, прислушиваясь к строящим планы голосам близнецов, и незаметно для себя провалился в сон, в котором он в очередной раз оказывался в эпицентре взрыва на взлетной площадке и пытался сбить с себя незатухающее пламя, пожирающее его плоть под ненавистный смех Нэйта и Мэган. Всю ночь лил непрекращающийся дождь, и утренний воздух был пропитан влажной прохладой. Проснувшийся полковник по привычке размял затекшее тело, перекусил куском холодной, жареной рыбы, оставшейся от вчерашнего ужина, и с благодарностью принял чашу с горячим напитком, что поднес ему Закум. Он собирался поговорить с рекомом с самого утра, но практически всю ночь, слушая стоны со стороны лежака ворочающегося парня, решил не будить его и дать тому выспаться. Привыкший к полевым условиям вояка понимал, что для Райли такие кардинальные перемены в жизни наверняка аукаются в негативном ключе, и добавлять новую порцию в бак жизненной клоаки не очень-то и хотелось. Ну, сорвался паренек. На фронте и не такое бывает. С Закумом он вчерашнюю ссору уладил, соврав, что парень попытался спасти мать в одиночку и убил одного из Небесных Людей. Отшельник эту версию «скушал» и посоветовал Майлзу дать пареньку перерыв для его расшалившихся нервов. Проследив за тем, как Закум собирается на рыбалку, смотав небольшую рыболовную сеть в плотный рулон, Куоритч встал, снял со стены свою винтовку и отправился на площадку для банши, дабы отправиться на наблюдательный пост. Разговор по душам с Райли он решил отложить на вечер. Реком едва дождался, пока останется в одиночестве, последние полчаса старательно делая вид, что продолжает спать. Первым слился полковник, затем отшельник, бурча что-то непонятное на своем языке, так же покинул пещеру. Райли моментально вскочил и, стараясь не издавать лишнего шума, проследил, как Закум погрузил снасти в небольшой каяк и отчалил с песчаного берега в сторону восходящего солнца. Райли остался один, хотя голоса в голове не создавали ощущения одиночества. «Ты решил, как будем избавляться от старика?» — любопытный Дон первый не выдержал затянувшейся паузы. «А чего тут думать! На Земле было прекрасное выражение - прячь концы в воду!» — тут же вклинился Кевин. — «В океане водится немало опасных хищников. Мало ли кто может напасть на несчастного рыболова!» «Хорошая мысль!» — подумал Райли, — «Не даром нас Куоритч учил стрелять прямо со спины икрана! Вот и пригодятся теперь его уроки!» Реком, не откладывая задуманное на потом, вернулся в пещеру, снял свою винтовку со стены и поспешил на площадку к летающему товарищу. Шелест ветра смешивался с шумом прибоя от небольшой волны. Языки пламени в затухающем очаге пещеры вздрогнули в последний раз и затухли, погружая жилище отшельника в печальные сумерки. Спустя примерно двадцать минут над океанской поверхностью разлетелось эхо автоматной очереди. В мир Эйвы вступила еще одна душа одного из ее созданий, дабы вновь окунуться в уютные объятия семьи, которая терпеливо ждала его за порогом жизни. Вернувшийся к закату Куоритч сразу же поинтересовался отсутствием хозяина пещеры. Райли оставалось лишь недоуменно пожимать плечами, да признаваться, что он и сам беспокоится из-за долгого отсутствия отшельника. Мол, как ушел утром на рыбалку, так до сих пор не возвращался. Они вдвоем, оседлав икранов, успели до темноты облететь прибрежные воды, но океан, как молчаливый свидетель, надежно скрывает как собственные секреты, так и следы чужих преступлений. Вернувшись в лагерь, оба рекома были печально напряжены. Райли опасался излишних вопросов, Куоритч же бросал на него недоверчивые взгляды, но больше ничего не спрашивал. Велев ложиться спать, он поставил рекома перед фактом, что завтра они продолжат поиски старика, а в своем первоначальном замысле сделают перерыв. Тем более, как сказал старший, сегодня у водопада не появилось ни одного из представителей клана, что также добавляло нотки сомнения в беспокоящие мысли полковника. На протяжении трех последующих дней по указанию Куоритча они все расширяли территорию поисков. Райли, зная, что они ничего не найдут, старательно делал вид, что разделяет беспокойство полковника. И лишь на четвертый день после пропажи старика Куоритч отправился на пост наблюдения, велев Райли пополнить запасы еды, которые они прилично проредили за дни поисков.

***

Излишняя забота окончательно допекла рыжую, и она с самого утра пригрозила Нетейяму, что, если тот еще хоть раз отправит девушку отдыхать, она самолично продемонстрирует ему свою отличную физическую форму. На вопрос как, был дан однозначный ответ: — Кулаком промеж глаз и ногой по содержимому повязки! — возмущенно зашипела рыжая, демонстрируя парню сжатый кулак. Хвост ее метался из стороны в сторону, показывая степень неудовольствия девушки. — Ну… то, что у меня под повязкой можно и по-другому использовать! Не только в качестве груши. — миролюбиво ответил улыбающийся Тейам, подняв вверх ладони в знак примирения. — А мне-то откуда знать, как это еще можно использовать? Я больше двух месяцев не могу остаться с ЭТИМ наедине, дабы начать практиковаться! Парень подошел к своей разъяренной тигрице и примирительно погладил ее плечи. Сверкающие изумруды в глазах Мэган и расширенные в гневе ноздри розового носика делали ее безумно соблазнительной. Свежий запах океанских просторов вкупе с тонким ароматом луговых цветов, исходящий от девушки, кружил голову. Он совершенно не понимал, почему от нее всегда пахнет родным лесом, хотя за последние месяцы они просолились океанскими запахами от ушей до кончиков хвоста. Нетейям тут же почувствовал, как под повязкой становится тесновато и, притянув рыжую в объятия, почти коснулся губами ее губ, остановившись буквально в миллиметре, ожидая разрешения продолжить. — Прости, Рыжик. — прошептал он, утопая в глубине этих прекрасных глаз. Мэган, тяжело дыша, но в большей степени уже не из-за гнева, обхватила талию парня руками и сама начала страстный поцелуй, утопая во вспышке эмоционального наслаждения, даруемого настойчивым языком Нетейяма. Почувствовав, как его ладони по-хозяйски исследуют ее филейную часть, она решила не отставать и в ответ сжала его упругие ягодицы, млея от соблазнительной мощи мышц под своими ладонями. Она собственным прессом ощущала растущее желание на’ви, подсознательно поражаясь приличным размером его восставшего естества. Сознание девушки сладко поплыло, а ноги ослабли. Ей уже было плевать, что родители Нетейяма ждут их к обеду. Она была готова прямо сейчас и жаждала продолжения этого умопомрачающего поцелуя. Но, понимая, что если они не появятся, то спустя пять минут в их маруи отправят гонцов, и тех вряд ли порадует развитие их поцелуя. Хотя ушастик наверняка оценит, но будет подкалывать ее после до конца своих дней. Разочарованно выдохнув, Мэган была вынуждена прервать поцелуй и отстраниться, с удивлением отмечая, что ладонь Тейяма непостижимым образом оказалась уже на ее груди и нежно массировала набухший от возбуждения сосок. Нетейам понял любимую без слов и так же удрученно вздохнул. Внезапно лицо его озарилось, и искорки счастья заиграли в желтых зрачках. — А давай прямо сейчас скажем родителям, что мы официально объявляем себя парой? Вечером сплаваем к Древу Душ и получим благословения Великой Матери! Может, хотя бы из приличия в маруи женатой пары перестанут по вечерам проникать посторонние? Вот как можно отказать этому красавчику, когда на тебя абсолютно влюбленным взглядом смотрит такая счастливая моська? Впрочем, рыжая и не собиралась отказываться! Что она — дура, что бы лишиться этого синекожего, хвостатого счастья? Радостно кивнув в согласии, пара выскочила из своего маруи и отправилась радовать остальных членов семьи хорошими новостями. Однако улыбка счастливой пары тут же сползла с их сияющих лиц, наткнувшись на плотную ауру тревожности, клубящуюся в доме родителей. Нейтири с увлажненным слезами взглядом сидела у очага и помешивала в подкопченной посудине какую-то жидкость. Кири и Туктирей с мрачными минами сидели на полу и пытались делать вид, что плетут браслеты, выбирая бусинки из крохотной, плетенной корзинки. Паук, восседавший в позе лотоса возле девчонок, держал в руках связку разноцветных нитей и подавал их по одной по первому требованию рукодельниц. Хвост Кири как бы ненароком развалился на его ногах, плавно двигаясь по бежевой коже, украшенной синими полосами. Ло’ака в помещении не было, а глава семьи в задумчивости восседал на перевернутой корзине и держал в руке чашу, не мигая, смотрел в одну точку. — Пап? — нарушил гнетущую тишину Нетейам, — Что случилось? Джейк вынырнул из раздумий и, взглянув на вошедших, кивком головы велел им войти. — Созываю семейный совет! — сказал он всем присутствующим. — А как же Ло’ак? — спросил Паук, — Мне сбегать за ним? — Пусть за ним сходит Туктирей! Сделаешь это для меня, малышка? Он наверняка ошивается у Циреи. — ответил глава семьи и, дождавшись, когда младшая дочь кивнет в согласии и выскользнет из маруи, а Мэган и Нетейам усядутся на пол, продолжил. — Я говорил сегодня с Нормом. В клане Оматикайя происходит что-то страшное и весьма непонятное. За последнюю неделю были убиты трое из клана. Две юных девушки и молодой воин. Причем убиты не просто так, а намеренно и с особой жестокостью! Несчастных жертв не только пытали перед смертью, но и вывесили на общее обозрение прямо на клановом тотеме у водопада. Мо’ат не спит и сутками пытается добиться ответов от Великой Матери. Норм говорит, что Тарсем в панике и не понимает, что происходит. Он с Максом обследовал жертвы и уверен, что все раны наносились при помощи холодного оружия. Ни одному из хищников планеты не свойственно подобное поведение! — Одному все же свойственно! — пробормотал вслух Нетейам, и Джейк вопросительно посмотрел в сторону сына. — Я имел в виду человека, пап! Ты прекрасно меня понимаешь, ибо половину жизни провел среди этих хищников! — Я согласна с Тейамом! — вклинилась Мэган, — Все, что Вы описали, просто калька с действиями классического маньяка. — Что такое ман’ьяк, Мэган? — спросила Нейтири, внимательно смотря на будущую невестку. — Это мерзость, получающее от убийств удовольствие! — тихо ответил Джейк супруге. — Нетейам прав, это кто-то из Небесных людей, или один из рекомов. Среди на’ви не может появиться подобного монстра. У нас есть Великая Мать, и я уверен, она не допустит такого кощунства. — Э-э… Сэр… — потянул со своего места Паук. Все обратили на него свое внимание, и тот еще сильнее вжал голову в плечи, уткнувшись взглядом в плетеный пол. Было видно, что парня распирает от желания что-то сказать, но в то же время он не может собраться с духом, чтобы начать говорить. — Говори, Обезьян. Мы же все видим, что тебя что-то тревожит. — сказала Кири и успокоительно погладила плечо паренька. Тот поднял слезящиеся глаза на девушку, и ее сердце замерло в предчувствии чего-то плохого и неотвратимого. Ладонь Кири на его плече замерла и с каждым его последовавшим словом непроизвольно сжималась все сильнее и сильнее. Однако, Майлз этого даже не замечал, когда подробно рассказывал, как он вытащил Куоритча из под судна после битвы с китобоями. Абсолютная тишина, нарушаемая лишь забытым, кипящим варевом на огне, окропляющим вылетающими брызгами его пламя, повисла в палатке Салли после окончания рассказа. Шокированный подобным предательством Джейк медленно повернулся к Майлзу. В его голове никак не могла укрепиться ужасающая мысль о том, что самый главный враг в его жизни — Жив?! И существо, которое он принял практически как собственного сына, оказалось причастным к возрождению смертельной опасности для всей его семьи! Он шумно выдохнул воздух и, сдерживая нарастающую ярость, смог произнести лишь три слова: — Ты сделал что?! Под воспламеняющим взором взбешенного на’ви Паук буквально сжался в комок, не смея даже посмотреть в сторону Джейка. Он прекрасно понимал, что в глазах главы семейства Салли его поступку нет оправдания. Он даже для себя не мог найти причины своего порыва, много раз пытаясь разобраться в чувствах к собственному отцу, который, по сути, даже им не являлся. Однако, воспитываясь среди тех же на’ви, которые с детства ценят жизнь в любом ее проявлении, он не в силах был преодолеть себя и пройти мимо умирающего рекома. Даже сейчас, осознавая последствия, он сомневался, что поступил бы иначе. — Уходи! — раздался полный гнева и боли голос Нейтири, — Уходи и не приходи сюда больше никогда! — Но мама! — со слезами на глазах пыталась заступиться за парня Кири. — ЗАМОЛЧИ! — оборвал дочь Джейк, наверно впервые повысив голос на старшую дочь, — Мама права. Он должен уйти. Он не достоин быть частью нашей семьи! Он сделал свой выбор в тот день, когда мы избавились от этого монстра. Вернее, когда мы думали, что избавились. И теперь, спустя несколько месяцев, я узнаю, что враг номер один для нашей семьи жив. Ты хоть понимаешь, что ты наделал?! Из-за него погиб Нетейам! Из-за него погибли многие могучие воины рифовых! Теперь, вполне вероятно, из-за него гибнут члены нашего бывшего клана. Видеть тебя не хочу! ПРОВАЛИВАЙ! Слезы из глаз Паука падали прямо на внутреннее стекло его маски и скатывались к ее основанию. Он медленно встал и, не отрывая взгляда от пола, отправился к выходу. Кири, зажав ладонью зарождающиеся рыдания, бросилась вслед за ним. Шокированная этой сценой Мэган не знала, куда себя деть. Она прижалась к Нетейаму, пытаясь раствориться в уверенности своего парня, однако его тело мелко потряхивало, и девушке уже самой пришлось успокаивающе поглаживать его ногу. — Отец. Ты уверен в этом решении? — сглотнув нервный ком, смог высказаться Нетейам. — Один раз предавший человек сделает это еще раз, не задумываясь! — убитым голосом произнес Джейк. Он даже не предполагал, что поступок Паука так больно отзовется в его сердце. В один миг было разрушено то спокойствие, в котором он пребывал после чудесного возвращения старшего сына. Призраки войны всплыли на поверхность вместе с внезапным воскрешением Куоритча, и он оказался растерян, ибо не знал, что ему теперь делать с этой информацией. «Надо предупредить Норма! И потребовать, чтобы он забрал обратно этого мелкого гаденыша!» — подумал Джейк и направился к рации. Мэган показала взглядом Нетейаму, что в данный момент им лучше уйти, и они незаметно покинули родительский кров. Пройдя через несколько смертей и возрождений, видимо, только Нетейам и Мэган могли понять Паука и то, почему он так поступил. Они без колебаний приютили парня у себя в маруи, а вслед за ним, по понятным всем причинам, у них практически прописалась и Кири, уходящая домой только на ночь. На Майлза было жалко смотреть, ибо всегда жизнерадостный парень замкнулся и ушел в себя так глубоко, что только Кири удавалось заставить его принимать пищу. Норм обещал забрать подопечного не раньше, чем через неделю, и с каждым днем парень буквально затухал на глазах. Спустя три дня Нетейам с сестрой в очередной раз ушли, дабы поговорить с родителями о том, чтобы они поменяли свое решение. И каждый раз их аргументы разбивались об ледяное молчание обоих. Складывалось ощущение, что те решили вычеркнуть парня из своей жизни, как будто того никогда и не существовало. — Я никогда не стану одним из вас! — вдруг послышалось Мэган из угла маруи, где сидел Паук, обнявший собственные поджатые ноги и уткнувшийся маской в колени. Девушка подошла к парню и, присев рядом с ним, ласково погладила его по намертво спутанным дредам волос. Голова Паука поднялась, и на нее посмотрел блестящий от слез полный горя и вины взгляд. Она не знала, что нужно говорить в таких случаях, но инстинктивно понимала, что даже физический контакт в данный момент будет лучше иных слов. Пауку нужно было выговорится, и она готова была впитывать всю его боль, гнев, обиду и стыд. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло, Мэган! Ты стала на’ви, даже не желая этого! А я всю свою жизнь спал и видел, как стану полноценным членом клана, но Эйва каждый раз била меня реальностью по лицу. А ведь они все стали для меня больше чем семьёй. Гораздо больше! С самого детства я стремился к ним всей душой, стоило мне только открыть глаза. Во всех своих снах я становлюсь одним из народа, и ты не представляешь, с каким разочарованием я каждый раз просыпался в этом проклятом теле! У Мэган на глазах непроизвольно появились слезы, ибо аура безысходности, исходящая от этого человечка, не могла не зацепить душу, которая на своем жизненном пути так же испытала немало потрясений. — Мэган. Умоляю! Выполни мою просьбу! — Какую? — Отвези меня к Оматикайя прямо сейчас! — Ты спятил? А как же Кири? — Я не смогу улететь, если она будет находиться рядом! Но я больше не могу жить рядом с любовью всей моей жизни, не имея никаких шансов на совместное будущее! Пора смириться с тем, что я был всегда человеком и останусь навсегда им же. Ты любишь Нетейама, ты должна меня понять! Умоляю! Или мне остается только одно. Снять эту проклятую маску и покончить с моим жалким существованием! Может быть, Великая Мать позволит мне переродиться в одном из своих созданий. Мэган задумчиво оглядывала заплаканное лицо парня и осознавала, что парень прав. Как бы он не украшал свое тело синими полосами, как бы не подражал повадкам на’ви, как бы не жаждал утонуть в любви к своей избраннице, жестокая реальность не даст выполнить ни единого пункта из этой программы. После его признания так уж тем более. Джейк со временем его, быть может, простит, но вот в отношении Нейтири, для которой Куоритч был больше чем смертельным врагом, вряд ли. Она и так относилась к пареньку с нескрываемой прохладой. А теперь эта разъяренная тигрица вполне способна перейти и к физическому воздействию. С самого детства девушка решала проблемы, не откладывая их в долгий ящик. Она встала, сняла со стены маруи упряжь для Ф’Рика и нацепила на шею обруч интеркома. Мэган понимала, что вернувшийся Нетейам будет против этой затеи и наверняка сможет ее отговорить, ибо сопротивляться тому, из-за простых касаний которого ее тело плавится словно воск, а расчетливый разум механика превращается в кашу любовного помешательства, она была не в силах. Однако улететь без предупреждения она не могла. Можно было бы оставить записку, но в этом плане культура на’ви недалеко ушла от пещерных людей. Ни ручки, ни бумаги у нее не было, и Мэган решила, что свяжется с любимым, отлетев на приличное расстояние, дабы у него не было возможностей вернуть ее обратно. Ничего страшного не случится, отвезет Паука, проведает Норма и бабушку Мо’ат и быстренько вернется обратно. Она велела парню вставать, и уже через пять минут они взлетали на спине краснокожего Ф’Рика, довольного тем, что его духовная сестра наконец-то вспомнила про то, что банши можно не только кормить, но и покорять с его помощью просторы родной планеты.