Нежданчик..

Уолли обомлел. Его можно было понять, не каждый день тебя прижимает и целует твой же дом. Дом....как получилось так, что он обрел человеческий вид, научился разговаривать, и, кажется, хочет теперь своего владельца?! Столько было мыслей в плюшевой голове Уолли, но ни на какой из них ответа не было. Был лишь сам дом, который в это время жадно пожирал взглядом свою жертву. Его большущие глаза, уже не казались такими милыми и родными, они будто вот-вот сожрут художника, завладеют им, сведут с ума. - Д..дом? Я..я не понимаю, что происходит? Что-то случилось?- Хаос не ответил, он продолжал смотреть, смотреть, и смотреть… В это молчание можно было вместить целую вечность, когда наконец то дом прошептал. -Я всегда хотел сказать о том, насколько ты красив... Хах, я благодарю судьбу за то, что даровала мне тело, сейчас, я наконец то могу быть с тобой… — Хаос медленно провёл рукой по щеке художника.  Уолли все ещё был парализован, бедняга совсем не может двигаться, его дневная работа даёт о себе знать. Он лишь мог молча умолять прекрасный мир о пощаде. Он смотрел на дом, на его красную бабочку, цветочек, который красовался на груди, на красную рубашку, и на это лицо..жуткое лицо с широкой улыбкой.    Наконец-то, мир услышал Уолли и потихоньку тот начал отходить от шокового состояния, его ватные ноги чуть согнулись, а руки наконец то смогли потянуться к плечам его дома. Хаос внимательно наблюдал за действиями хозяина, руки Уолли медленно и нерешительно коснулись его плеч.  - Прошу...отпусти меня! Ты меня пугаешь!- Хаос переменился в лице, улыбка спала с его лица, делая его еще пугающе. - Я..я тебе не нравлюсь? Я так старался сделать себя, думал, тебе понравится мой облик..-  - Нет, конечно он мне нравится, но... - Художник пытался найти подходящие слова, но ничего не клеилось. Руки Домика схватились за ночную рубашку Уолли, и подняли художника ближе к себе.  - Я думал ты меня любишь, я думал ты будешь рад..- Кажется Хаос был в ярости. Уолли уже мысленно думал о том, как его застанут мертвым на диване, надеясь что смерть будет не из-за изнасилования его туши. Хаос резко вцепился зубами в шею Уолли. Тот издал полу крик и пытался отодрать дом от себя. Безуспешно, его шея покрывалась новыми укусами, а также яркими засосами от которых кружило голову.  - Нет, стой! Прошу… Тело снова становилось ватным, от каждого горячего поцелуя голова превращалась в жижу.  Крики сначала прекратились и превратились в томные вдохи, а после и вовсе, ласкающие уши стоны. Это не могло не обрадовать виновника торжества. Вместо грубых укусов и засосов он стал нежно расцеловывать плечи.  Конечно же, ему не хватало только шеи и плеч, ему хотелось большего. Он начал избавлять Уолли от его ночной рубашки, заполняя все новые области теми же поцелуями и уже более нежными засосами. От этого обстановка в доме будто переменилась. Темнота, что в начале так сильно давила на страх художника, стала более милосердная к нему,  она нежно обволакивала его тело, добавляя жару во все действия дома. Он уже давно не сопротивляться, скорее смирился с его судьбой, пытаясь получать удовольствие.  Хаос спускался ниже, раздевая Уолли и показывая домику всю сладость его жертвы. Он не мог насмотреться, это все казалось как подарок всевышнего, после всего что он сделал, чтобы быть ближе к Уолли. Он снова прижал художника к кровати, медленно проводя рукой сначала по груди, а потом от животика до самого сладкого места. Чувство, что ранее дом не мог передать, наполнили его с ног до головы. Он страстно прильнул к губам Уолли, впутывая их в долгий, удушающий поцелуй. Воздух не бесконечен так что, к сожалению, для домика, пришлось разорвать столь сладостное дело и наконец то приступить к самому главному. Уолли молча наблюдал за всеми действиями его "приятеля", он уже не в силах соображать, все что может Уолли, это издавать звуки, когда его тело касаются все ниже и ближе к паху. Аккуратно снимая с него остатки одежды и дразнящими движениями поглаживают по бедру.   По лицу покатились слезы. Уолли представлял как его друзья узнают, что его изнасиловал собственный дом, как смеются над нелепостью данной ситуации, смеются над самим Уолли. Он уже думал что это конец его социальной жизни, этот мир больше не будет таким радостным и красочным... Уолли просыпается в холодном поту.