Кактус

— О, Ритулик! — в буфет заглянул Майский. И с наихитрейшим выражением лица замер перед Власовой, которая до его появления спокойно пила чай, демонстративно не замечая папку с экспертизами на краю барной стойки. Майор дождался пока женщина поднимет на него взгляд и только после этого с лукавой улыбкой поставил перед ней небольшой горшок с растением. — Что это? — с нескрываемым удивлением Рита смотрит на эхинопсис перед собой. — Цветок! — гордо объявляет Майский, обходя стойку и перед тем как взять кружку, на ухо Власовой добавляет: — Такой же колючий как ты и такой же красивый… — делает интригующую паузу оперативник за которую берет чашку и заканчивает ещё более интимно, — Как я. После чего всё с той же улыбкой располагается уже напротив коллеги. Во взгляде Власовой после таких слов можно прочитать многое, от «спасибо за комплимент» до «сейчас тебе этот кактус в одно место засуну». Но отвечает она в привычной дружелюбно язвительной манере: — Сереж, восьмое марта, полгода назад было, — усмехается, всё так же сжимая в руке кружку. — А что нужен повод, чтобы подарить красивой женщине цветы? — Значит всё-таки красивой? — продолжает издеваться Рита, добавляя в голос ноток кокетства. — Твой мужчина тебе об этом не говорит? — наклоняясь через стойку ближе к ней вполголоса произносит Майский. — Мой мужчина говорит мне гораздо более интересные вещи, — делая акцент на первом слове, усмехается оперативница, повторяя его позу, да так, что между ними практически не остается пространства и дыхание обжигает друг друга. Медленно, чтоб он заметил и прочувствовал, переводит взгляд с его глаз на губы и обратно, ухмыляясь уголками губ. Пока Сергей отходит от этой демонстрации чисто женской силы, Рита успевает допить чай, ополоснуть чашку и уже собирается уходить, но проходя мимо мужчины чувственно проводит ладонью по его груди: — Удачи с эхинопсисом. — С кем? — хрипло интересуется майор, но Власовой уже и след простыл. *** Рита не ожидала, что Майский так легко поплывет. Она умела пользоваться как своей внешностью так и умом. Не раз слышала как вслед за глаза несостоявшиеся кавалеры называли её стервой. Она и не спорила, лишь улыбалась и поднимала выше голову и шла к своим собственным целям. Власова довольно быстро считала Серёгу, видела, что за поведением Дон Жуана скрывается обычный человек, со своими увлечениями и слабостями. Но иногда он перегибает палку, словно хотел под себя и коллегу подмять. Вот она в ответ и не сдержалась, показала, что в эту игру могут играть двое. Продемонстрировала, что умеет и может соблазнять, не постесняется прогнуть под себя чисто женскими штучками мужчину-коллегу, да ещё и прямо на работе. И черт побери, он клюнул, Рита заметила как он сначала замер истуканом, а потом как сбилось его дыхание. Всё это льстило её собственному самолюбию, и даже в какой-то мере повышало самооценку. Не рассчитывала Власова, что Майский так легко поддаться на совсем крошечную провокацию. — Мне уже страшно за нашего подозреваемого. Ты так улыбаешься, — бросает Рите встретившийся в коридоре на полпути к допросной Котов. — Дурак ты, Костя, — беззлобно бросает она, даже не притормозив возле него, оставляя его позади себя стоять с приоткрытым ртом, некоторые так и не могут привыкнуть к её наглости на пополам с дерзостью. *** На Москву опустилась ночь, пробки рассосались, на несколько часов, до утреннего час-пика, в конторе ФЭС оставалась только ночная смена. Власова уже собиралась последовать примеру многих коллег и уехать домой, помыв чашку после последней за сегодня кружки кофе, она распустила хвост, слегка массируя затылок одной рукой, от целого дня тугой прически уже начинала болеть голова. Выходя из буфета Рита обернулась, проверить всё ли на своих местах, и взгляд зацепился за стоящий под телевизором на стойке кактус. — И что мне с тобой делать? — вздохнула она, вернувшись и облокотившись о стол, подперев голову рукой, задумчивым и немного печальным взглядом смотря на по-своему милый цветок.