Путь к сердцу воина лежит через сражение

Оружие в его руках ничто по сравнению с ним. Чайлд — клинок. Страшно опасный, кровожадно пугающий, способный из лука обернуться в копье, из меча в катализатор, из кинжалов в глефу с двумя пастями, мощь и скорость, искры электро по гидро — очаровывает и завораживает. Капитано не может отвести от него взгляд — и каждый раз тяжесть его меча словно увеличивается в сотню раз. Ничтожное и нелепое, громоздкое и неуклюжее — Капитано всегда казалось, что оно совершенно, но блеск широкого лезвия тускнеет рядом со сверкающим гидро, рукоять неудобно лежит в ладони — Капитано смотрит на Чайлда. Он бы идеально лег в его руки — мягкость плоти повторила бы изгиб ладоней, всегда податливая для него — сокрушающе твердая для врагов. Совершенство клинка в человеческом теле — Капитано хочет обладать им, хочет сжимать его в руках, хочет направлять, хочет вложить в него всю свою мощь, хочет коснуться его собственной силы. Смешать кровь, сплести пальцы, спутать рыжие и черные пряди вместе — единство воина и его клинка. Чайлд сам окрестил себя оружием, сам склонил голову перед Царицей — и теперь склонится перед ним. Воин не может не жаждать сражений, оружие не может бесполезно ржаветь в ножнах — они оба это знают. — Смотри на меня, — шепчет Чайлд, когда обвивает его плечи руками — Капитано чувствует уверенную хватку этих удушающих объятий, плавность движений — он поднимается выше, касается пальцами шеи, словно ядовитыми кровавыми дорожками обжигают плоть, но вместо крови лишь влажный след от теплого дыхания. Капитано смотрит, тянется сам, ладонями скользит вдоль бедер, и сердце заходится в страшном ритме — каждый изгиб, каждая линия проминается под его касаниями, подстраивается под тяжесть его рук. Совершенство плоти, гибкость мышц — тепло кожи волнами обнимает его руки, послушно и покорно. Как же ничтожен холод металла по сравнению с ним. — Ну же, — требует Чайлд — сам себя предлагает, сам в руки ему даётся; о, дикое своеволие клинка, нашедшего себя своего хозяина-воина — Капитано не смеет отказываться от этого дара. Как же легко, оказывается, его угомонить — одних тяжёлых рук на белой-белой коже достаточно. Чайлд и сам этого жаждет — подчиниться чужой воле, пролить кровь, следуя лишь слову Капитано, впитать его силу и обратить всю их мощь в хаос — он создан для этого. Создан для Капитано. Быть верным оружием своего мастера — бездумным и беспощадным. Сама его суть требует этого — и пусть Капитано сомкнет на нем свои руки, пусть коснется пальцами острых лезвий, пусть заглянет в его глаза и примет все самое темное и страшное, что он там найдет. Пусть обратит его безумие против тех, кто посмеет пойти наперекор воле Царицы. — Совершенство, — глухой восхищённый шепот — отражение такого же восхищения в пустых-пустых глазах его клинка. Единое целое, нерушимая связь — одна плоть, одна кровь, одна сталь.