break some bread for all my sins

      — Посмотри мне в глаза, Картман, - он грубо поднимает лицо Эрика за подбородок, заставляя его встретиться со своими холодными зелеными глазами.       — Смотри внимательно. Ты видишь? В них нет ничего, кроме ненависти, клянусь. Ты ведь знаешь, на что я способен?       Картман был до чёртиков напуган, что бывало крайне редко (особенно из-за каких-то рыжих надоедливых евреев).       Кайл ухмыльнулся при виде дрожащего мальчика перед ним, чувствуя, как его член напрягается в штанах. И, Господи, кто бы знал, сколько Кайл Мэтью Брофловски ждал этого момента...       В какой-то момент, они слились в страстном поцелуе, словно дикие голодные животные, которых не кормили уже довольно продолжительное время. Кайл безжалостно сжал горло Картмана одной рукой, отчего его лицо начало багроветь, и он изо всех сил пытался дышать, но это никак не повлияло на Кайла прекратить то, что он только начал делать. Кайл погрузил язык в рот Эрика, вцепившись свободной рукой в его пухлые красные щеки, оставляя на них следы от его длинных пальцев. Он на секунду отстранился, чтобы прошептать прямо в его пухлые губы.       — Хотел бы я раздавить тебе чертово горло... задушить тебя... - с этими словами его рука продолжила судорожно сжимать шею, другая же, поднялась с щек и остановилась у носа крепко зажимая его, перекрыв весь доступ к кислороду. Пухлый мальчик сильно качал головой, пробуя освободиться, но от этого только чаще получал бранных словечек в свой адрес.       — Хочешь, чтобы я задушил тебя!? Ты этого хочешь?! Я мог бы просто...убить тебя прямо сейчас, Картман, - Кайл сжимает шею Картмана еще сильнее, с извращенным удовольствием наблюдая, как его тело начинает трясти, а вены вздуваются.       — Но было бы намного веселее, если бы я сначала заставил просить твою грязную тугую дырку моего большого еврейского мяса, - его руки неохотно отстраняются от лица Эрика, давая ему возможность отдышаться.       Кайл жил мечтами, в которых он наслаждался телом своего заклятого врага, в которых он приструнивал этого толстого самовлюбленного придурка, дожидаясь того, как он начнет беспомощно ползать у него под ногами и со слезами на глазах умолять, чтобы его не трогали.       Ему просто доставляло удовольствие видеть Эрика Картмана таким беспомощным, пугливым и находящимся только в его власти.       Как только дыхание толстяка более-менее выровнялось, он, не церемонясь, грубо швырнул его на кровать, заставив упасть на живот лицом в подушку.       — Встань на четвереньки, как собака, жаждущая одобрения своего хозяина.       И стоило Картману дрожаще встать на четвереньки, как он почувствовал прикосновения рук Кайла на его талии. В панике Картман попытался встать на колени, но Кайл тут же, взявшись за его каштановые волосы, ткнул лицом вниз в подушку, как кошку, которая нагадила в тапки своему хозяину.       Сердце Картмана билось как барабан и он уже не мог сопротивляться осознанию происходящего. Он знал, что Кайл не остановится, пока не добьется полного владения над ним.       — Ты мой... Весь мой! - Кайл торжествующе ухмыльнулся, стянув с него штаны вместе с нижним бельем до колен и грубо раздвинул ягодицы обеими руками, обнажая его розовую дырочку. Эрик предпринял одну попытку освободиться, но она потерпела неудачу, когда Кайл быстро стянул с мальчика боксеры и резко вошел в него. Без подготовки. Картман даже не пытался сдержать мучительный крик боли.       — Так туго... так чертовски идеально... - он впился ногтями в бока мальчика, с каждым разом вгоняя свой член всё глубже и сильнее, принося боль и заставляя его айкать и всхлипывать.        — Картман... Я выебу из тебя все дерьмо... - хрипло прошептал Кайл над ухом Эрика и начал набирать скорость. Звук их потных тел, соприкасающихся друг с другом, наполнял комнату с каждым сильным толчком, вызывая громкие жалостливые всхлипы и стоны у мальчика пониже.       Его не волновало, насколько это унизительно и как сильно Картману было больно. Это было невероятно хорошо, лучшее, что он когда-либо испытывал за всю свою жизнь. Когда стоны Картмана стали громче, Кайл больше не мог сдерживаться. Он схватил Картмана за волосы и притянул голову назад к себе, глубоко толкая его, чувствуя как надвигается кульминация.       — Возьми всё до последней капли...- Кайл яростно схватил Картмана за бедра и вонзил себя еще глубже, удерживая. Его дыхание вырвалось прерывистыми вздохами, когда внутрь Эрика хлынул густой поток семени, заполняя тугую щель Картмана. Он уткнулся лицом в его шею, хрипло бормоча:       — Я выиграл... Теперь ты, черт возьми, принадлежишь мне...       Он закрыл глаза, погружаясь во тьму.       Затем раздался пронзительный звон будильника, заставив еврейского мальчика медленно открыть глаза, а после осознать... Это был всего лишь сон. Лихорадочная, эротическая фантазия, от которой он задыхался и покрывался пóтом. Он медленно моргнул и принял положение сидя, оглядывая свою комнату на мгновение, прежде чем события из сна нахлынули к нему в болезненных подробностях. Кайл тихо застонал и провел рукой по вспотевшим кудрям, а после раскрыл одеяло и отбросил его от себя в сторону. Заметив влажные боксеры - он нервно захихикал.       Это был не первый раз за последний месяц.       — Твою ж мать...              Кайл совсем не слушает учителя. Его мысли продолжают возвращаться к сегодняшнему сну. Сердце Брофловски тяжело бьется в груди и отдает в голове. Он просто не в состоянии перестать думать о нем. Его уже можно было назвать одержимым этим толстым и антисемитским засранцем?        Зеленые уставшие глаза не могут не найти и не посмотреть на пухлую фигуру справа от него. Эрик сидел чуть сгорбившись за партой, одной рукой сосредоточенно малюя на вырванном из тетради листе, видимо, что-то весьма интересное, а другой, так же сосредоточенно ковыряя в носу. Кайл поморщился. Типичный Картман. И как только этот человек мог поселиться в его голове и не выходить оттуда долгое время?       Кайл рассматривал его весь оставшийся урок, помечая каждую деталь в нем. Слова учителя отходили все дальше на второй план, пока не затихли вовсе. А в голове осталось лишь одно... Картман.        Это всегда должен быть чертов Картман.