Работа не волк - в лес не утащит

Сегодняшнее утро было таким же обыкновенным, как и прочие, абсолютно ничем не раскрашивая офисные будни. Дмитрий Сергеевич вновь сидел в своём кабинете, залитом блеклым затуманенным солнцем, перебирая очередные отчёты с Предприятия. Изредка вздыхая на особенно выделявшихся документах, тут же ставил подпись полюбившимся чернильным пером, давая слегка высохнуть и отправляя бумаги в папку, скучающую, лёжа на широком дубовом столе. Близняшки стояли неподалёку от главного входа и тихо общались между собой, обсуждая сплетни, переданные им Терешковой, которая была гидом на недавней грандиозной выставке на ВДНХ. Ну а что? Даже роботам Сеченова интересно поглазеть на выставочные экспонаты или послушать разговоры бродящих по залам людей, хоть и дистанционно разумеется. Академик мог отпустить своих телохранительниц куда-то дальше офиса только с одним человеком, в данный момент бежавшим, спотыкаясь на каждом шаге, к начальнику в кабинет. Откладывая все бумажки на край столешницы и устало потерев глаза, красные от бессонных ночей, вызванных проектированием «Коллектива 2.0» и внезапно объявившимся в программном коде Петровым, желающим все старания Сеченова запихнуть кому-нибудь (ростом под два метра и проблемами с памятью) под хвост, мужчина откинулся на спинку кресла, сверля карими глазами, стеклянными от скопившихся по уголкам слёз, беспечный высоченный потолок. Минут через десять, когда академик вернул уплывшее сознание обратно в кабинет, донёсся тихий стук в дверь. После указания балеринам, которые уже успели посплетничать обо всём и всех, пустить пришедшего, послышался глухой удар об ковёр, несколько матерных фраз на немецком, шебуршание бумаг и чего-то металлического. Дмитрий обернулся в сторону пышущего смущением Штокхаузена, ползавшего на коленях, собирая разлетевшиеся документы. Сеченов закинул руки на спинку кресла и положил сверху голову, уткнувшись подбородком в сгиб локтя, наблюдая за, совсем слегка пошлой, картиной раскрасневшегося Штока на коленях. Михаэль ещё пару минут пособирал бумаги и наконец поднялся, отряхивая складки синих брюк, перепроверив всё ещё раз, медленно пошёл к начальнику. Дмитрий, решивший раскрасить себе скучное утро, по лисьи ухмылялся, глядя из-под полу опущенных ресниц на хмурого помощника. — Дмитрий Сергеевич, — наедине с Сеченовым хирург всегда говорил без акцента, чем раззадоривал привыкшего к этой особенности академика. — Вот все сведения, которые я смог собрать по делу Нееловых. Я уверен, что их случай очень важен к рассмотрению вами лично. — А почему же вы, герр Штокхаузен, просто не прислали мне их по Груше? — хитро спросил Дмитрий, наклоняя голову и кладя её на предплечье. Михаэль смутился, не зная, что ответить, потирая свободной рукой красные щёки. - Неужели вам так нравится сюда приходить, м? Или же вам нравлюсь я? — Товагхищ Сеченоф! — вспыхнул Шток ещё больше заливаясь краской, проявляя хрипящий акцент. Мужчина хмыкнул, поднимаясь с кресла. Михаэль отшатнулся, в итоге спотыкаясь о свою ногу и падая на спину. — Ну я! — Дмитрий развёл руки в стороны перед павшим ему под ноги помощником, злорадно улыбаясь от его реакции. — Здесь, перед тобой, собственной персоной. Михаэль, сидя на ковре, беззвучно открывал рот, пялясь на академика, нервно сжимая на папке пальцы, старательно белеющие от напряжения. Сеченов хлопнул руками по бёдрам в зауженных брюках и медленно склонился над Штоком, старающимся смотреть куда угодно, лишь бы не на начальника. Положив руки на чужие колени, попытался их раздвинуть, но немец не поддался. — Михаэль, — с придыханием прошептал Дмитрий, сжимая коленки крепче. Шток сглотнул, отворачивая горящее лицо в сторону и подставляя руки за спину. — Чего ты стесняешься, — мужчина прижался грудью к ногам хирурга, томно выдыхая ему на ухо. Михаэль под ним испуганно вздрогнул и повалился на спину, не сумев удержаться на локтях, отталкивая папку в сторону. Сеченов перенёс точку опоры, просачиваясь коленом между чужих ног и расставляя руки возле головы помощника, хищно посмотрел в лицо. — Я же по глазам вижу, что ты хочешь меня. — Т-товагхищ Сеч-чноф, я…ни о чём…т-таком не думал… — немец запинался, стараясь отодвинуться подальше от губ академика, буквально касающихся его собственных. Дмитрий надавил коленом на пах, вырывая из Штока удивлённый стон, и прерывая тем самым его малоактивные попытки сбежать. Наклоняясь к белой шее с мелкими крапинами веснушек, осторожно всосал тонкую кожу, слегка прикусывая её острыми зубами. Михаэль сдавленно выдохнул, не ожидая таких действий со стороны академика. Возбуждаясь с каждой минутой всё сильнее, начал тихонько елозить спиной по красному ковру, пытаясь сбросить чужое колено. Сеченов, с причмокиванием отпуская шею, в отместку надавил ногой ещё сильнее, заставляя немца прогнуться и громко простонать. Близняшки около входа элегантно повернулись в сторону академика, прижавшего к полу помощника, в подобии удивления немного наклоняя головы. Никто из мужчин не обратил на них внимания, продолжая заниматься чем-то, что явно считалось несуществующим в СССР. Ещё пару минут Дмитрий кусал стонущего Михаэля за шею, оставляя красные засосы, но отстранился, почувствовав чужой стояк, упирающийся в колено. — На стол. Быстро, — выдохнул мужчина, разгибаясь. Пылающий немец глухо угукнул, вылезая из-под Сеченова. Сидя на согнутых ногах, академик наблюдал за скованными движениями помощника, ухмыляясь одному ему известной затее. Михаэль на негнущихся ногах приблизился к дубовому столу, еле-еле работающими мозгами понимая, что лежать на нём будет достаточно жёстко. Сзади приблизился Дмитрий, обнимая дрожащее от возбуждения тело за талию и прижимаясь бёдрами к чужой заднице. Немец шумно выдохнул через нос, упираясь руками в край столешницы. Вставший член через два слоя ткани тёрся о дерево, вызывая приятные судороги по всему телу. Сеченов, слегка пошерудив по животу хирурга, вытянул чёрную рубашку из брюк, залезая под неё ледяными ладонями. Тот прошептал что-то бессвязное на своём, медленно скользя вспотевшими руками по столу. Шток буквально горел синим пламенем от прикосновений сильных рук, потираясь членом о поверхность, пытаясь снять напряжение. Академик изучал тело Михаэля, выводя непонятные узоры на коже и иногда защипывая чувствительны соски, вытягивая сладкие стоны из, чуть ли не лежащего на столешнице, мужчины. — Миша, я ещё ничего не успел сделать, а ты уже готов кончить, — горячее дыхание обожгло кожу за ухом и Шток простонал, уткнувшись лбом в какие-то бумаги на столе. Дмитрий довольно улыбнулся, наблюдая за еле дышащим хирургом, и царапнул короткими ногтями грудь, совсем снося немцу крышу. — Дима, пожалуйста, — моляще прошептал Михаэль куда-то в стол, потираясь задницей о Сеченова. Мужчина выдохнул холодный воздух в загривок, пуская по позвоночнику табун мурашек, начиная медленно, издеваясь, расстёгивать пуговицы рубашки. Шток ёрзал, мешая пальцам цепляться за кусочки пластика, за что получил звонкий шлепок по ягодице. Миша тут же вскрикнул, вскидывая вверх бёдра встав на носочки, и укусил ребро ладони, затыкаясь. Дмитрий наконец расстегнул последнюю пуговицу и, подняв полы рубашки, стянул их на чужих руках, крепче прижимая к столу. Михаэль разгорячённо дышал, умоляя Сеченова уже что-нибудь сделать, а не растягивать никому не нужную прелюдию, перехватывая рубашку в ладони до треска. Дима провёл по бокам, доходя до тонкого ремня и звякая металлической бляшкой. Стянув брюки до колен, вцепился пальцами в ягодицы, обтянутые плотной тканью, переминая мягкие мышцы в ладонях. Шток снова сбился, глухо простонав в стол. — Михаэль, не стесняйтесь, уберите руку, - переходя на вы, сказал мужчина, запуская пальцы под резинку. — Я хочу услышать, как вы стонете. Сопя от смущения, Миша поднял голову, кидая короткий взгляд на академика. Ухватив одной рукой колючий подбородок хирурга, Дмитрий лёг поверх горячей спины, грубо целуя сухие губы, второй рукой проводя по члену. Немец возбуждено поёрзал, прося Сеченова сделать так снова, поскуливая в мокрый поцелуй. Академик оторвался от губ с причмокиванием кусая краешек. — Дима, пожалуйста. Просто, блять, сделай это, — постанывая просил хирург, толкаясь стояком в сжатую в кулак руку. Дмитрий пару раз провёл по всей длине, ухмыляясь опять вспыхнувшему красной краской Мише. — Пожалуйста… — Не сегодня, — хирург, удивлённо вздохнув, посмотрел на смеющегося Диму, отлепившегося от его спины. Сеченов, ехидно улыбнувшись, натянул брюки на дёргающиеся вперёд-назад бёдра, больно шлёпая по ним. Михаэль разочарованно застонал, стукнувшись лбом о стол. — Дмитгхий Серхгеевич, за что вы так, — обречённо спросил Шток, пытаясь распутать руки, завязанные рубашкой над головой. Академик обошёл стол, хватая чужие запястья и распуская узел. — Мне просто было скучно, Миш, — Дмитрий стянул чёрную рубашку с рук, оставляя Михаэля в одном галстуке, висящем на шее. Шток упёрся локтями в деревянную поверхность, приподнимаясь, смотря мокрыми глазами на Сеченова, отряхивающего его одежду. — Спасибо, что помог развеселиться. Академик бросил рубашку Штоку, слезшему со стола, теперь застёгивая брюки, матерясь на немецком, когда стояк упирается в ткань. Верхняя одежда прилетает прямо в лицо, и Дима снова смазано улыбается. Через пару минут Михаэль уже оделся, то и дело поправляя штаны. Обрисовав в двух словах, еле связной речью, дело Нееловых, немец, охая удалился, гневно посмотрев на Сеченова. Близняшки закрыли за ним дверь, переглядываясь. Спустя несколько секунд на Грушу пришёл файл с парочкой видео. Дмитрий хмыкнул, отправляя их в особую папку, наконец садясь за работу.