Печальная судьба байстрюка

Надумал как-то князь Григорий Оленев жениться и по такому поводу празднество большое в имении устроить. Об этом он сына своего незаконнорожденного, Никиту, оповестил в письме. Прочел Никита Григорьевич приглашение, выругался на греческом, вздохнул тяжко, предугадывая, что с рождением в браке законного наследника кончится его барская жизнь, да всё-таки сложил лист с отцовскими вензелями в карман. Делать нечего. Надо было собираться в Петербург, на знакомство с мачехой езжать. Облачился несчастный байстрюк в парадный белый жюстокор, собрал волосы атласной лентой и отдал приказание Гавриле запрягать в дилижанс тройку гнедых. А званый ужин в имении Оленевых являл собою, что называется, традиционный русский пир на весь мир: столы ломились от разнообразия кушаний и обилия графинов с пятью сортами вина, то там, то здесь раздавались залпы открываемых гостями бутылок настоящего шампанского, амбре пирожных и десертов, украшенных искусными кондитерами бабочками и цветами из белого шоколада, распространялось по всему залу. Сел за стол и Никита, к фамильному золоченому самовару да к креманкам с абрикосовым вареньем и прочим сластям поближе. Решил он впервые в жизни бланманже отведать, попробовал - и там же, на месте, скончался, потому как не приучен его простой бастардский организм к яствам дворянским.