Любви не место на войне

Я помню самолетов шум и бойню. По рупору сказали:"внимание, Москва! ". Я помню шум колес и вкус резины, Работала я с ночи до утра. Я помню, как выпрашивала с болью, Хоть горстку хлеба для большой семьи. Как мать все время у окна сидела, Прижав младенца у груди. Полгода так минуло, Все в бедности и удушающей пыли. Я помню судьбы всех невинных, Изломанных, израненных, больных. Помню, как придя однажды, Не обнаружила я дома своего, Там были лишь кровавые осколки, И шепчет людский тоже был, Он залезал мне под футболку. И каждый человек, наверно, слышал крик. Я помню как бродила по разрухе, Прижав к себе ошметки тел, Как вся в крови, искала ноги, руки И головы моих любимых и друзей. Я помню воискую часть, Меня везли в большой машине. Помню детей и взрослых там, Они сияли только черной гнилью, Сияли злостью на врага, Готовы были разорвать его на клочья. И я была такой же черной как они, Смоль черная текла по подбородку, Глаза горели как огни, и страх животный Въелся в сердце прочно. И жуткуй ветер нас сопровождал, Играя музыку в деревьях мертвых. Там нашла причину я жить дальше, Нашла того, кто на меня похож. Кто потерял всех старших и всех младших, Кого война не обходила стороной. Я не забуду тех мучений, испытаний, Стрельбу с винтовок, бойню на ножах. Но эти муки были всласть, Хотелось мне фашистов класть налево и направо, Жалея только лишь детей и и неповинных дам. Там было душно и так тесно, Хотелось выбраться мне в первые ряды. И там я встретила тебя, любовь моя родная. Лишь только ты сияла в черноте, Молилась богу, и верила, Что мне не место на войне. Сперва тебя не поняла я. Ты всё хотела сделать проще и светлей, Хотела чтоб закончилось всё миром, И отказалась убивать людей. Я помню первое заданье. Твоя рука, рукав в крови. Лишь выстел в голову окончил те страданья Врага народного, врага земли. Моя любовь, чего же ты бледна? Ты поступила храбро, гордо. Порадуйся, что застрелила ты врага. Твое лицо худо и бледно, ты вся дрожишь, Но не от холода, поверь. Твои глаза пусты и скованы печалью, А губы сорвались в безмолвный крик. Я помню что-то треснуло в груди, В моей, в её, в обеих нас, надеюсь это помнишь ты. Надеюсь помнишь мои руки, А не событие того плохого дня. Ведь помнишь, я тогда шептала: "Прости, прости любовь моя." Надеюсь помнишь как уснула, мою ладонь в своей держа. С тех пор ты стала жестче, тверже, Но не теряла человечности своей. Ко мне ты стала ближе, Боже, Как не сойти с ума мне с ней. Мой случай безнадежен, я ведь вижу, Тебя же греет дружба, не любовь. Ты обращаешься со мной так бережно, так нежно, латая мои раны вновь. С тобой уходят все страданья, С тобой мне хочется идти, С тобой не виданны печали, С тобой лишь смех и радость в переди. Я помню старую гитару, Как пела я тебе весенний вальс, Как ты в окопе сжалась и дрожала Как двигались тогда твои уста. С тобой мы повидали много: И смерть с косой, и радость, и печаль, Мы пережили всех, В гробу всегда одной ногой стояли. В один момент пришло мне озаренье. Писала я письмо тебе. Писала всё описывая в красках, про нежность, Про друзей и ласку, Про то как все всегда несчастны, И то, как же любима ты. Но нет, постой, еще не всё сказала. Мы все в крови. И руки твои тоже, пропитаны кровавой чернотой, Но не забыть мне как нежны они со мной. Все мы убийцы. Прописью кровавой, пишу я имя нежное твоё. Пишу:" как я люблю тебя, родная. Как с мыслью о тебе мне сладок сон, Как руки нежные твои мозолью покрывались, Из трупов делая заслон И как смеялась ты, родная, Я не забуду этот чудный звон. В моих ушах всегда он будет песнею звучать." Нас отправляют на заданье. Повсюду враг- он прячется в тени, Иль то остатки моего кошмара? Вдруг повторится всё, как в вещем все? Ох, если да, Тогда судьба моя дальнейшая печальна. Сейчас не важно, что скрывается в деревьях, Не важно мне, кто там когтем скребет. Важна лишь ты и я в это мгновенье, Важны лишь чувства скрытые в тени. В уста тебя поцеловав, мир замер, заодно и я. С щенячей преданостью, в глаза тебе взглянув, Спросила я:" взаимно ль это? " Я помню твои яростные слезы, что жгли меня, сильнее всех огней, Твой голос, тихий, но высокий, Обида проведённых дней. Сказала ты, ответив мне тогда: "Война не место для любви. Любовь-губительная штука, Будь осторожней, любовь- мука!" Во вражеском тылу, я думала о горе, А не о стуке сапогов о земль, Не думала про выстел в лес просторный, Ни про узду фасшисткую тем более. Да, ты права, как раньше. Любовь лишь губит- не цветёт. Ты лишь полюбишь кто прекрасен, Того, кто изнутри расцвёл. Я помню бой последний, беспощадный. Кровавой меткой он остался навсегда в душе. И ты осталась, вся в грязи и ранах, Такая грязная, но чистая внутри. Смотрю вокруг, все мрут поочередно, И немец наступает вслед. Смотрю, как смоль окутывает всех, Въедаясь в кожу нашу. И как товарищи мои все гибнут вновь. Смотрю как наступают танки, Тяжелыми снарядами вгоняя прямо в гроб. И всё смешалось на передовой. Смешались все, и люди, и машины, Закладывая уши нас бомбят. Лишь ты одна осталась в этом мире И лишь к тебе прикован прочный взгляд. Смотрю я на твои худые плечи, Смотрю как ты стреляешь во врага. И говоришь так тихо, безупречно: "Прощай, прощай фашисткий враг." Все верно! Лишь фашисты виноваты, Они виновны в горести людской, Они- бесчеловечные собаки, которым Только снится их покой. И я стреляю, мы с тобой вновь в паре, И прикрываю я тебя опять. Стреляют в нас и окружают псины, Хотят, чтоб мы лежали под землей. Но мы не промах, отступя немного, Тихонько прыгаем в окоп. И холодила наши спины, Застывшая, густая в жилах кровь. Я помню то, как мы смеялись, Тогда вися на волоске. И так тихонько расползалось, Кровавое пятно на мне. Я помню боль, пронзающую сердце, Я помню, трудно мне тогда было дышать. Упавши на сырую землю, Глотнув всю пыль и смрад я задыхалась вновь. Родимая моя спустилась рядом И начала, моля, кричать. Но кто ж послушает девчонку, Её мольбы всё заглушал бесчётный выстрел пуль. Но в голове моей все было тихо, Так тихо не было давно, Все мысли испарились разом, В душе мне сделалось тепло. Иль то тепло было от крови, Что расползалась и стекала по спине, Впиталась намертво в мое пальто простое, И красную звезду запачкав на груди. Мой взор был обращен к тебе. Ну почему ты так прекрасна С засохшей кровью на лице, С дрожащими и влажными губами, С кровавым шрамом на щеке. Прижав ладонь свою к моей груди, Ты просто молча зарыдала. Из раны вырывалась кровь, на ярком солнце запекаясь. И ни один несчастный глаз, Утешить не пытался, Все были заняты борьбой с врагом. Я помню, ты молилась, шепча губами лишь одно: "Прошу не умирай, мне без тебя тоскливо". Обняв тебя, в крови испачкав форму, и Прошептала я тогда:" люблю тебя. Взаимны ль чувства тоже? Люблю тебя всей сущностью своей. Люблю твой смех и смелость тоже. Так не томи,ответь же поскорей." Ты не ответила тогда, лишь с жалостью взглянула. И мокрые твои уста коснулись, слабо лишь, целуя. Тогда я сразу поняла, жалеешь ты меня, родная. И выполнив желание предсмертное моё, Ты, вновь уткнувшись в шею, зарыдала. И умирая на руках любимой, Я думала лишь только об одном. Нет, ни о матери и ни о сестре родимой, Ни о сварливых стариках, ни об отце тонувшего в рутине, А о прекрасной девушке в полях. Моя родная средь пшеницы, В красивом мамином пальто, Война осталась за границей, со мною были только чувства и любовь. Ты раскраснелась, приобняв мою худую спину и целовала плечи и лицо. В моей мечте была ты так прекрасна, что слезы тронули моё белевшее лицо, Я вновь тебе шептала: "Ты несчастна. Позволь мне Подарить свою любовь." Смахнув твои слезинки, моя рука, В последний раз почувствовав тепло, упала. А за ней и тело, потежалев ушло в небытиё. Я помню все твои рассказы, небылицы. Я помню голос твой и серые глаза. Я помню леденящий ужас, Камнем придавивший сердце, Поняв, что не увижу я тебя. Смотри, твои руки кровавы И не в силе никто их отмыть. Я помню как ты рыдала. Я помню всё, так помни и ты.