Hey, lover

По мнению Хван Хенджина, Феликс Ли был самым обычным старшеклассником, как и он сам. Он ходил в уютных свитерах, брюках, суженых к концам, белоснежных рубашках с чудаковатыми воротниками и в конверсах. Единственное, что его отличало от всей другой массы учеников — это любовь к чирлидингу. Не сказать, что это не сбивало с толку обычных людей со стереотипами в голове, но в большинстве своем, Хенджина это мало волновало, ну стоит где-то там, на матчах по баскетболу, скачет на трибунах с помпонами, и ладно. Хван наверняка и не обратил бы столько внимания на обычного мальчонку, если бы тот не начал клеиться к Ли Минхо. О, если бы кто-то знал о том, как Хенджин тогда разозлился. Феликс просто стоял и флиртовал, мило хлопая ресницами, с Минхо, с тем самым Минхо, на которого Хенджин сам положил глаз. Да, наверное, никто не знал, кроме Ян Чонина и Ким Сынмина, о его ориентации и о симпатии. Хенджин это скрывал, потому что родителям старой закалки знать об этом не стоит, а задирам-одноклассникам — тем более. Тем не менее, его лучшим друзьям была доверена эта тайна, с кем, как не с ними делиться секретами. Конечно, Хенджин не сразу рассказал им об этом, пытался беспалевно выяснить у них мнение о людях с нетрадиционной ориентацией, не отвернутся ли они от него, но очень быстро был схвачен за нос, в прямом смысле этого слова. После уроков, когда обычно у Чонина был факультатив по химии для подготовки к городской олимпиаде, Хенджин не мог сидеть на месте. Сам он ходил в художественный кружок, по средам занимался отдельно от всех, потому что живопись и баскетбол начинались в одно и то же время. И если на баскетбол школьник ходил только по отцовской воле, то к искусству он тянулся сам, даже настолько сильно хотел научиться писать картины, что выпросил у несговорчивой мисс Вон кабинет по средам, чтобы не пропускать занятия, а просто брать задания и учиться отдельно от всех, на урок выше. И вот недавно ему поручили написать портрет для благотворительной выставки в школе, так что теперь ему позировала Сувон, девушка, родители которой были ярыми патриотами, раз назвали ее в честь южнокорейского города. Они вместе ходили на историю, так что она с радостью согласилась, когда Хенджин ей предложил попозировать. Только вот мысли крутились туда-сюда, статуэтки и глиняные горшки отвлекали, желтые обои в цветочек раздражали, взгляд цеплялся за кокетливые глаза Сувон, так что противно сосало под ложечкой. На холсте были совсем не те линии, которые должны были получаться, а изящное девичье лицо превращалось отчего-то в стройное мужское, подозрительно похожее на одного конкретного человека. Рука не поднималась дальше, он замер, потому что, наконец, осознал, кого нарисовал вместо Сувон. — Хенджин? Хенджин, ты слышишь? — доносилось, словно из-под льда. — Хенджин? Что это, твою мать?! — он тут уже очухался и удивился, что такая миниатюрная девушка умела орать так громко, что чуть не полопались все керамические сосуды в классе искусств. — Почему я похожа на мужика? Я думала, что ты нарисуешь мне нормальный портрет, если это будет висеть на благотворительной выставке, то я не согласна! Ищи себе другую модель! — она демонстративно развернулась на каблуках, подхватила сумочку и на прощание хлопнула дверью, так что кисти вместе со стаканом полетели на пол, рассыпавшись в разные стороны. Но школьнику было плевать, ведь на него с холста смотрел никто иной, как Ли Минхо, да, похож он был лишь отдаленно, все-таки рисовал Хван по памяти, но не узнать капитана школьной команды по баскетболу он не мог. Именно так Хенджин впервые влюбился и понял, что нравятся ему далеко не симпатичные девушки. В этот же момент он сорвался с места, ему срочно надо было увидеться со своими друзьями, поскольку червячки его мыслей просто заживо съедали мозг. Сынмин в это время занимался в библиотеке, готовился к декатлону, а вот Чонин был гораздо ближе, на втором этаже. Так что Хенджин даже не просто спешил туда, по дороге чуть не сбил с ног Джисона, своего одноклассника. Книжки из его рук выпали, рассыпаясь по полу, но времени помочь их собрать ему не было, потому что если мисс Вон обнаружит в кабинете такой беспорядок, то точно не позволит ему больше заниматься одному, поэтому он кинул через плечо извинения и буквально влетел в класс химии, не заметив за спиной еще одного важного для него человека. Повезло, что учителя не было на месте, а вот Чонин встрепенулся, поставил пробирки в штатив, снял перчатки, поправил белый халат и повернулся к Хенджину, который уже успел устроиться на стуле за соседним столом. Резко весь запал пропал, школьник сделал вдох и замер, поняв, что совершенно не готов сейчас рассказать о том, что ему, кажется, господи, боже, блин, нравится Ли Минхо. — Вот, если бы у тебя был друг-гей, то… — начал Хенджин и мысленно дал себе оплеуху за то, что стал говорить совсем не о том. Только вот Чонин резко приблизился к его лицу и схватил за нос, так что Хван с испугу завизжал на весь этаж, друг шикнул на него. — Слушай, заканчивай свои разговорчики, мы с Сынмином уже давно все про тебя поняли, и нам глубоко фиолетово, с кем ты хочешь спать. Это твое дело, а не наше. От того, что ты не по девочкам, наше отношение к тебе совсем не изменится. Это было бы точно так же, как если бы я сказал, что дрочу на Анджелину Джоли, ты бы все равно, ведь… — Ты дрочишь на Анджелину Джоли?! — О, господи, я же для примера, — проворчал Чонин и развернулся на кресле к столу, снова надевая перчатки. В общем-то, так Хенджин и признался единственным людям на Земле о своей ориентации. Еще одна причина, по которой Ли Феликс бесил его, заключалась в том, что Феликс совсем не скрывал, что он гей. И это просто неимоверно выводило из себя. Ну начнем по порядку. Как уже было сказано, на баскетбол Хенджин пошел не по своей воле, а по строгой указке отца, которого ослушаться было просто невозможно. Он был человеком консервативных нравов и, конечно же, хотел, чтобы сын поступил в университет, по другому и быть не могло, а вот спортивная стипендия могла еще и сэкономить на его обучении, а потому единственному сыну нельзя было не пойти в какую-нибудь спортивную секцию. Стрельбу из лука он сразу отмёл, зачем она в 21 веке? Теннис ему не по душе, да ему, в принципе, все не по душе. Оставался только баскетбол, про который он не знал ничего, кроме того, что надо было мяч забрасывать в кольцо. Так что естественно, что навыков у него не было никаких, а вот страха перед отцом — с лихвой, поэтому Хенджин пришел на баскетбол. Если вы спросите, сразу ли он влюбился в Минхо, то нет. Уж точно нет. Сначала Минхо ему совсем не понравился. Все потому, что он, как капитан команды, замещал тренера До, пока тот лежал дома со сломанной ногой, и выдалась эта пора как раз на то время, когда был новый набор. Сначала всех первогодок вообще поставили у стены тренировать удары по мячу, потом уже стали играть, у Хенджина не получалось, он, как угорелый, бегал от одной стороны площадки к другой, метаясь и пытаясь понять, как включиться в игру, мяч ему передавали редко, а если все-таки он оказывался в руках Хвана, то почти сразу же его перехватывали соперники. В добавок ко всему, Минхо его постоянно отчитывал. — Хван, передача делается не так! — Хван, что это за бросок, ты вообще в кольцо метился или в стену?! — Хван, не бегай туда-сюда! — Хван, ну кому ты мяч передал? Из-за этого Хенджин вообще хотел перестать ходить на баскетбол, даже пришел домой и сказал отцу об этом в лицо, на что получил только кучу ругани о том, что он неблагодарный сын, раз не хочет исполнить волю отца. Так что выбора не было, добивало еще и отношение Минхо. Хотя сначала он показался таким доброжелательным. — Невозможно, Хван, как ты собираешься на реальную игру выйти, если даже не можешь нормально мяч вести, почему ты отбиваешь его всей ладонью? Нужно касаться его кончиками пальцев, — капитан подошел к нему вплотную, взял его руку в свою, положил в нее мяч и стал отбивать его. О Боже, что это? Почему сердце стало так бешено стучать в груди, что это за мурашки, когда Минхо касается его руки? Что происходит? Потом это повторялось еще несколько раз, Минхо показывал ему, как забрасывать мяч в кольцо, отрабатывал с ним ведение мяча и стойку, ну как с ним, практически со всеми первогодками. Но это было неважно, главное было то, как Хенджин реагировал на это! Все потому, что он совсем не любил прикосновения, они не оказывали на него совершенно никакого влияния, но только не тогда, когда его касался Минхо. Тогда словно взрывались тысячи фейерверков, мурашки пробирали тело, а дыхание становилось реже, словно специально замедлялось из-за волнения. Все это было крайне нетипично. Тогда же Хенджин заметил, как смутился в раздевалке при виде капитана. Если потный вид Тэвана его отталкивал, как достаточно брезгливого человека, то капли, стекающие по сильной спине Минхо, казались ему сексуальными. И резкие черты лица капитана команды его привлекали: острый нос, блестящие глаза, казавшиеся кошачьими из-за озорных огоньков в них, аккуратные губы, которые так мило расплывались в улыбке и шелковистые волосы, Хенджин был готов поклясться, что они мягкие на ощупь, не могли не быть. На этом он и поймал себя, признавая полное поражение перед капитаном школьной команды по баскетболу. С тех пор школьник стал использовать свои плохие навыки в иных целях. — Минхо, а покажи, пожалуйста, еще раз, как закидывать мяч из-под кольца. — Минхо, а покажи, как правильно стоять. Согнуть ноги? Хорошо. И так далее, и все было хорошо до тех пор, пока не объявился Ли Феликс. Единственного парня в группе поддержки не заметить было невозможно, он выделялся и сиял. Даже если стоял в основании пирамиды, взгляд все равно падал на него, потому что казался диковинкой и тузом в кармане. Но все началось именно тогда, когда Феликса все же поставили на верхушку пирамиды. Этот момент Хенджин застал просто случайно, потому что пришел на тренировку слишком рано, но решил понаблюдать издалека, а потом в дверях появился и Минхо. Капитан поздоровался с девочками, Йеджи ему приветливо помахала и снова перевела взгляд на пирамиду, которая выглядела достаточно устойчивой даже с парнем наверху. Она дала команду: «Начинайте», — и Феликс похлопал в ладоши, затем оттолкнулся ногами, чтобы сделать в воздухе оборот вокруг своей оси, но пирамида неожиданно пошатнулась, так что когда парень приземлился, все девушки начали падать. Хенджин замер, приоткрыв рот, совсем не понимая, что ему делать. Минхо тут же подбежал и подал руку парню, потому что тот лежал на телах всех остальных. Черлидер взялся за нее, поморщился из-за головной боли, потом посмотрел на парня перед собой и покраснел. Хенджин видел это отчетливо даже издалека, а потому нервно прикусил язык. — Хван, быстро позови сюда фельдшера, — скомандовал Минхо, так что след школьника тут же исчез, он позвал медика, а когда быстро вернулся в спортивный зал, то увидел уже мило болтающих Минхо и Феликса. Некое подобие ревности тут же подскочило к горлу, потому что капитан так доброжелательно с ним не говорил, даже если не злился, то общался просто спокойно, словно был в хорошем расположении духа, не более. А тут даже смеялся на какие-то реплики Феликса, и это не могло не раздражать уязвимую гордость, которая кричала, что Хенджин бьется в закрытые двери. А потому он продолжал приходить раньше, смотрел на черлидера и еще больше убеждался в том, что тот был соперником, поскольку в перерыве между тренировкой команды поддержки и баскетболом, Минхо и Феликс всегда пересекались. И последний приветливо махал капитану, подходил ближе, и они о чем-то говорили. Хенджин подслушивал не всегда, но иногда получалось: в первый раз они говорили о том, не пострадал ли Феликс, потом болтали о предстоящем матче, когда-то еще — о другой команде, с которой должны была быть игра. Феликс словно всегда знал, как занять разговор хотя бы на пару минут, просто привлекая внимание Минхо, чтобы всегда быть на виду, и капитан не забыл тот несчастный случай, как простую нелепость. Так что достаточно понаблюдав, Хенджин отправился к единственному всезнающему человеку в этой школе — к Бан Чану, он был главным редактором школьной газеты, президентом школы, и вообще таким крутым чуваком, а еще желал всем успехов по утрам по динамикам, которыми было напичкано все здание. У кого-кого, а у него были номера телефонов, наверное, всей школы. Чан удивился странной просьбе поделиться номером Феликса, но все равно начеркал на листе бумаги заветные цифры. Хенджин и сам не понял, зачем решил отправить обычное смс, если мог написать в обычной соцсети, но он был на эмоциях, по крайней мере, оправдывал потраченные деньги именно так. А потом решил, что это все же была хорошая идея, чтобы сохранить свою анонимность. Тем не менее, дело было сделано, когда он отправил всего несколько букв, изменивших его жизнь полностью. «Ли Феликс, ты не получишь Минхо». Война началась!