Hey, lover

Новый учебный год начался довольно-таки хорошо. После того, как Минхо выпустился, капитаном команды стал Чанбин, что было весьма логично, а вот Хёнджин — неким примером для подражания новичков, потому что именно ему поручили помогать им. Так что Хван даже обзавёлся некой славой среди первогодок. Феликс тоже стал известной личностью, об их группе поддержки говорили все, кому только не лень, и когда Йеджи выпустилась, не без слёз на глазах, Рюджин стала главной, а Феликс — её правой рукой. Так что работа у них кипела, нужно было ещё обучать новенькую девочку, что захотела присоединиться к черлидерам. Но одновременно с этим Ли и Хван оба метались и пытались придумать, как признаться в чувствах друг к другу, а сделать это было ой как сложно. Нет, то, что они испытывают друг к другу взаимную симпатию, им было очевидно, но просто взять и сказать об этом в лоб не получалось ни у одного, ни у другого. Поэтому Феликс решил подарить ему валентинку. День Святого Валентина наступил вообще как-то неожиданно и быстро, и никаких планов у школьника не было, на действия его побудил Джисон, который весь день, с самого утра болтал без умолку, что пойдёт на свидание с Минхо. И не важно, что в это день у них на родине, в Корее, только девушки дарят подарки мужчинам. Они отметят его на западный манер. — Ну в других странах в этот день дарят валентинки тому, кто тебе нравится. А мы уже встречаемся, нам смысла нет, так что Минхо просто заедет за мной и мы поедем на свидание! — заявил Джисон, весь он так светился, что Феликс тоже невольно улыбнулся от радости за друга. И вот именно в тот момент ему в голову и пришла такая затея: подарить валентинку Хёнджину, так что он забежал в кабинет трудов, попросил бумагу, а маркеры у него были всегда при себе и стал искать идеи в интернете. Но там было только что-то кринжовое, неприличное, так что весь урок английского языка он посвятил не аудированию, а поделке. Получилось на славу! Феликса гордость брала за своё творчество, так что, окрылённый, он побежал на перемене к шкафчикам и сквозь щель просунул свою валентинку, а как только увидел в другом конце коридора Хёнджина, забежал за угол, чтобы не попасться с поличным. Уже из укрытия он наблюдал, как Хёнджин одним ловким движением открыл дверцу шкафчика, и на него посыпалась гора бумажек и коробок с конфетами. Бумажки он тут же кинул в урну, а конфеты взял в руки, огляделся, и когда увидел уборщицу, отдал ей все коробки со сладостями. Вот тогда Феликс и понял, что просчитался. Хёнджин, вероятней всего, выкинул его валентинку вместе со всеми другими. Тут-то раздражение и охватило школьника. — Ну что, не мог он прочитать хотя бы, от кого послания?! Я значит весь урок на это потратил, а он! Взял и выкинул. И вообще, когда у него столько поклонниц набралось? Мне тоже подарили конфетки сегодня, но только две коробочки, а ему! У него штук пятнадцать было! И как их в шкафчик умудрились засунуть? — бубнил он и завязывал шарф на шее, чтобы поскорее уйти домой и залить тоску каким-то хорошим фильмом. — Невидимкой подцепили замок и всё, — сказал ему Джисон в ответ на недовольные причитания. — Да это не так уж и важно. Я старался и ждал в ответ того же, а он так и не делает ничего, а я ведь знаю, что нравлюсь ему! Всё! Пусть сам всё делает, я больше и пальцем не пошевелю! — заявил он, хотя и знал, что будет далеко не так, как только что он сказал. Джисон ему добродушно улыбнулся, потому что тоже догадывался, что если так продолжится, то они никогда не начнут встречаться. И сам мысленно поблагодарил Минхо за то, что он оказался куда решительнее этих двоих. Закончив переодеваться, он вышел за порог школы и тут же побежал к Минхо. Минхо выглядел как идеал для Джисона, еще год назад он не мог мечтать о таком крутом парне, но теперь он так сильно наслаждался этими моментами, когда Минхо забирал его после школы. Конечно, после того, как он прилюдно позвал Джисона на свидание, им пришлось столкнуться с презрением в свою сторону от некоторых школьников. Плюс к этому кто-то заснял этот момент, и теперь признание Минхо гуляло по сети, а потому за их спинами шушукались, обсуждали их. Только вот Минхо выпустился, а Джисон продолжал учиться, и насмешки преследовали его. Однако в один момент он понял, что кроме ненависти, люди ощущают еще и зависть. И девочки, и парни смотрели на него с такой дикой завистью, что Джисон понял — нужно гордиться тем, что у него такой крутой парень! Конечно, они, бывало, иногда ссорились, но любимыми его моментами были именно те, когда они целовались в автомобиле, было в этом что-то такого предосудительного, будто они прячутся от всех остальных и наслаждаются друг другом. Особенно много они себе дозволяли в ночи, когда никак не могли разойтись и оторваться друг от друга. Воздуха катастрофически не хватало в салоне автомобиля, а касания становились все больше и смелее, Джисон даже перебрался на колени к Минхо, отодвинул кресло и упёрся спиной на руль. Руки его уже давно пробрались под толстовку Минхо, оглаживали кожу ласковыми и одновременно страстными движениями. Сам студент тоже давно мял его бока, сжимал бедра. Джисон же ерзал, немного дрожал, с трепетом глядел из-под ресниц на Минхо и не мог поверить, что все это не сон. Так что от осознания всей правдивости хотелось только еще больше целовать, быть кожа к коже. Томительное наслаждение скапливалось в низу живота, и хотелось еще и еще. Перейти на совсем новый уровень, до этого не изведанный. — Сон-и, я бы очень хотел подольше тут с тобой посидеть, но боюсь, не сдержусь, — прошептал Минхо со сбившимся дыханием. — А может быть я хочу этого, — Джисон игриво улыбнулся и провёл кончиком языка по губам, а затем снова заерзал, проезжаясь по паху парня. — Не в машине же это делать, да и у меня с собой нет ничего нужного, так что давай выберем день, в который сделаем это, — он мягко поцеловал Джисона в щёку и помог перебраться ему на сиденье. А потом зазвонил телефон, так что Хан поспешил ответить. — Джисон! Мне нужно снова тебе поныть! — Феликс!!! Как же он устал от этих двоих.

***

Феликс же продолжал мучиться. Мучался и Хёнджин. Как они ходили по кругу друг возле друга, раздражало, наверное, всех их друзей, которых они посвящали во все тайны. Хёнджин тоже ломал голову, как бы признаться в симпатии, что сделать такого, чтобы это запомнилось на всю жизнь… Просто в лоб сказать было бы не интересно. В голову приходили какие-то идеи из фильмов. Или можно было бы устроить ему сюрприз, украсить класс, позвать кого-то из его друзей и предложить ему своё сердце. Только вот понравится ли ему это? Да и что сказать, Хёнджин просто не имел понятия. Каждый его день начинался и заканчивался с того, что он репетировал перед зеркалом. Поправлял волосы и начинал: — Ли Феликс, я понял это уже давно, но решился признаться только сейчас, станешь ли ты моим парнем? Нет, не так, фигня какая-то. Ты самый лучший человек в моём окружении, и я хочу, чтобы мы проводили намного больше времени вместе… Нет, нарциссично. Ты мне нравишься, ты меня окрыляешь, ты словно тот, кого мне так не хватало всё это время… Всё не то! И это было ужасно, ведь это должно быть так искренне, чтобы Феликс точно согласился. А если откажет? Такие муки тоже одолевали Хёнджина, так что он с раздражением отходил от зеркала и валился на кровать. Спросить у кого-то совета он не мог, потому что Чонин ни с кем не встречался, а Сынмин был в каких-то непонятных отношениях с одной девочкой. Единственный знакомый, который был по уши в любви — Джисон. С ним-то Хёнджин и намеревался поговорить, так что когда у них наступил общий предмет — всё тот же английский, что и в прошлом году, Хван принялся его отвлекать. — Дай совет. Как признаться другу в любви? — прошептал он, пока учитель что-то записывал на доске. — И ты туда же… — Хан вздохнул. — Что значит и я туда же? — Не важно. Послушай, всё должно идти от сердца. Это ведь Феликс тот, кому ты хочешь признаться, я правильно понимаю? — после кивка соседа по парте он продолжил. — Так вот, он точно тебе ответит взаимностью, если ты скажешь ему всё то, что ты действительно чувствуешь. Нам с Минхо было как-то проще, мы любим пофлиртовать друг с другом, а вы… Стесняшки такие. Не бойся, короче, просто признайся ему наедине и всё. Только вот время шло, а Хёнджин всё никак не мог признаться, то атмосфера была неподходящая, то Феликс был занят именно в тот день, когда баскетболист был настроен на подходящую беседу. И мучался не только он, а ещё и сам черлидер, и, вдобавок, Хан, которому высказывали всё, что накипело, сразу двое человек. В одну минуту он слышал жалобы на бездействие Хёнджина, а в другую —жалобы на то, какой загруженный график у Феликса, что его даже в кафе не позвать. И, конечно, ему это надоедало. На календаре был уже апрель, неожиданная теплота ударила их регион, так что весь немногочисленный снег сошёл ещё в начале февраля, а теперь лил дождь, будто начался сезон дождей, приходилось добираться в школу под зонтом, ходить по отвратительным лужам, благо на большей части улиц были водостоки, так что было не так уж и грязно, но, в целом, погода ощущалась, будто в мае. У Хёнджина еще с самого утра было отвратительное настроение, мало того, что его облил автобус, на который он не успел, так еще и опоздал на урок, пришлось отрабатывать наказание после уроков, а ведь он хотел поговорить с Феликсом, только вот он с утра не видел его, даже в коридоре не переменах. Так что ему казалось, будто это худший день за весь месяц. Ну а что хорошего в том, что его заставили протирать полочки и поливать цветы в кабинете? — Хёнджин? А ты чего здесь? — услышал он звонкий голос за спиной, так что тут же обернулся. — Джисон? Хан кивнул и прошел в кабинет. — Все классы уже ушли, ты чего тут? — Мне поручили убираться, — ответил он унылым голосом и отвернулся обратно, чтобы и дальше протирать полку. — А я думал, ты уже бежишь к Феликсу домой, паникуешь, в любви ему признаешься, — в голосе Джисона явно была слышна насмешка, словно он поднимал на смех всю эту ситуацию. И Хвана это раздражало. Он понимал, что Хан не со зла, но теперь и Джисон подначивал его. — Хватит издеваться, я хотел с ним поговорить сегодня, но, как видишь, не могу уйти отсюда. Хёнджина это и правда злило, почему ему именно в этот день так не везёт? — То есть ты не знаешь, что он уезжает в другой город? — спросил он с притворным охом, даже прикрыл рот рукой, будто был ошеломлён тем, что Хёнджин был без понятия о переезде Феликса. — Насовсем, — добавил он уже серьезным тоном. — Что? — школьник стремительно обернулся, не поверив своим ушам. Что этот ненормальный ему талдычит? — Так ты не в ку-у-урсе еще! Он с родителями переезжает в Сеул! — Как? В смысле? Он мне не говорил ничего! — от шока Хёнджин даже бросил тряпку и зарылся кончиками пальцев в волосы, оттягивая их с болью. — Так конечно! Ты ж никак с ним поговорить не можешь, все время отговорки у тебя какие-то, — Джисон цокнул, закатывая глаза. Вот этого уж он точно от Минхо понабрался. — Чего ты ждёшь?! Беги, Феликс, может быть, не ушёл еще. Признайся ему во всём, пока ты окончательно не потерял его! Джисон уже кричал, жестикулировал так, словно скоро конец света, но и Хёнджин был не в себе, для него действительно казалось, что всё может завершиться уже сегодня. Он торопливо сбегал по лестнице, чуть не сбив с ног бедную учительницу литературы, уронил рюкзак какой-то девочки, и добежал на первый этаж. Возле шкафчиков не было уже никого, остались только немногочисленные девочки, что болтали друг с другом и собирались, не спеша. Хёнджин не знал, что делать, он был просто на взводе, сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из грудной клетки, но долго раздумывать он не стал, выбежал на улицу прямо так, без куртки. На улице хлестал дождь, даже, можно сказать, ливень. Он стекал по волосам, колотил по плечам, и лужи словно тоскливо хлюпали под ногами. Но Хёнджин бежал дальше, пробираясь сквозь толпу школьников, только Феликса не было нигде, были лишь удивлённые лица, но совсем не те, которые ему были нужны. Он остановился и стал отчаянно смотреть по сторонам. Вода стекала с его подбородка, одежда вообще была полностью промокшая, и сам он уже чуть ли не ревел из-за безысходности. Он закрыл глаза рукой, смахивая влагу с лица, а когда открыл веки, то увидел его. Феликса. Хёнджин сразу же побежал к нему, чуть не упал в лужу, но удержался на ногах. — Феликс! Школьник обернулся и замер в удивлении. — Хёнджин, ты что делае… — конец его фразы потонул в поцелуе, потому что Хван тут же прильнул к его губам, обхватывая обе его щеки руками. Феликс замер, когда Хёнджин отстранился от него. Он не понимал ничего, что сейчас происходит. — Не уезжай, Феликс! Я понимаю, что ты с семьей переезжаешь, но если всё можно изменить, то, пожалуйста! Я… Ты мне нравишься, так сильно нравишься, что я не представляю свое будущее без тебя. Феликс! Даже если… Даже если ты не можешь не уехать, то я все равно хочу быть с тобой. Мы сможем, Феликс, мы сможем построить отношения на расстоянии, я верю в это. Все в наших руках. Пожалуйста, я не хочу потерять тебя! Он задыхался, сил не было уже говорить из-за одышки, что возникла после бега. Дождь так и продолжал хлестать его, отбиваться от лица с огромной силой, будто наказывал его за то, что он так долго молчал. — Хёнджин, я не уезжаю никуда, — он протянул руку и убрал мокрую челку с лица баскетболиста. — Но Джисон же сказал мне… Что ты… — Джисон? Что он напридумывал? — Чёрт! Он обманул меня, Боже. Они засмеялись, потому что оба понимали, как долго ходили по кругу и благодаря кому они перестали. — Я буду с тобой, Хван Хёнджин, конец буду, и давай признаем, что без помощи Джисона мы бы так и не признались друг другу, — Феликс улыбнулся, и улыбка его не прекращалась даже тогда, когда они снова соприкоснулись губами друг к другу. — Прекращай, — Феликс засмеялся и оттолкнул парня. — Ты весь вымок, пойдем в школу греть тебя. — Только еще один поцелуй. — Хёнджин!