Жизнь с подростком тяжела.

Просидев втроём ещё недолгое время, Полина, вымотавшись, так и уснула в кресле, после чего Люци уступил ей свое место на кровати, а Геральд перенёс и уложил её. — Люци, идём на кухню. — Шёпотом попросил мужчина. Разместились друг напротив друга, за столом. — Хочешь чего-нибудь? Я отойду в столовую, принесу Поле булочек и сок. — Ягод. И виски. — Снова поерзав на стуле, озвучил желания парень. — Добро. Жди. — Сходив за всем, демон застал Люцифера все на том же месте. — Я думал ей все сходит с рук. — Вдруг прервал тишину сын Сатаны. — Девчонка с каждым днем открывает в себе все больше и больше способностей. Боюсь, спуская ей все с рук, я рискую развязать вторую войну сторон, или что похуже. — Усмехнувшись, учитель высыпал все ягоды и фрукты с корзинок в большой поднос, отправляя гроздь вишен в рот. — Все больше и больше? У неё больше одной или двух способностей? — Также закидывая в рот клубнику, задал новый вопрос парень. — Да, это и беспокоит меня. Она ещё ни к какой стороне не примкнула, а ей уже такое подвластно. — Какое такое? — По факту, она ребёнок, а там вся чушь с детской невинностью и читотой души. Да и внешность, не считая ухмылок и кривляний – ангельская. Характеру же позавидует любой демон высшего ранга... Это уже отклонение от принятых рамок, понимаешь? — Завидев кивок, продолжил. — Только погляди на её крылья! Какой размах, окрас. Это же сочетание изящного и мощного... Не зная, что она непризнанная, за рожденную бессмертную и приняли бы. — К чему ты это? Я и сам заметил её крылья, характер и принадлежность. — Я веду к тому, что сейчас она и способности в себе открывает такие, какие идут с обеих сторон. — Это невозможно. — Это ты мне говоришь?! — Что она уже умеет? — Со стихией пытается справляться. Меж пальцев и на кончиках крыльев вспыхивают пока еще слабенькие огоньки. В глазах адское пламя, да и от топота искры бегут. — Огонь значит... Что ещё? — Способность к скрытию эмоций и намерений. Лжёт, как пить дать, но эта ложь и не вычисляема. Я играл с ней в игру, с двумя лживыми фактами, и одним правдивым. Девчонка выдумала какие-то бредни, которые я, учитель, работающий с таким количеством оболтусов, и не смог раскрыть. — Пока все к нашей стороне относится. — Да, но вот животных понимать, и уметь с ними обращаться – увы, не к нашей. — А ты уверен в том, что она понимает всяких тварей? — В первый же день она изменила маршрут Фыра, каким-то образом заставив его не просто отнести её подальше от школы, но ещё и остаться ночевать на острове. — Может случайность? — Да, как и то, что дракон спрятал её за собой, когда Фенцио через чур эмоционально её отчитывал. — Это все? — Она впитывает все как губка. Только покажи что-то, да объясни разок как такое сделать, так она повторит. — Это не способность. — Правильно. Параллель. Угадай, с кем я её провел. — Поняв, что речь идёт о нем же, Люци фыркнул. — Не похоже. — Знаешь, взяв тебя на обучение, и до момента её появления здесь, я считал, что ты – самый несносный, противный и тяжёлый по характеру бессмертный, которого я только видел в своей жизни. Дисциплина у тебя страдала всегда. И ты страдал из-за неё. — Намекая на сегодняшнюю, да и не только, порку, мужчина продолжил. — Хотя к тому, что ты с такой лёгкостью и непринуждённостью занимал первые места как в умственных, так и в физических состязаниях – претензий небыло. — Ну спасибо и на этом. — Так вот, что хотел сказать. Девчушка обошла тебя. Характер у неё похлеще твоего будет. Просто жуть. Я и не знаю, что с этим делать. — Мне так не показалось, когда ты её на колени уложил. — Она девочка, Люци. Зная, что от отца ты получаешь сильнее, при каждой твоей порке или сечке, я себя так не гнобил. — Хм. — Она слишком изнежена. До первого серьёзного проступка здесь, она и понятия не имела, что за нарушением правил следует наказание. При первом шлепке она так закричала, что у мена сердце чуть не остановилось, думал покалечил. Ты ведь в её возрасте уже был знаком со всеми атрибутами для телесного наказания, а она только руку, да щётку знает. И то, ты видел как я пытался успокоить её после... Это все слишком тяжело. — Тогда ты мог бы не обращать внимания на мои проступки, и полностью сосредоточиться на ней. — Ага, как же. Я всегда готов уделить тебе время. И всегда готов как следует надрать тебе задницу, Люци. — Чокнулись стаканами демоны. — Черт! — Резко подскочив со стула, вскрикнул парень. — Отец? — Будучи уверенным в этом, все равно спросил Гера. — Отец. — Подтвердил парень. — Я пойду. Не долго думая, мужчина тоже встал, и проводил юного принца до двери, попрощавшись. — Несносный мальчишка. Так и не меняется... Тем временем Люцифер, по щелчку пальцев переместился в замок, уверенным шагом, но с выдранным задом направляясь к кабинету самого Сатаны. Дойдя до отцовского кабинета, парень кивнул страже, и постучал в дверь. Это же не класс Фенцио, чтобы дверь с ноги открывать. За такое отец и убить может. Но размышления быстро прервались открывшейся дверью. Подойдя к столу, за которым восседал сам Владыка Ада, юноша поздоровался с родителем. — Зравствуй, отец. — Сядь. — А вот и здрасте... В самом-то деле, даже не беря в учёт то, что это дьявол, любой отец был бы точно так же зол на свое чадо, что регулярно нарушает школьные правила. Парень, к слову, немедленно, но с осторожностью расположился напротив, на мягоньком кресле. — Это ещё что такое?! — Крикнув, мужчина швырнул какие-то бумажки, чуть ли не в лицо сыну. Взяв в руки, Люци рассмотрел печать школы и текст, в котором его уж точно не хвалят. — Очередная жалоба на меня, полагаю. — С таким то папашей остряком не побудешь и секунды. — Верно, хоть капля мозгов сохранились в твоей никчёмной голове! Я хочу знать, почему я получаю их каждый день?! Почему мне, Сатане, каждый сраный день написывают со школы, с просьбами принять меры?! Почему мне каждый раз перечисляют твои множественные проколы и выходки?! Это настоящий позор! Сын Сатаны, который не просто манерами не блещет, а ещё и нарушает устав! Такими темпами, трона тебе не видать! Тот же сын Вельзевула больше тебя достоин! — Так его и воспитывай, раз он больше трона достоин. — Уже вскочив со своего места, Люци вздрогнул, услышав как отец ударил по столу. — А ну стоять! Я давал разрешение встать и уйти?! — Закатив глаза так, что бы отец не увидел, парень тут же сел на место. — Ты, паршивец, с этого дня будешь у меня так получать, что бы в следующий раз думал, что творишь! Щенок! Позорить моё имя вздумал! — Вставая из-за стола, мужчина подошёл до знакомой и уже "родной" им обоим двери, ища в кармане нужную связку ключей. Наконец, он достал их, отомкнул дверь, а после позвал и наследника. — Люцифер. — Парень тут же зашёл за ним, становясь напротив.— Как раз для тебя, новье такое приобрёл. — Люци сначала и внимания не обратил на новый... Станок? Или что это? В общем, на обновку, что не внушала доверие. — Раздевайся. С подростковых лет демон знаком с этой комнатой, в которой отец проводил его наказания. Поначалу, простая доска и розки, а дальше – больше. Спустя минуту, принц уже стоял в одних боксерах, снова обращая свое внимание к отцу. — Так значит, Геральд опередил меня?! — Ну конечно, невозможно незаметить полосы синяков, что виднеются на месте, где начинаются бедра. — Сколько и чем? — Спросил только чтобы сказать свою коронную фразу. — Сто. Шестьдесят ремнем, сорок тростью. — Самаэль усмехнулся. — Как сопливого мальчонку. Не стыдно? — Очень. Я готов. — Намекая на ускорение своей участи, парень сделал шаг вперёд, к новому девайсу. Зафиксировав Люци в руках и ногах цепями, что в добавок и заставили его рястянуться в позе звезды, дьявол, щёлкнув пальцами, призвал множество плетей. — Пять сот, не меньше. Плечи, спина, основание крыльев, ягодицы, бедра и икры. Уровень семь. — Что же, в этот раз и правда больше обычного. Первое – это число ударов. Второе – места, по которым плети обязуют пройтись. А последнее – уровень наносимого урона. Обычно первое было около семи сотни, а третье пять или в крайнем случае шесть. И вот, когда Сатана вышел, снова продолжив корпеть над бумажной волокитой, но предварительно оставив дверь открытой, послышались удары. Уже на десятой минуте из "пыточной" начало доноситься рычание, а на двадцатой болезненные, но все-же приглушённые вскрики. И длилось это недолго. Спустя каких-то сорок минут от начала наказания, зачарованные плети оповестили хозяина об окончании, на что Самаэль немедленно зашёл к сыну, оценивая его состояние. — Выводы сделаны? Или повторим? — Усмехнулся мужчина, уже отстегивая руки и ноги своего наследника. — Сделаны. — Выдавил из себя парень, разминая затекшие кисти и щиколотки и осторожно потягиваясь, да корчась от болезненных ощущений. Вся задняя часть тела была усыпана мелкими синяками. — Одевайся и свободен. И передай Геральду, чтобы с следующий раз посильнее тебя выдрал, ты ведь иначе не понимаешь. — Стукнув сына по плечу на прощание, великий воспитатель вышел первым, позволяя принцу спокойно одеться.