Венера-Юпитер

Ты Венера – я Юпитер Ты Москва – я Питер Люди, помогите дышать Ты Венера – я Юпитер Ты Москва – я Питер На одной орбите опять

Стрелки старых настенных часов приближались в полуночи, а Му Цина все не было, отчего хотелось крушить все вокруг. Он бы так и сделал, если бы не съемная квартира из которой Фэн Синь боялся вылететь. Страх, какой бы он не был, всегда казался мерзким, липким чувством, так виртуозно играющим на расшатанных нервах. Вот и сейчас, они давали о себе знать, в поддергивающейся брови, в сжатых кулаках. Если бы Фэн Синь держал телефон, то давно уже разломал пополам, но тот лежал на зарядке и даже не собирался подавать признаков жизни, хотя и был включен и работоспособен. Еще один круг по небольшой гостиной, обходя диван и журнальный столик, и он едва сдержался не завыв, проклиная себя за то, что пошел на поводу и Му Цина, за упертость того. Они общались несколько месяцев, каждый день переписываясь во всех доступных сетях, наплевав на расстояние, разделяющие две столицы. Кидали тупые мемы друг другу, ругались на пустом месте, после чего Му Цин мог исчезнуть на несколько дней, как он говорил в «воспитательных целях», но потом всегда возвращался. А Фэн Синь буквально тонул в этом болоте полным яда, желчи и любви. Странное сочетание, но именно оно заставляло широко улыбаться каждый раз беря свой телефон, а сердце трепыхаться в грудной клетке, готовое сорваться в долгий путь на север. И каждый день он рассказывал о своем коте всем, кто готов был слушать эти томные вздохи. Се Лянь был рад за друга и жалел, что не познакомился с "этой чертовой язвой", когда была возможность, Хуа Чэн же хмыкал и закатывал глаз, не правильно и раздражающе, за что пару раз чуть не схлопотал по лицу. Ши Цинсюань оказался самым полезным, так как мог добыть секретные фотки Му Цина, ведь их «парни» работали вместе, хоть последние профессионально игнорировали сей факт. И вот, причина его ночных фантазий, сказал что приезжает в Москву и попросился пожить на несколько недель. На что Фэн Синь тут же согласился, через час выбирая в ближайшем магазине новую подушку и одеяло, готовый отдать свою спальню в безраздельное пользование, если попросят. А дальше началось странное, что и раньше было, хоть и не так заметно. Му Цин попросил адрес и запретил встречать, даже не сказал когда приезжает. Только по фразе «ночью в поезде отосплюсь» было понятно, что утром. И вот, самое долгожданное утро наступило, квартира была вылизана и чиста, пахло романтическим завтраком, состоящим из бекона, омлета и легких закусок, в ванной лежали свежие полотенца, а тумбочка над чайником была забита кофе. Но потом часы пробили полдень, будильник прозвенел на шесть вечера, и Фэн Синь готов был полезть на стену, понимая, что его "черт возьми парень, который пока не знает об этом, но он точно предложит ему встречаться", просто исчез и не выходил на связь. В сети не появляется, да и телефон выключен. Возможно у того были дела в Москве, да и вообще зачем он приезжает — это оказалось неизвестно, как и любая информация о личной жизни Му Цина. Тот всегда переводил тему или отмалчивался, на крайний случай была приготовлена фраза «Я не хочу об этом говорить. Могу отключится». И все - Фэн Синь сдавался, а сейчас очень и очень жалел. Еще десять минут и он пойдет искать! Как и где? Конечно сложно было придумать. Но стоит поднять полицию, съездить на все вокзалы, подключить друзей. Он готов был упасть на колени перед Хуа Чэном и молить, долго и слезно, только, чтобы его "кота" нашли и вернули в руки, что так жаждали удушить. В тот момент когда домашние штаны полетели на пол, а в руках оказались джинсы, и раздался долгожданный звонок в дверь. Не удосужившись одеться, хозяин квартиры сверхзвуковой пулей полетел открывать. - А я вижу ты готовился, - усмехнулся Му Цин, закатывая свои глаза, наблюдая столь развратно милую картину, главным акцентом которой были трусы с символом бэтмена. От смущения он только сильнее сжал лямку своего рюкзака, пряча горящий взгляд под челкой. - Ты будешь со мной встречаться? - выпалил Фэн Синь, и замер на пороге глупо улыбаясь. - Я думал как минимум меня впустят в дом, одолжат душ на время, накормят, а потом уже завалят вопросами. Или начнут как обычно с претензий. - Ах, да... - Телефон разрядился, - пожал плечами полночный гость, отвечая двумя словами на половину тех самых уже готовых сорваться "претензий". Осталось только самостоятельно протиснуться в коридор, чтобы выполнить все запланированное перед сном: душ, еда, обнимашки. Му Цин выглядел уставшим и осунувшимся с глубокими кругами под глазами, исхудавший до такой степени, что его талию можно было обхватить двумя руками и пальцы бы сошлись. Всего пара месяцев, а тот казался призраком себя прошлого. В этот вечер ответа на свой вопрос Фэн Синь не получил, как и на следующий день, который они провели провалявшись на диване и смотря сериал, споря до хрипоты на сколько тупой и не логичный сюжет в нем. И оба наслаждаясь этой перепалкой. А потом Му Цин стал исчезать с утра и появляться только за полночь, как оказалось он нашел тут вновь работу, что скорее стоило употреблять в множественном числе. Вновь увиливая от вопросов, смотря на своего соседа как на не разумного ребенка, ведь он не хотел был обязанным - так же покупал продукты и вносил половину квартплаты. Фэн Синь и не лез, наслаждаясь теми редкими выходными, когда они вот так валялись на стареньком диване, который теперь обзавёлся цветастым покрывалом, или играли в настолки, которые множились в геометрической прогрессии. Все изменилось в тот вечера, когда в кошачьих глазах отражался пустой взгляд, тонкие, ломкие пальцы дрожали, а с искусанных губ срывались всхлипы. Фэн Синь давно разучился задавать вопросы, зная, что Му Цин и сам все расскажет, когда сможет или захочет. А «Что случилось?» или «Почему ты плачешь?» только захлопнет забрало этого несносного кота, активировав боевой режим. Так что теплые объятия, в которых к нему перебрались тут же на колени, были лучшим решением. Фэн Синь укачивал своего возлюбленного, прижимая к себе и ждал. - Она умерла... - раздался дрожащий, но родной голос, - Столько сил, времени. Я бросил учебу в Пекине, сказал, что взял академ, но нет - отчислился. А я ведь поступил на грант. Она была рада, гордилась. Я видел. Как и видел, что ей давно больно, но все терпела. Так глупо терпеть боль. Нам отказали в операции, пришлось ехать в Питер — цена-качество здесь были оптимальные. Полгода, Фэн Синь, пол, гребанных, года борьбы. Переезд в Москву на новую операции. Утром остановилось сердце... В комнате раздавались только надрывные всхлипы, футболка становилась мокрой от таких непривычных слез, а объятия все крепче. За него цеплялись так отчаянно, будто он был последним, кто удерживал в этой реальности. Но Му Цину не надо было жалости, он ее ненавидел, поэтому ничего и никогда не рассказывал. «Я сам» - всегда и везде, вечно шипел, хотел быть независимым, доказывая при этом свою силу лишь сам себе, но Фэн Синю было все равно, он готов был идти на уступки, пока его «кот» был в его объятиях. - Мама...- рыдания становились все тише, а бормотание бессвязным, надо было высказать все, что накопилось за эти месяцы- Я писал отцу, молил о помощи, а этот мудак даже не ответил. А сегодня сбросил и заблокировал. … Я так хотел вас познакомить. Ты бы ей понравился. Она так улыбалась, как ты. Два солнца... А теперь одного нет. Её нет, Фэн Синь. В эту ночь Му Цин уснул в чужих объятиях, а дальше... Дальше Фэн Синь все время был рядом, поддерживая и помогая, все также ненавязчиво, но настойчиво. Да у них складывалось далеко не идеально — билась и посуда, оставались синяки на лицах друг друга, но были и спокойные вечера на потертом диване, и их оказывалось в разы больше. А война за закрытое окно оказалась бесконечной между вечно мёрзнувшим котом и жарким хозяином квартиры, который на следующие утро попросил остаться с ним на всегда. - Ну ты и дурак, - усмехнулся Му Цин, хоть в его взгляде отражалась горечь и боль потери, такие раны так быстро не заживали, - Мы уже месяца два как встречаемся. - Как это? Когда? -Идиот. С того момента, как я переступил порог этой квартиры. - И тебя можно поцеловать? - Давно уже можно!