Социальные роли

— Анто-ош, — жалобно протянул мужчина. — Я тебе всю практику на четвёрку закрою. — Нет. Я сказал, нет, — непоколебимо произнес Антон. — На пятёрку, — продолжил торговаться Арсений. — Хоть на шестёрку. — Ну Антон, не будешь же ты там вечность сидеть, в конце концов. Открой дверь, мы просто поговорим. — Ага, сейчас, разбежался. — Так у меня даже шприца нет, — Арсений подергал дверь, видимо, надеясь, что она подчинится и откроется. — Не выламывай ручки, — испуганно попросил Антон, на всякий случай подперев дверь стулом, что служил вешалкой для его одежды. — Так в чём проблема, ты сходишь на кухню, возьмёшь этот свой шприц и меня уложишь. А я ничего сделать не смогу. — Антон, ты же понимаешь, что это бред и ты просто сам это надумал? Не пойду я за шприцом и укладывать тебя тоже не собираюсь, — Арсений снова вздохнул и опустился на пол, облокотившись головой на дверь. — Вчера тоже был бред? В процедурную меня число случайно завел, не сориентировавшись, да? И вчера, когда укол делал, тоже неспециально уложил меня? В состоянии аффекта был? — возмутился Антон, припоминая события, произошедшие накануне. — Ты бы не согласился, если не так, — оправдался врач. — Ах, а сейчас же я согласен, — продолжил кипеть Антон, с каждым словом раздражаясь все больше. — Антон, ну хватит, пожалуйста, — умоляюще попросил Арсений. — Дашь спокойно проколоть курс — я на море тебя летом свожу. Оно как раз скоро. — И какой курс? — немного заинтресовавшись, спросил Антон. Шастун уже начал подумывать, чтобы согласиться. Условия-то неплохие. — Семь дней, — вздохнул Арсений. — Тогда точно нет. На семь уколов я не согласен. — Четырнадцать, — чуть кашлянув для вида, исправил врач. Антон замолчал. По щекам покатились слёзы. На такое он никогда не согласится. — Тош, — ласково позвал врач. — Ты же сам жаловался на кашель… Вот антибиотики проколем, и всё, не будешь мучаться. — Нет! — нервно выкрикнул парень, утирая слёзы. — Антон, ну мне что, родителям звонить? Пусть они приезжают и разбираются? — терпение Арсения потихоньку заканчивалось. — Тебя же нужно как-то лечить. Или подождем, пока станет хуже и придется уже лечь в больницу? — Звони. Они всё равно в командировке сейчас в Краснодаре. — Антон, ну как ты не понимаешь? Я уже набрал лекарство, — Арсений начинал уже злиться. Если сейчас Антон не даст сделать укол, антибиотик придётся просто вылить. А ведь в аптеке дали ровно четырнадцать флакончиков по рецепту. — Я, что ли, в этом виноват? Я тебя не просил набирать, — невозмутимо ответил тот, пожав плечами — не его проблемы. — В аптеке мне выдали ровно по рецепту и если я сейчас вылью, то мне придётся ехать и писать новый рецепт. — Выливай. — Хорошо, — спокойно сказал Арсений и, психанув, действительно пошёл вылил лекарство в раковину, выкинув шприц в мусорку.

<><><>

Пришла очередь Арсения обижаться. И ведь было, он думал, за что. Он старался и хотел как лучше, не ожидая такой реакции на свои действия. Мужчина вроде и понимал, что Антон наверняка из-за своей обиды не думал, что говорил, но все равно был очень расстроен. Он просто хотел помочь. Даже самые близкие люди могут поссориться, это нестрашно. Но Арсений переживал это невероятно болезненно. Но несмотря на это он продолжал вести себя холодно и отстраненно. Однако в остальном было все как обычно. Все те же взаимодействия, вопросы, приемы пищи. Все это сопровождалось лишь откровенной холодностью со стороны Арсения. Арсений отвечал кратко и стал меньше улыбаться. Антон чувствовал себя невероятно некомфортно из-за таких перемен. — Дай, пожалуйста, салфетку, — попросил Антон во время заврака на следующий день. Арсений смерил его все тем же равнодушным взглядом, но выполнил просьбу, продолжая завтракать. Вообще-то Антон даже и не сразу заметил, что мужчина обижен. Он все так же готовил еду, работал, интересовался о здоровье парня, а на отстраненность в общении Антон поначалу не обратил внимания, списывая это на то, что иногда Арсений может себе позволить уставать и быть таким. Но даже сегодня, за завтраком, Арсений продолжал вести себя так… Безразлично? Антон не мог думать об этом. — Как ты чувствуешь себя? — это было первое, что сказал Арсений за это утро после приглашения на завтрак. — Так же, — Антон был рад, что мужчина проявил к нему хоть что-то. Он уже устал сидеть буквально в вакууме. — Так же, как и вчера. Арсений порывался сказать, что если бы Антон прислушивался к нему, то его состояние улучшилось бы, но промолчал, снова. — Спасибо, — управившись с завтраком, Антон встает изо стола и сам относит тарелку в раковину. Не дождавшись ответа, он смеряет Арсения грустным, но в ответ обиженным взглядом, и уходит. Черт, да это он должен обижаться, а не на него! Арсений, убедившись, что Антон ушел с кухни, когда хлопнула дверь ванной комнаты, решил-таки наконец взять все в свои руки и перестать поддаваться, когда он прав. Пора отпустить обиду, когда любимый человек нуждается в помощи, пусть и отвергает ее. Он быстро готовит все ту же инъекцию, уверенный, что в этот раз все будет по его велению, и уже со шприцем и всём остальным выходит в коридор. Он подходит к ванной, когда Антон уже заканчивает свои дела, выходя. — Что… — он даже не стал договаривать. Арсений приобнял его за плечи, ведя в комнату. — Пойдем, — тут Антон кинул взгляд на шприц в руки. Теперь понятно. — Отпусти! — Антон попытался грубо оттолкнуть мужчину, но его уже завели в спальню. Арсений закрыл дверь спальни на ключ и положил его к себе в карман. — Давай быстро с этим закончим, милый. Для тебя так будет лучше, — мужчина поцеловал в щеку остолбеневшего парня и направился к постели. — Отпусти, — потребовал Антон, пока в глазах неумолимо скапливались слёзы. Снова и снова всё повторяется. Арсений продолжает хитростью и уловками подлавливать его, словно маленького ребёнка. — Так же не честно. Ты сам мне вчера обещал, что не будешь так делать. — Вчера ты сам так не захотел. Я пробовал договориться с тобой по-хорошему, — объяснил мужчина, кладя наполненный шприц и упаковку спиртовой салфетки на тумбочку. — Ждать твоих родителей с командировки я не могу: слишком долго, а если бы я вызвал скорую, чтобы тебя лечили в больнице, ты бы меня за это никогда не простил. Ты не оставил мне выбора, Тош, — сказано это было мягким тоном, чтобы не напугать и без того зашуганного парня. — За это я тебя тоже не прощу, — всхлипнул Антон. — Посмотрим, — пожал плечами Арсений. — Давай ложись и лучше сделай это сам, — он похлопал по постели. — Ни за что, это больно. — Антон, лучше сам, — настойчивее попросил врач, давая понять, что ждать долго он не будет. Шастун отрицательно помотал головой, вжавшись спиной в дверь. Арсений вздохнул и подошёл к Антону, крепко взял его за руку и повел в сторону кровати. Антон пытался сопротивляться, даже попробовал укусить врача, но ничего не вышло. Разве он, семнадцатилетний подросток, сможет противостоять взрослому физически сложенному мужчине? Конечно нет. — Отпусти, не надо, пожалуйста, Арсений, — умолял Антон, когда врач начал укладывать его на живот. — Антош, я сделаю всё очень аккуратно, ты же знаешь. Будет совсем не больно. Не буянь, — мягко попытался объяснить Арсений. Антон же не стал его слушать, тратя последние силы на сопротивление. И Арсений терпеливо сидел и держал парня, пока тот отчаянные пять минут пытался дёргаться, высвободиться из хватки, пока в конце концов не истратил все и так немногочисленные силы больного организма. Шастун не хотел с этим мириться, но ничего не мог сделать, поэтому, чтобы хоть как-то выразить свое несогласие и выплеснуть эмоции, уткнулся в подушку и заплакал. Громко. Не стесняясь. — Лежи спокойно, маленький, — ласково обратился Арсений к парню, напоследок погладив его по спине, прежде чем приспустить одежду. Врач решил не медлить. Он обработал верхний квадрант ягодицы и, сняв колпачок со шприца, собрал кожу в складку и быстро ввел иглу. Антон что-то невнятно пискнул, продолжая плакать. Стоило Арсению начать понемного вводить лекарство, как Антон на мгновение замолчал, а потом начал ощутимо дёргаться и завыл уже громче. — Ты говорил, что это не больно. Убери, — с трудом выкрикнул Антон, прерываясь, временами громко всхлипывая и кашляя. — Потерпи совсем каплю, Антошенька, — попросил врач, придерживая парня за поясницу. Этот укол был гораздо больнее предыдущего. Антон даже не мог их сравнить. Если жаропонижающую инъекцию можно было хоть как-то терпеть, то эту — нет. Мышца продолжала болеть даже после того, как перестало поступать лекарство. — Тише-тише, — продолжал ласково успокаивать он парня, аккуратно массируя через ватку место укола. Долго разминать мышцу Арсений не стал, видя, как Антону больно. Врач подтянул одежду обратно и, ничего не говоря, поднял Антона и крепко прижал к себе. — Молодец, — тихонько на ухо шепчет Арсений, поглаживая парня по спине, надеясь, что это поможет ему немного успокоиться. — Нет, — говорит Антон, старательно утирая всё не прекращающиеся слёзы. Всё, на что хватает сил. — Что «нет», милый? — аккуратно спросил врач. — Не трогай, — всё-таки договаривает Антон, слабо пытаясь отстраниться. — Хорошо, не буду, — вздохнув, соглашается Арсений и помогает парню лечь на кровать. — Тебе что-нибудь нужно? Водички принести? Антон молчит и Арсений воспринимает это как отказ, поэтому просто ложится рядом. Попов лежит рядом с мальчиком, терпеливо дожидаясь, пока он успокоится. Он не будет его трогать, если тот не хочет. Возможно, Антону действительно легче будет одному утихомириться. Когда вхлипов почти не осталось, мужчина попробовал пощекотать Шастуна по боку, как делал это всегда, когда хотел обратить хоть какое-то внимание. Руку ожидаемо скинули, но через несколько минут Антон всё же соизволил что-то пробурчать, но Арсений ничего не услышал. — Что говоришь, милый? — Ты купишь мне конфет? — повторил он. — Куплю. — А на море отдыхать поедем? — снова спросил Антон через несколько секунд молчания. — Поедем, — кивнул Арсений. — Только вдвоём? — Только вдвоём, — подтвердил мужчина. — А за практику четвёрку мне поставишь? — наконец задал он последний интересующий вопрос. — Пятёрку поставлю, котик. — Ну ладно, — Арсений услышал, как Антон тяжело вздохнул, а потом всё же перевернулся и обнял его. — Иди сюда, бедный мой ребёнок, — врач крепко обнял Шастуна в ответ, поцеловав в висок. — Теперь я тоже буду целый день на тебя обижаться, — хихикнул Антон. Арсений ничего не ответил, лишь по-доброму улыбнулся.

<><><>

Полностью Антон выздоравливает уже тогда, когда закончилась практика. За это время он успел измотать Арсению все нервы. Лечение ожидаемо дало свои результаты, от болезни не осталось и следа. Арсений, к слову, обещание свое сдержал. На телефон Антона, лежащего на диване в гостиной, приходит сообщение из беседы его группы. Парень сразу понял, что наконец скинули семестровую ведомость. Он открывает документ и сразу пробегается взглядом по оценкам, проговаривая вслух, что читает. — Матвиенко, три… Господи, это ж как надо было натянуть на тройку…? — Антон усмехается. — Позов, три. Дима, как так? Суркова, четыре… Антон листает вниз, находя свою фамилию. Пять. Парень блаженно прикрывает глаза, откидывая телефон на подушки. Не зря мучался. В этот момент дверь в квартиру открывается, и Антон подскакивает, выбегая из комнаты навстречу Арсению. Без слов он кидается ему на шею и крепко обнимает. — Соскучился? — смеется Арсений, обнимая парня в ответ. — Спасибо, — внезапно говорит Антон. — За что? — мужчина ставит на полку для обуви сумку, пытаясь чуть отодвинуть от себя впиявившегося парня. — За пятерку по практике, — Арсений улыбается в ответ и треплет Антона по плечу. — Я же обещал, — он целует его в лоб. — Иди в гостиную, я сейчас приду. Есть что показать. Антон садится на диван снова, и через минуту рядом садится Арсений. Он достает телефон из кармана, открывая что-то и уже собираясь показать что-то парню, но на телефон поступает вызов. Арсений принимает его. — Я слушаю, — ему что-то говорят в ответ, и Арсений злится. — Нет, Матвиенко. Нельзя исправить! Я тебе скрепя сердце эту тройку нарисовал, ты это понимаешь? Антон от души смеется, представляя лицо одногруппника. И нечего, учить надо было. — Все, я даже слышать не хочу ничего! — Арсений устало прикрывает глаза. — Увидимся на следующей практике, Матвиенко! — он сбрасывает вызов. — Хотя я надеюсь, что все-таки нет… Антон смеется, думая, что одногруппник наверняка сказал то же самое. Арсений все-таки включает то, что хотел, ворча при этом про безответственность, и поворачивает к Антону. На экране открыт сайт с бронированием туров для курорта. Арсений забронировал им тур в Ялту на две недели. Антон искренне улыбается и снова кидается с обьятиями на Арсения, и тот крепко прижимает его к себе. Такой Арсений ему нравится больше, чем тот, что сидел тут минуту назад, разговаривая по телефону. — Я так люблю тебя… — шепчет Антон. Чистая правда. Искренне любит. Любит любую его сторону. Ценит любую его социальную роль. Но его любимая — роль любящего и любимого.