придурок

он заебался. по другому чан не мог описать свое состояние. последние месяцы активно убивали его нервную систему, поэтому, собрав четыре сумки вещей, в два часа ночи позвонил маме и, когда послышался родной голос, разревелся в трубку, зажимая себе рот рукой, что бы всхлипы не звучали слишком громко и не разбудили виновника его срыва. родители тогда в один голос звали к себе, а мама уже через десять минут ревела вместе с ним, пока отец считал нужное количество капель успокоительного. парень был им благодарен, ему срочно нужна помощь и признавать это было не стыдно. поэтому он уже второй час едет в родную деревушку, вспоминая мамино карри, вкус фирменного пирога от отца и тот плотный, тёплый и невероятно успокаивающий цветочный запах на поляне за домом. вспоминал закаты и пение птиц по утрам, которых в большом городе совсем не слышно. чан бросает взгляд на заднее сиденье, где мирно спит главный герой его жизни, которому уже шесть месяцев, и медленно умирает. если честно, он до сих пор не понимает свою бывшую невесту и то, как она могла их бросить, но не винит и даже благодарен. ведь теперь у него есть сын. его сын, с которым он успешно справлялся эти полгода. они были готовы к ребёнку, купили все необходимое, даже хотели устроить свадьбу в конце лета, но в день выписки, когда он приехал с цветами в роддом, к нему вышла лишь заведующая отделением, посмотрела с жалостью и сожалением, а потом протянула маленький свёрток нежно голубого цвета. он не сразу осознал произошедшее. лишь когда сидел перед кроватью, на которой мирно спал малыш, он пришёл в себя и испугался. как сказала ему врач, мать чонина ушла сразу же после выписки, ей помогла одна из медсестер, с которой они оказались подругами. ему пришлось в одиночку справляться, стараться не звонить матери каждую минуту и заверять в чатах мамочек, что он правда отец-одиночка, а не извращенец. смотря сейчас на сына, он немного гордиться собой, что смог справиться с началом и пережить этот опыт без потерь. и будет жить дальше, будет так же воспитывать его, только чутка отдохнёт. за окном уже начинают мелькать дома родного места, когда чан сбавляет скорость из-за тряски и разглядывает улицы. что-то осталось прежним, а что-то заменили и украсили. он замечает новую детскую площадку и футбольное поле, пока по переулкам добирается к краю деревни, где живут его родители. по улицам бегало больше детей, чем когда он был тут в последний раз, что радовало. местных стариков не забывали и привозили внуков на лето, некоторые семьи перебрались насовсем после рождения детей, появились новые дома и пару магазинов. на звук подъезжающей машины родители вышли не сразу и парень уже успел достать люльку с все так же спящим ребёнком, когда почувствовал, что кто-то тянет его свободную футболку вниз. возле его ноги стоял мальчик, на вид лет пяти, и пытался заглянуть в переноску, висевшую на локте взрослого. — его зовут Чонин - чан немного наклоняется, что бы тот мог разглядеть малыша и видит, как у него от восторга загораются глаза. мальчик смотрит вопросительно на взрослого и аккуратно касается маленьких пальчиков, кажется вовсе переставая дышать. от такой картины мама мальчика, которая успела подойти, что бы его забрать, рвано вздыхает и на пару с мамой самого Чана растекаются по тропинке от умиления. отец, стоя у них за спиной, лишь картинно закатывает глаза. — ну чего вы развели здесь, отпустите парня. пусть отдохнёт хоть с дороги, пока малой спит ещё. его мама тут же вскидывается на это, ударяя полотенцем мужа по плечу. — что бы ты ещё понимал, пень трухлявый. помоги вон сумки занести. госпожа Бан, игнорируя выражение великих мук на лице своего мужа, начинает суетиться вокруг сына, который успел уже попрощаться с мальчиком, и затягивает его в прохладу дома, где успела накрыть стол со всеми его любимыми блюдами. малыша чонина они оставили на разложенном диване, куда госпожа Бан ещё притащила и усадила своего мужа, пригрозив, что сожжет его курятник, если не уследит. чан аж подавился, пытаясь сдержать смех, когда отец, схватившись за сердце в сцене величайшего испуга, глядя прямо в глаза жене с подозрением, тихо прошептал «гадюка...». оказывает, господин Бан увлёкся разведением кур и теперь его несушки считались лучшими, а ради единственного петуха в деревне устраивались войны, что бы именно их двор посетил такой породистый кавалер. сам господин Бан продаёт яйца всем желающим, но выручки не имеет, ведь соколом над ним вьется жена и забирает священные рубли сразу же, как только покупатель скрывается за поворотом. после обеда он ощущал себя в раю, ведь так скучал по маминой готовке и дому, что готов был снова позорно заплакать, когда мама, поглаживая его по голове, подкладывала ему в тарелку все больше и больше, видимо по привычке откармливая на убой. вставать из-за стола было физически сложно, он отьелся на следующие месяца два, поэтому отец, посмеиваясь над ним, отправил во двор, где за грядками он высадил самый мягкий, по его заверениям, газон. мама, услышав об этом, всучила ему покрывало и бутылочку с молоком их козы Зорьки, узнав заранее у сына не будет ли у мелкого на него аллергии или чего похуже, поэтому ничего не оставалось, как взять того самого проснувшегося мелкого и отправиться во двор. была лишь середина июня, в это время в городе не так душно, как в деревне, тут жарило так, что чан начинал понимать, почему не увидел ещё ни одного пернатого. зажарятся сразу же, как только высунут свой клюв из спасательной прохлада курятника. но под яблоней, чьи ветви закрывали добрую половину поляны, было блаженно свежо. усаживаясь на покрывало и наблюдая за чонином, который активно размахивал маленькими кулачками на его коленях, что-то рассказывая на своём личном языке, чан ощущал как расслабляется. всё напряжение, копившееся в нём с момента рождения сына, медленно уходит, оставляя после себя спокойствие. это лето они проведут здесь, он наберётся сил и всё у них будет хорошо. чан будет стараться ради этого.