Сын Тьмы I: Но свет всегда был сыном тьмы

В ситуации, где любой другой мальчик врезался бы в Биггса Дарклайтера, Люк Скайуокер смог остановиться в последнюю секунду. Биггс даже глазом не моргнул. Он знал, что Люк остановится, ведь он всегда останавливался. Люк был слишком мал для своего возраста и больше походил на девятилетнего мальчика, нежели десятилетнего. Все его друзья начали расти и меняться, но Люк выглядел по-прежнему. В его глубоких голубых глазах все ещё блестела невинность. Его светлые волосы, выцветшие из-за двух солнц Татуина, обрамляли мягкое круглое лицо. Как и большинству мальчиков его возраста, Люку нравилось думать, что он уже не ребёнок, но тело предательски выдавало его. Если Люк Скайуокер всё ещё не был ребёнком, то Татуин был холоднее, чем Хот. — Я уж думал, что ты станешь жуком на моем лобовом стекле, — усмехнулся Люк, спрыгивая со своего Т-16, на котором он только что летал. — Я еле остановился. Биггс пожал плечами, и на его губах расплылась широкая ухмылка. — Ты что, шутишь? Ты слишком мал, чтобы летать, но все равно можешь совершать самоубийственные трюки! Люк улыбнулся, когда друг начал хвалить его. — Я просто рад, что дядя Оуэн вообще разрешил мне выйти из дома. Ты не поверишь, что произошло прошлой ночью. Появился старый Бен Кеноби! Биггс вытаращил глаза. — Волшебник. Я не думал, что он вообще покидает Юндленские пустоши. Что он делал у тебя дома? Ответ Биггса удивил Люка. Конечно, отшельник не жил рядом, но он достаточно часто навещал их. Почему Биггс никогда его не видел? — Думаешь, ему нужна причина? Он же чокнутый! Он болтал об опасности и говорил, что нам лучше не приходить какое-то время в Анкхоред. Тетя Беру послушала его и запретила мне идти, но дядя Оуэн сказал, что Бен ещё ни разу не был прав до этого момента. Биггс выглядел ошарашенным. Его рот какое-то время был открыт, пока он, наконец, не заговорил. — До этого момента? Люк, я никогда не знал, что Бен Кеноби приходит к тебе домой и сообщает о надвигающейся опасности. Это часто происходит? — Нет… Он действительно не приходит так ко всем? — Биггс отрицательно покачал головой в ответ на вопрос Люка. — В любом случае, он всё равно пока больше не появлялся. Я не видел его с моего последнего дня рождения. Раньше он приходил чаще, но я думаю, что они с дядей Оуэном поссорились из-за моего ученичества. Он может и быть сумасшедшим, но Бен точно не глухой. На лице Биггса появилась лёгкая улыбка. — Я понял! Бен Кеноби тайный джедай, который хочет, чтобы ты был его учеником! Люк несильно ударил своего друга и рассмеялся над нелепой мыслью. Джедаи были простой легендой. И даже если вдруг они были старыми и чокнутыми, то Бен Кеноби уж точно не был джедаем. — Биггс! — оба мальчика подняли головы, когда мистер Дарклайтер позвал своего сына. — Прости, Люк, но нам с Биггсом пора возвращаться домой. Ты тоже должен вернуться. Я видел, как вокруг слонялись штурмовики. Штурмовики? Это была не очень хорошая новость. — Я просто доделаю свои дела и пойду домой. Пока, Биггс! Биггс помахал рукой, уходя, и Люк принялся искать вещи, которые его попросили купить. Люк возвращался к своему Т-16, когда увидел толпу. Внутренний голос говорил о том, что пора уходить, но любопытство взяло вверх. Он осторожно подкрался к ним, но затем, ничего не услышав, решил подойти ещё ближе. Говорящий был молодым и очень бледным инопланетянином. Рядом с ним стояли ещё два вида, которые Люк видел впервые и, соответственно, не знал. У всех троих было кое-что общее — нашивка с символом повстанцев. Сердце Люка заколотилось, и он стал оглядываться в поисках места, куда можно сбежать. Но толпа давила на него, и выхода из неё нигде не было видно. Люк сглотнул. Он застрял в толпе мятежников-агитаторов. — Император — тиран! — завыл мужчина. — А Дарт Вейдер — его комнатная собачка! Он вырезает целые деревни — мужчин, женщин, даже младенцев, которые слишком малы, чтобы самостоятельно держать голову! Мне больше нечего сказать! Мы должны объединиться! Мы должны сопротивляться! Только тогда… Его оборвал ужасный звук от бластерного выстрела. Люди, находящиеся на краю толпы, закричали, когда их окружило с полдюжины штурмовиков. Люка охватила паника. Он скоро умрёт! Его скоро застрелят штурмовики, и он умрёт! Ох, как же Люк хотел, чтобы он послушался предупреждения Бена Кеноби! Тогда сейчас он не был бы в этой ужасной ситуации. — Оставайтесь на местах и не сопротивляйтесь аресту, — крикнул офицер. — Повторяю, оставайтесь на местах. Повстанцы не подчинились. Агитатор вытащил свой бластер и тут же начал стрелять по штурмовикам. Солдаты быстро наступали, не обращая внимания на толпу, в которую они стреляют. Люди разбегались в панике, отчаянно пытаясь спастись от перекрёстных бластерных выстрелов, топча друг друга. Казалось, все они пытались раздавить Люка. Он был слишком мал, из-за чего его было трудно увидеть. Он чувствовал, как рядом с ним падают ещё горячие тела. Отвратительный запах крови и пота затуманивал его чувства. Куда бы он не повернулся, везде было много пытающихся сбежать людей, или ещё хуже — падающих от бластерных выстрелов трупов. Люк не знал, что делать. Сердце колотилось, ладони сильно вспотели. Вокруг него всех, кто пытался сбежать — убивали, а тех, кто «не сопротивлялся аресту» — топтали первые. Так или иначе Люк должен был умереть. Он точно знал это. Мальчик не мог нормально думать, и в конце концов, именно это спасло его. Чистый инстинкт подсказал ему бежать в противоположную от толпы сторону, к платформе, на которой лежал мёртвый повстанец-агитатор. Когда Люк добрался туда, буквально на секунду он в ужасе уставился на труп. Страх заставил его начать двигаться, и он успел забраться под импровизированную сцену, когда выстрел пронёсся рядом с его плечом. Под сценой было прохладно и темно, но шум кричащей толпы все равно присутствовал. Люк заткнул уши пальцами, пытаясь избавиться от ужасных звуков. Он понятия не имел, что делать, поэтому Люк продолжал прятаться, молясь, чтобы тётя и дядя наказали его за то, что он попал в такую передрягу. По крайней мере, тогда он был бы дома. По крайней мере, тогда он был бы жив. Наконец, шум, казалось, стих. Спустя долгие показавшиеся Люку часы (на деле прошло всего несколько минут), он убрал руки от ушей и стал прислушиваться к любым признакам движения. Но не было ничего, кроме свиста ветра, поэтому Люк выполз из всего укрытия. Как только он сделал это, Люк понял, что он вовсе не один, как он думал. Штурмовики либо связывали арестованных, либо обыскивали тела убитых. Увиденное напугало Люка, и он убежал в другую сторону. — Эй! — крикнул один из штурмовиков, направляя бластер, но, к счастью, не стреляя. — Поймайте этого ребёнка! Сердце Люка сжалось, но он попытался ускорить темп и бежать быстрее. Это не помогло ему. Две большие руки внезапно схватили его, крепко удерживая. Мальчик истерически зарыдал. Никогда в жизни Люк не был так напуган и одинок. Всё, чего он хотел — это вернуться домой и оказаться в тёплых объятиях тёти Беру. Но тётя была далеко, и Люк не мог прийти к ней. Он в ловушке, попал в крепкую хватку штурмовика, окружён мёртвыми телами и повстанцами. Люк, каким бы маленьким не был, знал, что скорее всего, он больше никогда не увидит свой дом. Солдат, державший его, болезненно скрутил руки Люка и надел на них наручники. Затем его без церемоний подняли и бросили в спидер с захваченными повстанцами. На Люка смотрели с жалостью, но своими мокрыми от слез глазами он видел только монстров вокруг. Люк даже не заметил, что его наручники были такими большими, что он легко мог снять их и сбежать. Он был слишком напуган, слишком несчастен. Когда солдат захлопнул двери спидера, Люк знал только то, что он хочет домой, но, вероятно, больше никогда не вернётся туда.