distant, bright behind the veil

За окном холодное солнце выглядело через чур приветливо. Было известно, что уже через час начнётся долгая, затяжная буря, которая и скроет голубое небо, холодные лучи. Погода не является чем-то удивительным, когда ты к ней привыкаешь, когда не ждёшь тепла из-за скрытых тучами солнца. Но пускай Фишль и знала, что сейчас оно не способно греть её руки, она всё же выставила их вперёд. Но её прошибает словно током, когда она замечает кровь, которая спешно стекает с её, как оказалось, вскрытого запястья. Как же было больно делать это; как же тяжело было смотреть на то, как целая, но то и дело подрагивающая рука бинтует запястье.

***

И, ударив с новой силой, руки судорожно потянулись к животу, из которого ручьём хлынула кровь. Приглушённый рукой вздох вырвался из груди, которая то и дело отчаянно пыталась найти доступ к кислороду. Колени начали дрожать, девушка упала на пол. Окровавленный нож начал выскальзывать из живота, следствием чего стали новые хрипы; безуспешно пытающиеся помочь блондинке лёгкие, которые чуть ли не умоляли там, внутри неё, сделать хоть один нормальный глоток воздуха. Боль сводила разум, но как никто не мог услышать криков её души раньше, так никто не может прийти ей на помощь. И это не требуется больше. Самое страшно, что могло произойти, было позади. Страх, мысли об абсурде идеи, бушующие желание жить, пока она замахнулась впервые – всё это останется в прошлом, останется до границы разумного. А сейчас, когда она, стиснув зубы, сдерживает всё то, что хочет выйти наружу, уже поздно что-то менять. И нет желания, нет и мысли о том, чтобы остановить это безумие, остаться в живых. Резко боль перестала существовать. Пускай даже не мгновение, когда Фишль, жмуря глаза до звёздочек перед ними, подняла голову выше, чтобы все те крики залезли обратно, чтобы остались при ней, на секунду прозрела. Закатное солнце светило прямо на неё, скрученную на полу, оставляя яркие лучи на мокрых ресницах. И это то зрелище, ради которого она жила. Оно останется с ней навсегда. Фишль жалеет, что никому не будет известно, что она умерла восторженной. После зимы солнце постепенно греет теплее. После боли обязательно приходит облегчение.