-о чём же вы думали, Миша..?

Огромные двери, красная дорожка, проходя через весь кабинет, останавливается только у большого стола, персикового цвета. Хотя оттенок сложно было заметить, так как стопки бумаг, коем был завален стол не давали этого сделать. Помимо бумажек, на столе стояла лампа, по виду из прошлого столетия. Это и был единственный источник света. Сразу после стола во .... Внушительной комнате на всю стену было огромное панорамное окно, выходящее на прекрасные улицы родного СССР. Огромное помещения больше не залито солнечным светом. Уже как несколько часов. Так что именно лампа освещала лицо мужчины, сидящего за этим столом. Его брови были сведены к переносице. От чего морщины на лице стали больше выступать. Непослушные передние ,пряди так и норовили загородить вид, немолодому академику... Он сидел сгорбившись над документами. Из за чтения монотонных записей, глаза слипались, от чего их приходилось то и дело протирать , что бы не уснуть. Белая рубашка была идеально выглаженная. Поверх неё не было привычного темно серого пиджака. Была лишь серая жилетка. И в этом не было не чего удивительного .Так как сейчас, Дмитрий находился в относительно спокойной и неофициальной обстановке. Именно по этой же причине , на нём не было белоснежных перчаток. Разработка коллектива 2.0 в последнее время доставляла особенные трудности в плане заполнения документов. Полуприкрытые глаза проходятся раз за разом по уже надоевшим печатным буквам. Стук. Тихий. Но при этом прослеживалась нервозность стучащего. Ровно 3 стука. -войдите. Тихо, но от этого не менее четко пробормотал Сеченов. Он даже не взглянул на дверь. Он зал кто там. Он сам его вызвал. Аккуратно приоткрывая массивную ,дубовую дверь в кабинет "вплывает" мужчина. Гладко выглаженный синий пиджак. Чёрная рубаха. И контрастный красный галстук. Аккуратно уложенные Кудряшки покачивались при каждом шагу. А эти глаза.... Карие глаза в которых можно утонуть... И это далеко не мои мысли... Медленно и аккуратно подходит к шефу и их разделяет где то 4 метра, являющиеся столом. К слову, Сеченов сидел напротив двери и не на против панорамного окна. -Дмитрий Сергеевич, вызывали..? С явным акцентом еле слышно проговорил немец. Он нервно перебирал руками. Царапая по костяшкам. Сжимая и разжимая кулачки. На многострадальных костяшках уже появилось покраснение. Довольно заметное. Дима наконец поднял глаза на Фрица, обводя взглядом талию, щуплые руки, длинные изящные ноги и... Глаза... В которых можно утонуть... Из которых невозможно выбраться. Тот в свою очередь сглотнул под натиском жадного взгляда. -вызывал, Михаэль... Обращение по имени всегда смущало Мишу... И Сеченов это знал. -какой то ты последнее время рассеяный... Что то происходит? О да. Ещё как. Шток смутился. Было за что. Далеко ходить не надо. Вчера. Опять кабинет начальника. Опять шеф что то говорит немцу. Но тут его не слушает. Лишь слышит. Его голос. О... Этот голос. Михаэль был готов его слышать всю оставшуюся жизнь. Этот баритон. Слегка хрипловатый. Такой родной. От него воздух становится гуще. Дышать сложно. Слышатся, только обрывки слову. Он буквально плавился до состояния полимера. Щеки становились пунцовыми от воспоминаний. Да и от голоса.. Не редко приличный нейрохирург, гордость СССР, видел совершенно " неоднозначные" сны, где этот же голос нашептывает ему всякие пошлости, заставляя того, стонать и извиваться в руках босса. -...Миша... Миша... Вы меня слышите? Ну вот. Он опять забылся. Сеченов хмурит брови. А потом его лицо кривится в хитрой улыбке. Он всё знает. Но хочет помучать бедного Штока. Он поставил под подбородок руки, опираясь на них, и кокетливо поглядывает на Штокхаузена. -Михаэль. Ты же знаешь что меня лучше не разочаровывать? Тот молча кивнул . -так о чем же ты, Миша ... -этот тон.- думал так долго сейчас..? Миша молчал и обливался потом, нервно покусывая обветренные губы. Шеф встал и тихо, Элегантно, словно рысь, крался к Фрицу, точно кролику, который поджал ушки, не в силах пошевелиться. Волшебник встаёт у него за спиной. И Штокхаузен чувствует на своей шее Опаляющее дыхание. От чего сам выдыхает, пытаясь сдержать рвущийся всхлип. И это Дмитрий Сергеевич тоже знает. Поэтому неспешно кладёт руки на талию подчинённого. О эти руки.... 9ое чудо света. Потому что 8ое -его голос. Изящные длинные пальцы. Слегка красноватые костяшки. И хоть выгляди они изящными и элегантными, это вообще не отменяло того что они не были сильными и местами даже грубыми... Потрясающий баланс несовместимого... А эти самые руки от которых медленно подрагивал Михаэль, начали проходиться по пиджаку вверх. Добравшись до первой пуговицы, они медленно, словно издеваясь, начали расстегивать одежду. -Миша.. Ты мне так и не ответил... -он говорил почти шёпотом, и Шток почти забыл как дышать. -о чем ты думаешь? Ответа не последовало. -ну, тогда мне придётся пойти на крайние меры... Михаэль сначала не очень понял, в потом... -агх.... Ротик приоткрылся в сладком что не боли и удовольствия. Зубы товарища Сеченова сомкнулись на бледной коже Фрица, от чего глаза последнего резко распахнулись. Шеф тут же зализал место укуса. Ещё раз. Только уже чуть выше. Ближе к кадыку. Дыхание участилось. -так что, будете говорить, товарищ Штокхаузен..? Проговорил Димитрий, ловко расстегивая пуговицу за пуговицей на чёрной рубашке. Он был явно доволен ситуацией. "Товарищ Штокхаузен" Не смог не чего ответить. Проклятый ком в горле не давал. А может... Он и не хотел прекращать эту сладостную пытку?... -тогда позвольте я предположу... Предположение было сделано в тот момент когда кожи коснулись те самые пальцы, обжигая, заставляя закрыть глаза от удовольствия. Дима водил ими по впалому животику ,где то нажимая чуть сильнее,где то аккуратно поглаживая, заставляя немца всего сдаться, подавляя очередной похабный звук. В голове нейрохирурга каша. Глаза затуманены, а взгляд притуплен. Грудь высоко и часто вздымается. И видимо этим она и заинтересовала Сеченова. Одна из рук продолжала поглаживать бока подчинённого, слегка касаясь выступающих рёбер. А вторая же поднялась выше и резко ,грубо сжал грудь. -А! АХ... Фриц не выдержал и простонал. Таким высоким, почти писклявым голосом. В низу живота приятно потянуло...Ноги начали подкашиваться и становиться ватными, благо сильные руки Дмитрия Сергеевича, не дали ему упасть. Пульс стал ещё быстрее. Ещё раз. Уже нажимая подушечкой большого пальца на горошину соска, слегка потирая С губ создался ещё один сладкий стон, куда более пошлый и развратный. Михаэль тонул. И тянул за собой Дмитрия. Тот в свою очередь хитро улыбался. Как же долго он этого хотел. Штока поворачивают к себе лицом. И не дав отреагировать, притягивают и целуют. Властно. Эгоистично. Грубо. Страстно. Сразу толкаясь языком в чужой рот, обводя кромку зубов и надавливая на чужой язык. Ещё рас сжимает уже другую, до этого девсвенную грудь. Штокхаузен стонет в поцелуй, чувствуя как внизу завязывается узел возбуждения. Это даёт Дмитрию Сергеевичу углубить поцелуй, постепенно шагая в сторону стола, ведя к нему и любимого. Вскоре от желанных губ приходится отстраниться. Короткая ниточка слюны тут же обрывается. И волшебнику открывается просто потрясающий вид: Раскрасневшийся Штокхаузен, оперевшись спиной о стол, загнонно дыша, пытался удержаться на ватных ногах. Рубаха распахнута. На Белой коже красные акценты: укусы. Множество укусов рассыпаны по всей шее и плечах. Он то и дело облизывал потрескавшиеся , припухшие после поцелуя губы. В глазах читалась лишь похоть и желание. А ниже всего этого даже смотреть было стыдно. Самому Штоку разумеется. Дмитрий же откровенно пялился на него, от его взгляда не укрыласть и "проблема" Штокхаузенна. Он медленно подошёл к хирургу. Склонился над самым ухом и начал еле слышно шептать, паралельно с эти, стягивал ремень с подчинённого. Нарочно медленно. -вы так мне и не сказали... Михаэль... Каковы ваши мысли, о чем вы думали..? Щеки Михаэля вспыхнули пуще прежнего. -может об .... Этом...! Сеченов резко сжал возбуждение немца через ткань брюк, выбивая у того весь воздух из лёгких и заставляя похабно, протяжно простонать. -или может вы думали о том ,как я буду сжимать ваш член у основания, не давая кончить, как буду расцеловывать вашу грудь пока на ней живого места не останется, а потом , как трахну вас прямо на этом столе, заставляя кричать при каждом толчке. Не переставая водить тыльной стороной руки, по эрегированному члену, уже через боксеры, проворковал волшебник. Второй рукой он быстро расстегивал пуговицы на собственной рубахе, так как жилет давно уже покоился где-то у пиджака Штока. Штокхаузен захлебывался в стонах. Пока он слушал речи шефа, он и не заметил как с него сняли ВСЮ одежду. Оставив в одних боксерах. В голове всплывали картинки как Сеченов медленно входит в Михаэля, а тот выгибаясь, умоляет ещё, словно блядь. Немец уже откровенно толкается в руку Димы, умоляя его снять эти раздражающие боксеры... -что такое? Что то не так? Сеченов мгновенно остановился, и хлопая глазками начал строить из себя дурачка. -п... Прошу... Дмитрий Сергеевич... Говорить было тяжело. -я тебя не понимаю Миша... Уже перешёл На "ты".... Сразу после этой фразы он сжал член через ткань, до легкой боли, от чего услышал скуление. -Дмитрий.. Прошу... Berühren Sie mich... А Дима очень любил слушать речи Штокхаузена на немецком. И тот это знал. И время от времени пользовался. Вот и сейчас, после этой прозьбы, академик хмыкнул и стянул с любимого последний элемент одежды. Тот попытался прикрыться. Но ноги рефлекторно, сами разъезжаются, хватает лишь одного касания, что бы почти свести с ума бедного Фрица. Рука медленно проходится по члену, уделяя особое внимание чувствительной головке, потирая, и легко надавливая. Из неё течёт обильное количество смазки, которую в тот же момент размазывают по всей длине. Пульс бешеный. В голове пусто. Не одной мысли. Он даже не видит всего происходящего. Сквозь дымку возбуждения слышит лишь голос, который зовёт его по имени. Шепчет какой Михаэль красивый... Какой беззащитный... А главное.. Только его... Рука, до этого медленно гладившая немца по голове, запутываясь в мягких кудрях, исчезла , оставляя волосы в покое, от чего тот в свою очередь жалобно заскулил, прося... Нет. Умоляя приласкать его подольше. Но Дмитрий только усмехнулся. Откуда то из шкафчиков , он вытащил небольшую алюминиевую баночку на которой крупными буквами было написано «вазелин». Глаза Фрица округлились. Он начал смотреть как изящные пальцы шефа медленно открутили крышечку, окуная 2 пальца в белую субстанцию. Набрав некоторое количество импровизированной смазки, он аккуратно закрыл баночку и убрал подальше. Поднеся руку в внутренней стороны бёдра подчинённого, Дмитрий Сергеевич проворковал -Миша, постарайся расслабиться... Прошу тебя .. Получив слабый кивок, хирург почувствовал как в него вводят один палец. Лишь один. Боли не было, но был дискомфорт, который перебивался удовольствием от стимуляции члена. Шток выдохнул. Горячо. Очень. после которого "угум", Сеченов начал разрабатывать своего Фрица. Спустя пару минут он добавил ещё один палец. И вот тут уже стало больнее. Не то чтобы боль была нестерпимой, но дискомфорт явно усилился. От чего немец захныкал а из глаз потекли слёзки. -ну тихо, тихо.... В попытках успокоить любимого, Дима поддался вперед, впивая в губы напротив, медленно и нежно целуя. Внезапно он пальцами нащупал комочки нерв. Мишу подкинуло буквально и его член дёрнулся от волны удовольствия, что накрыло его целиком и полностью. Штокхаузен резко радовал поцелуй и протяжно простонал. -е.. Ещё.. Сделай так.. Прошу... Ещё Волшебника дважды просить не надо. Он задал темп чуть быстрее, рвз за разом касаясь заветной точки, заставляя подчинённого возносить мужчину к небесам и выше. Вскоре, добавив третий палец, Сеченов заметил, как Михаэль буквально сам насаживался на длинные пальцы, поддаваясь бёдрами. Именно тогда он понял. Всё. Он вытащил пальцы. Шток заскулил и захныкал, но тут же раздался громкий полу стон - полу крик. Осознание ударило по черепной коробке. Он вошёл. Дмитрий внутри него. Боли не было, лишь лёгкий дискомфорт. Дима приглушённо выдохнул, ощущая ,как сладко Михаэль сжимался вокруг его члена. Но дискомфорт безусловно оставался... Это вам не пальчики... Первый же толчок пришелся сразу же по простате. Снова у Фрица потекли слезы, а пальчики сжимались на плечах волшебника, слегка царапая. Скоро на спине руководителя появятся красные полоски и полумесяца. Это слишком хорошо. Жарко. Мокро. Но так охуенно. Другое слово никаких не приходило на ум любовникам. Бледные и тонкие ноги Фрица обвились вокруг талии начальника, насаживаясь глубже. Пошлые, звонкие шлепки тело о тело, разносились по кабинету и отдавались эхом. Член дергался, при каждом из толчков прямо в простату. Красная головка была полностью покрыта естественной смазкой. О, её было очень много. Сеченов накрыл половой орган хирурга правой рукой, проводя в такт собственным движениям. Особо громкий стон вырвался из ротика Штокхаузена. Он выгибался. Стонал. И скулил. Какое зрелище... Блестящие от слез глазки... Пунцовые щеки и уши... Укусы на шее и ключице ... Мммм... Они не сразу заживут... А эти губы..? Такие манящие.. И самое сладкое.. То что будоражило создание Сеченова. То как он просил. На чистом немецком. Захлебываясь слезами и стонами. Ещё. Ещё. Быстрее. И Дима был готов на что угодно, лишь бы этот немец не замолкал. Дмитрий набирал темп. И сквозь всхлипы, хриплое дыхание и стоны можно было услышать -ещё... Быстрее... Bitte... Аа! Ах ...! Шток уже самостоятельно пытался одновременно толкнуться в руку и насесть на член. Стимуляции категорически не хватало... Спустя партию особой быстрых и грубоватых толчков, Михаэль ,извиваясь и стоня, кончил. Перед глазами всё поплыло, были видны только белые пятна. Ротик был открыт... А весь живот был в собственной сперме. Пару раз толкаясь в содрогающееся после оргазма тело, Сеченов с гортанным стоном кончает. Дыхание сбилось. Пульс был бешеный. Тяжёлое дыхание, казалось, слышилось по всему району. По всей стране. Голова Фрица покоится на груди волшебника... Тот осторожно перебирает его кудри, думая... А что будет завтра...