Сердце не забывает

Знаешь, что самое-самое страшное? Не одиночество. Страшно, что лучшее воспоминание связано с тем, кто об этом не помнит.

C. Эйлиэн

      Арнав с большим удовольствием поменял бы свою удобную двуспальную кровать в Шантиване на жёсткое больничное кресло в палате жены. Но, к сожалению, эту роскошь Райзада позволить себе не мог. Щедро одаряя его одной рукой, другой Дурга безжалостно вырывала из его ладоней крупицы личного счастья, собранные с таким трудом. И сейчас, с комфортом проводя ночи в собственной спальне и не волнуясь непрестанно о состоянии Кхуши, Арнав чувствовал себя более разбитым и опустошённым, чем десять дней назад, когда имел возможность просто держать жену за руку.       Когда-то давно, когда ему было лет шесть-семь, у наследника Маликов потерялся любимый солдатик. Мальчик прибежал к маме, чуть не плача, с просьбой помочь найти пропажу. Но Ратна отказала: «Я много раз говорила тебе, сынок, что надо бережно хранить то, что тебе дорого, сейчас, чтобы не лить слёзы по утраченному потом. Но ты меня не слушал: постоянно бросал своего солдатика где попало. И теперь я не стану тебе помогать. Найди его сам. А если не найдёшь, то, надеюсь, хотя бы прислушаешься к моим словам и запомнишь их». Тогда Арнав, одновременно обидевшись и разозлившись на маму, заносчиво крикнул в ответ: «Я не буду плакать по какому-то глупому солдатику! Он не был мне дорог!» Маленький мальчик, каким он был в то далёкое время, не желал признавать себя неправым и отказывался слушать мудрые советы матери. Так почему, став сильным, успешным, жёстким, а зачастую и жестоким, мужчиной, Арнав готов, захлёбываясь слезами от нестерпимой боли, на коленях умолять всех богов всех религий вернуть ему девчонку, которую совсем недавно с таким же отчаянным упорством готов был стереть с лица Земли? Почему тишина одиночества, казавшаяся раньше неземным блаженством, сейчас угнетает и даже пугает? Арнав не помнил, в какой момент любовь перевернула весь его мир с ног на голову, не понимал, как смог так быстро возненавидеть всё то, что считал совершенством раньше. Но теперь, почти до самого рассвета лёжа без сна и рассматривая пластиковые звёзды, что развесила над кроватью Кхуши, он всем сердцем желал заполнить тишину комнаты, навсегда прогнать из неё одиночество и иметь возможность каждый день говорить и доказывать единственной девушке, которая пробудила его душу, как она ему дорога.       Когда небо на востоке начало едва заметно бледнеть, Арнав, наконец, провалился в беспокойный сон. Ему снилась Кхуши. Подсознание прокручивало все памятные моменты, которые Райзада провёл со своей женой. Но, как назло, счастливое воспоминание сменялось тем, которое мужчина предпочёл бы забыть. А когда малочисленные светлые эпизоды их отношений закончились, сон стал больше походить на кошмар, в котором Арнав постоянно обижал и отталкивал любимую.       Через пару часов похожего на пытку забвения Райзада открыл глаза. Новый день приветствовал его плохим настроением, ломотой во всём теле от усталости и жуткой головной болью от недосыпа и калейдоскопа мрачных видений, мучавших его на протяжении всего короткого предрассветного сна.       ***       Три дня назад Арнав думал, что самым сложным будет убедить семью в том, что он в срочном порядке под покровом ночи на личном вертолёте отправил Анджали и племянницу в Мумбаи в самый лучший перинатальный центр не потому, что это был единственный шанс спасти их от смерти, а потому что хотел обеспечить им уход и лечение наивысшего качества. Но теперь, каждый день завтракая со всеми в столовой, мужчина понял, что самым сложным было отвечать на многочисленные вопросы о здоровье сестры и малышки и выдумывать всё новые и новые причины, почему нельзя поговорить с Анджали по телефону.       - Арнав, дорогой, нет никаких новостей?       - Нет, нани. Не волнуйтесь, с ними всё хорошо. Это один из самых лучших перинатальных центров в Индии, у них самое современное оборудование и самые квалифицированные врачи. Анджали с малышкой там быстро поправятся и скоро вернутся домой.       - Арнав, - вступила в разговор Манорама, тщательно при этом пережёвывая большой ломоть пури, изрядно приправленный карри. – А ты сам-то был в этом Вак… Вок… Вук…       - Вокхардт Госпиталь, - со вздохом подсказал Райзада.       - Да-да, именно он! Так ты сам там был? С врачами разговаривал? Или по интернету всё выбирал? Hello-hi – by-by!       - Тётя, я Вам уже говорил, что был в Мумбаи, говорил с доктором. Более того, каждый день я получаю от него отчёт о состоянии ди и малышки.       - Чоте, а могу и я взглянуть на эти отчёты? – полные тоски глаза бабушки, с надеждой всматривающиеся сейчас в его лицо, заставили Арнава на мгновение устыдиться своей «лжи во спасение». Но лишь на мгновение.       - Нани, он отчитывается мне устно, по телефону. И я обещаю, - быстро добавил он, когда заметил, что Девьяни собирается задать ему очередной неудобный вопрос. – Что сегодня убедительно попрошу его разрешить ди позвонить домой хотя бы на пару минут. Хорошо?       Бабушка согласно покачала головой и со вздохом продолжила завтрак.       - Эй, Нанав, послушай! – решил немного разрядить обстановку за столом Эн-Кей. – Если Кхуши тебя не помнит, могу я покупать кости?       - Что? – брови Арнава изумлённо взлетели вверх: «И как Кхуши умудрялась понимать его без переводчика?»       - Ну, я имею в виду, что хочу подружиться с ней и спать её женихом, - парень изобразил на лице глупейшую улыбку и подмигнул каждому, кто находился в столовой. Даже Хари Пракашу, стоящему у дальней стены в ожидании распоряжений, досталось.       - Позволь, я начну с конца, - сквозь зубы процедил Арнав, медленно закипая от дурацкой шутки кузена. – Во-первых, «стать женихом». «Стать», а не «спать», - Нанке поднёс руку к уху в извиняющемся жесте, но Райзада не обратил на это ровным счётом никакого внимания. – Во-вторых, ты, видимо, хотел сказать «попытать счастья», и кости здесь совсем ни при чём. А в-третьих, НЕТ! Ты не можешь попытать счастья с МОЕЙ ЖЕНОЙ! Если ты забыл, Нанд Кишор, то я с удовольствием напомню, что мы с Кхуши женаты. И если ты ещё раз хотя бы взглянешь в её сторону, я тебя уничтожу. Понял? Даже несмотря на то, что ты мой брат, - спокойные интонации в негромком голосе АСРа были гораздо страшнее, чем крик, и все домочадцы испуганно замерли, боясь неосторожным жестом или словом спустить взведённый курок гнева хозяина Шантивана.       - Оу, оу, Нанав! Полегче! Я всего лишь пошутил! – Нанки поднял вверх ладони, признавая поражение. – Поверь, Кхуши мне как сестра, и навсегда таковой и останется. Честное слово! Прости! – теперь уже парень схватился за оба уха, глядя на Арнава глазами побитого щенка.       АСР ничего не ответил, встал из-за стола, с шумом отодвинув стул, и ушёл в свою комнату.       ***       - Да, доктор, я понял. Спасибо! Держите меня в курсе.       Арнав нажал на отбой, положил трубку на столик и откинулся в плетёном кресле, устало закрыв глаза. Здесь, у бассейна, ему почему-то легче дышалось и думалось.       - Нанав, брат, прости! – непривычно тихий голос Эн-Кея нарушил гармонию тишины. – Я просто хотел отвлечь внимание семьи от Анджали. И вот... Ты прав, иногда я веду себя совсем как пятилетний ребёнок, абсолютно не думаю, что делаю и говорю.       - Ладно, забыли, - вздохнул Арнав, нехотя открывая глаза. – Камерам удалось что-то засечь?       Нанке грустно покачал головой. Арнав резко подался вперёд, уперев локти в колени и зарывшись пальцами в волосы. Нанд Кишор тихо сел в соседнее кресло.       - Засечь его где-то в Дели практически невозможно. Поэтому особый упор мы делаем на наблюдении за больницей и Шантиваном. Мы обязательно поймаем этого ублюдка!       - Очень на это надеюсь, Эн-Кей. Но Кхуши меня сейчас волнует не меньше, чем Шьям, - Арнав вскинул голову и пристально посмотрел на брата. – Потому что от его поимки, к сожалению, её память не зависит. И я не знаю, чего сейчас боюсь больше: что не смогу уничтожить Джа, или что моя жена навсегда забыла меня!       - Нанав, Кхуши обязательно всё вспомнит!       - Не знаю, брат, не знаю… Я пытался с ней познакомиться заново, но эта девчонка прогнала меня и попросила больше не приходить. И посмотрит теперь на меня: великий и ужасный Арнав Сингх Райзада беспрекословно подчинился и молча страдает от того, что его собственная жена вычеркнула его из памяти подчистую!       - Нанав…       - Нет, Эн-Кей, ты не понимаешь! – АСР вскочил и начал нервно мерить шагами расстояние от кресла до бортика бассейна. – У меня сердце замирает от ужаса, когда я думаю, что Кхуши никогда меня не вспомнит! И знаешь, что, наверное, больше всего забавляет её Богиню во всей этой ситуации? То, что каждое моё воспоминание о Кхуши – воспоминание о самом лучшем, что было со мной в жизни. А все её воспоминания обо мне стёрлись, потому что я превратил её жизнь в ад. И если они не вернуться, то Кхуши будет счастлива, она не будет помнить всей той боли, что я причинил. Я готов купить билет в ад, чтобы осталось всё, как есть. И готов купить саму преисподнюю со всеми ракшасами, чтобы вернуть ей память. Понимаешь?       - Брат, всё обязательно встанет на свои места и будет так, как должно быть, - философски заметил Эн-Кей, встав и, подойдя к Арнаву, напряжённо замершему у бортика бассейна, положив руку ему на плечо. – Кхуши любит тебя, ты любишь её. Счастье одного невозможно без счастья другого. Я уверен, Богиня найдёт мудрый выход, - Арнав ничего не ответил, только упрямо сжал губы в тонкую линию, смотря на брата с какой-то фатальной обречённостью.       Сигнал о пришедшем SMS раздался в телефонах у обоих мужчин одновременно. Они почти синхронно вытащили аппараты из карманов брюк и прочитали сообщение. А потом, не говоря ни слова, так же синхронно направились к выходу. Время очередного собрания «посвящённых» было назначено.       ***       Шантиван уже давно погрузился в сон, а Арнав всё сидел в плетёном кресле у бассейна и смотрел на звёзды, прокручивая в голове все события сегодняшнего дня.       - Мама, подскажи, что мне делать? Кажется, я начинаю сходить с ума. Уже с Нанке откровенничаю, - горько усмехнулся мужчина и глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. – Знаешь, сейчас, когда Шьям залёг на дно, и нам ничего не остаётся, кроме как ждать, мне всё сложнее и сложнее даётся находиться вдали от Кхуши. Я боюсь не успеть, если Джа всё же сможет добраться до больницы. Я боюсь, что Кхуши вспомнит только ту боль, что я ей причинил, и не захочет меня больше видеть. Я боюсь, что она вообще меня не вспомнит и никогда не разрешит к ней подойти. Мне страшно её потерять, мама! Ведь она – самое лучшее, что было в моей чёртовой жизни! А без Кхуши мне уже ничего не надо. О сестре с племянницей, я уверен, позаботится Рудра. Акаш вполне способен взять на себя заботу об остальной семье. А я… Я буду существовать, цепляясь за воспоминания, - Арнав закрыл глаза, погрузившись на несколько минут в сладкий дурман памяти, дарующий измученному сердцу блаженные мгновения забвения. - Богиня, какое же изощрённое наказание ты выбрала для меня! Ты продумала всё до мелочей, лишив меня возможности сопротивляться, заставив опустить руки и положиться на волю судьбы. Той самой судьбы, которую я был уверен, что строю сам. Наивные заблуждения, - горький смех, пропитанный отзвуком слёз, тихо прошелестел над гладью воды. - Но я всегда буду ждать и надеяться! Слышишь? Я буду надеяться и верить, что Кхуши вернётся ко мне. Я буду цепляться за любую возможность быть к ней ближе. Я буду делать всё, чтобы она вспомнила! Я докажу тебе, что Арнав Сингх Райзада не слаб, что он может взять себя в руки, что он может взять в свои руки судьбу! Да, Богиня, ты поставила мне подножку. Но мне не впервой выбираться из бездны. Победа и на этот раз будет за мной!       Арнав чувствовал, что в глубине его души начал разгораться огонёк уверенности и решительности, стремительно перерастающий в бушующее пламя, способное смести всё на своём пути. Мужчина радостно приветствовал возвращение той части своей натуры, которая когда-то давно позволила ему выжить и взобраться на вершину социальной лестницы, несмотря на то, что привычный мир был разрушен до основания. Райзада не знал, что помогло ему: откровения с братом, разговор с мамой или очередная перепалка с Богиней. Да и так ли это было важно? Главное - теперь Арнав был уверен, что в конечном итоге всё будет именно так, как захочет он.       Этой ночью, впервые после возвращения на ночёвку из больницы в Шантиван, Райзада спал спокойно, крепко и без сновидений. Он готовился к новой битве: к битве за собственное счастье.       ***       После завтрака Девьяни готовила в гостиной ладду для вечернего богослужения в компании своей любимицы.       - Лакшми, это не для тебя, - мягко отодвинула женщина козью морду, тянущуюся к сладкому шарику. – Я готовлю подношение Дханвантари, чтобы он даровал выздоровление моим девочкам, - но козочка, не внемля просьбе хозяйки, снова попыталась стащить лакомство со стола. – Лакшми! – Девьяни еле успела выхватить поднос с ладду из-под носа проказницы и, с осуждением покачав головой, отставила его подальше от непослушного животного.       - Свекровь, hello-hi – by-by, а я всегда говорила, что с Лакшми надо быть построже, - пропела Манорама, спускаясь с лестницы и устраиваясь на диване напротив старшей женщины семьи. – Она совсем от рук отбилась. Тянет в себя всё, что видит, совсем как новый супермощный пылесос из рекламы.       - А реклама, где невестка помогает готовить подношения для вечернего богослужения о здоровье членов своей семьи, тебе не попадалась? – бросила Девьяни сердитый взгляд из-под бровей на жену сына.       - Нет, не по… Свекровь! – женщина тут же вскочила с дивана, возмущённо поджав губы и глубоко дыша, так что всё её объёмное тело пришло в движение. – Я спустилась, чтобы помочь, а Вы меня так оскорбляете?!       - Манорама, успокойся и сядь, - спокойным голосом одёрнула невестку Девьяни. – Пришла помогать – помогай. А свои советы по поводу воспитания Лакшми можешь оставить при себе.       - Свекровь!..       Но очередной поток возмущений прервала телефонная трель. Девьяни взяла трубку радиотелефона, лежащую рядом с ней на диване, и приняла вызов:       - Алло… Анджали, дочка, слава Богине, ты позвонила! – не сумев сдержать волнения, женщина встала, и радостная улыбка озарила её лицо.       - Свекровь, это наша Анджали, да? – суетливо засеменила к ней Манорама. – Как она? С ней всё хорошо? – затараторила старшая невестка семьи Райзада, от волнения позабыв вставить хотя бы одно английское слово в очередь своих вопросов.       - Да, Манорама тоже рядом, - ответила Девьяни внучке, пытаясь отмахнуться от невестки, которая подпрыгивала перед ней от нетерпения, пытаясь приложить ухо к трубке, чтобы расслышать, что говорит племянница, и отойти от неё на безопасное расстояние. Но все усилия были напрасны: Манорама ни на шаг не отставала. – Как ты, дорогая? Как моя правнучка? Всё хорошо? – улыбка не сходила с лица бабушки, пока она слушала подробный ответ Анджали. – Что говорит врач: скоро вас выпишут? – на это раз улыбка её несколько померкла. – Да, Анджали, дорогая, это правильно, оставайтесь в больнице столько, сколько необходимо, чтобы окончательно выздороветь… Что? Как мы? Хорошо, слава Богине! Махендр, Акаш и Арнав сейчас в офисе, Паяль ушла на рынок, Нанд Кишор опять уехал к друзьям, а мы с Манорамой готовим подношения… Всё без изменений: память к ней пока не вернулась… Чоте держится, но ему очень плохо… Да, Анджали, конечно, мы все его поддержим! Не волнуйся, тебе сейчас нужен покой и отдых… Да, обязательно передам. Храни вас с малышкой Богиня!       Девьяни повесила трубку и медленно опустилась в кресло, возле которого оказалась к этому моменту в попытке убежать от кружащей возле неё, как назойливая муха, невестки.       - Свекровь! Не молчите! Что сказала Анджали? С ней всё хорошо? А с дочкой?       - Манорама, сядь! У меня от тебя уже кружится голова! И звенит в ушах! – прикрикнула пожилая женщина на невестку. И как только та покорно заняла соседнее кресло, продолжила. – Анджали с дочкой в порядке. Они сейчас проходят курс восстановительных процедур. Когда их выпишут, пока не известно. Всё будет зависеть от того, как быстро они поправятся. Анджали обещала позвонить ещё раз при первой же возможности. Она передавала тебе привет.       - Мне? – Манорама от радости прижала ладони к груди.       - И тебе тоже. Она просила передать привет всем. А раз уж мы живём под одной крышей… - Девьяни бросила на невестку лукавый взгляд, с интересом наблюдая за её реакцией. Но на этот раз Манорама, отличавшаяся изрядной долей эгоизма, разочаровала свекровь.       - Значит, и мне тоже! – с восторгом заключила старшая невестка. – Я так скучаю по нашей Анджали! Богиня, пусть она поскорее выздоровеет и вернётся домой! И малышка тоже!       Девьяни только покачала головой ей в ответ, ещё раз убеждаясь в том, что хоть Манорама и была очень строптивой, эгоистичной и экстравагантной особой, но любовь к семье с лихвой перекрывала все её недостатки.       - Свекровь, мне показалось, или Анджали ничего не спросила про мужа? – вдруг, как бы между прочим, обронила старшая невестка.       - Нет, про Шьяма она ни словом не обмолвилась… Но ведь Анджали, наверняка, знает, что он в командировке. Нам же Арнав ещё в тот день сказал, что зятя срочно отправили в Америку, и у него уже нет возможности отказаться и вернуться.       - Хм, - Манорама состроила задумчиво-подозрительную мину. – А Вам не кажется это странным?       - А почему это должно мне показаться странным? – рассеянно в свою очередь спросила Девьяни, вновь принявшись катать ладду.       - Раньше Анджали через слово поминала Шьяма. А теперь…       - Не говори глупостей, - беззлобно откликнулась пожилая женщина. – Внучка знает, что зятя нет в Индии, вот и не стала задавать бессмысленных вопросов. И ты перестань. Лучше займись приготовлением ладду.       Обиженно поджав губы, Манорама взяла с подноса нутовую смесь и начала катать сладкий шарик. Но подозрения, зародившиеся у детектива Манорамы Бонд, никуда не делись, а только временно были задвинуты в дальний ящик, чтобы быть обдуманными чуть позже, когда никто не сможет помешать.