Ирина и её лето

Август. Середина.

      Свой второй приезд в деревню я назвала «Вторым дублем». Нет, ну, это же надо было, заболеть в первый день кайфа!        Но всё же этот дубль вышел удачным.       Последний месяц горел своими событиями. Время активно шло, и в его планы не входило хоть чуть-чуть притормозить перед сентябрём. Кипело. Крутилось. Бежало. Ужасно быстро, но запомнилось, как ничто другое.

***

Свиногус (Артём) А чо, типа, ты в деревне? 17:56

Вы

Ну, типа, я в деревне

18:04

Свиногус (Артём) Во сколько выходим? 18:06

Вы

В семь?

18:07

Свиногус (Артём) Ок 18:07

***

16 июня 2023

Ярик Лапа (Ярослав) Блять Это пиздец Вобщем, мне Анди писал, что уебёт меня.

Анди — странный тип. Он наш ровесник, почему-то все мы боимся их компании.

Вернее, не он, а Антон голосовое записывал.

Антон — его дружок из этой же компании. Все они нас пугают.

Говорил, Анди передаёт мне, что если я не прийду сегодня к школе в семь, мне крышка. Другими словами только. Но крышка. 17:34       Дальше мы долго пытались разобраться, как Ярику поступить. Конечно, хуйца мы хотели им в рот класть, а не на стрелки с ними ходить, но если так не сделать, то они нам не только хуй в рот положат.       В итоге, пока я спала после прочтения какой-то книги Ярик ходил к школе. Но, к великому счастью, эти придурки Ярика только запугивали и никто даже думать не думал туда ходить.

***

      И вот, под вечер следуйщего дня, мы решили выйти.       Время близилось к девяти вчера, и сумереки вокруг по немногу сгущались.       Когда наша компания в очередной раз играла в «Эмоциональные качели», на площадку примчались, как мы их недавно прозвали, айтишники, потому что в это слово вмещались почти все их имена, но против этой профессии у нас ничего не было, разве что, кроме личных обид.       Их компания с громкими криками, пусть и не была такой большой, набежала на нас. Мы решили постепенно перебраться наверх площадки, что, спойлер: было не самой лучшей идеей, но, по видимому, единственной, которую мы могли воплотить.       Не подозревая ничего сверхнеобычного, мы начали переглядываться и тревожится, как сырочки. (Да-да, именно так мы делаем, когда ничего не подозреваем. Если что-то подозреваем, то сразу бежим.)       Внезапно,резко настолько, что я ужаснулась от своей не самой быстрой реакции, сзади меня появились два индивида: Утка, а имени его я не помнила, только кличку, и Мофср. Их штаны были в не самых приятных местах порваны, а во всех сотальных частях в песке. Потертые, растянутые и старые кофты совершенно не логично сидели на их телах.       Не долго, и вовсе не думая, я плавно слезла с площадки на песок, где уже стояли все ребята, дожидаясь лишь меня, иначе бы их давно бы тут не было.       Я твёрдо встала на ноги и мы очень быстрым шагом поторопились смыться.       Вокруг уже сгущался мрак, а в небе едва виднелась тонкая тёмно-оранжевая полоса солнечного света.       На в след прилетали коментарии, по поводу нашей трусливости, моего телосложения, и много, много другого.       Сердце словно стояло в горле, животе и ногах одновременно, всё тело тряслось в один ритм с ним, руки дрожали, а ноги подкашивались.       Мы ещё не успели сойти с песка площадки на покрытую травой землю, как осознали, что все стояли за нашими спинами.       Момент для нападения они выбрали максимально удачный. Все взрослые сейчас, скорее всего, убирались, но если и не так, то спали. Нас никто не услышал бы, а тем более, не увидел. Спасибо моим мозгам, что уже продумали смерть. Да.       — Ярик, блять! — крикнул Анди, — Иди сюда, сын ты суки!       Взглядом мы показывали: Нет, надо бежать. А мозгами понимали: Не убежим. И Ярик подошёл.       По телу пробежались мурашки.       — Доставайте телефоны! Камеру, записывайте! — вроде шептала, но как потом оказалось, чуть ли не кричала, я в судорожной панике.       Тем временем, Анди повалил Ярика на землю и ударял в зону около виска. Испуг. Из-за тьмы, ничего, кроме сгустка тел и одежды на полу не было видно. Мы опасаясь переглянулись. Невовремя.       — Вы если телефоны достанете, я их разобью нахуй! — угрожающе орал своим писклявым голосом Толик. Это звучало ре сильно и угрожающе, но помысл был такой.       Как по команде, телефоны легли в карманы, крепко сжатые в руках.       — Так, пацаны, — дрожащим, но громким и смелым голосом привлекла внимание к себе я, — Я всё понимаю, оскорбления, окей, но давайте без телесных повреждений! — зачем я это сказала? Вообще не в курсе. Но помогло.       На этот момент я говорила со слабой массовкой это компании. Я старалась не напрягаться, хотя осознавала, что Ярика бьют. Нельзя было подвергать и остальных такой опасности.       — Ладно! — согласился довольно смутный и такой же противный, как и все остальные, пухлый парень — Антон. И протянул мне руку.       Я, хоть и с огромным отвращением, сделала это. Она было потная, грязная и в песке. Не смотря на это, чувствовалась грубая, не ухоженная кожа.       Дальше Антон подошёл к Артёму с таким же жестом, на что друг только брезгливо посмотрел. Я завидовала его самооценке, сожалея, что не сделала также.       Я смутно сейчас помню, как разрешилась драка. В памяти осталось лишь то, как мы смывались в сторону моего дома, а за нами ещё следовали громкие, во всех смыслах этого выражения, слова.       — У меня эти айтишники уже в кишках сидят! — придерживаясь за больной глаз, возмущался Ярик.       Мы в ответ активно кивали головами поддерживали пострадавшего такими же возмущёнными репликами,       По приходу к лавочке тыкали фонариками на телефоне в лицо Ярославу, на котором обнаружили там неплохую такую гематому.       Несмотря на все эти неприятности, что прижали сероватый окрас дню, я поняла, что лучше не будет. Мы живём только сейчас и никогда больше. Мы грустим, радуемся, смеёмся и плачем исключительно в эту минуту. Это прискорбно. Важно име таких людей рядом с которыми будет приятно находится рядом. Иначе же, если некому будет сказать: "Блин, в помнишь..." жизнь не будет так ярка, так полна и так чувственна.

***

      Следующую неделю Анди не выходил из дома...