Не слишком ли жестока шутка?

Антон слышал только ужасный шум в ушах, из-за этого голова казалась невыносимо тяжёлой. Хотелось выключить, как будто здесь можно было как на радио просто поменять канал. Первым, что он услышал, был приятный мужской голос. Внимания на словах он особого не акцентировал, но шум наконец-то утих и пришло успокоение. Когда Антон открыл глаза, он увидел яркий свет, а посреди него — нечёткий силуэт склоняющегося к нему человека. — Очнулся, — повторил всё тот же голос. Его обладатель тут же отошёл от койки, где лежал парень, — Короче, Шаст, я… — начал что-то бормотать он, но его прервали. Антон, прокашлявшись, горло почему-то ужасно саднило, поинтересовался: — Извини, а ты кто? Тот на секунду замер, хмурясь и словно на автомате выдавая ответ: — Арсений. — Как будто это мне что-то должно сказать, — говорить всё ещё было сложно, и Антон огляделся в поисках воды, к счастью, стакан стоял у изголовья. — Мы… — Арсений замялся, отводя взгляд, а потом почему-то поменялся в лице, натягивая на губы приторно-сладкую улыбку, — Я твой парень, Антон. Мы встречаемся, мы вместе. Шастун доверчиво протянул ему ладонь, ожидая прикосновения. Арсений был очень красивым, и он даже не мог поверить, что всё это досталось ему. — Что случилось? — Антон помнил какие-то опорные вещи, кто он, где живёт, как выглядят родители, но события смешались в один круговорот, он не мог сейчас точно сказать, кто его друзья, в каком он учится классе и вообще в школе ли и почему он попал в такую ситуацию. Арсений как-то неловко вложил в его ладонь свою, крепко сжимая, и всё же приблизился. — Ты попал в аварию, — проговорил он ледяным тоном, — И пролежал в коме двое суток. Как ты себя чувствуешь? — Жив, — Антон улыбнулся, — Может, нужно позвать врача? Арсений отстранённо кивнул и убрал свою руку из его. — Я схожу за ним, — он быстро ретировался, оставляя Антона наедине со своими мыслями.

***

Арсений Попов или местная звезда одиннадцатого «А» класса человеком был крайне эгоистичным и эксцентричным. Он любил внимание, любил, когда его считают лучшим, интересным, восхитительным, и всех, кто пытался отобрать его популярность, он просто ненавидел. Антон мозолил ему глаза с класса девятого. Шастун часто шутил, привлекая этим одноклассников, да и сам он был внешностью довольно неплох, так что все девочки постепенно стали бегать не за Арсением, а за Антоном. Тому это было видно, что на хрен не нужно, но женская половина класса лишь больше начинала Шастуном восторгаться. Постепенно началось соревнование в учёбе и Антон просто идеально играл роль ангела, становясь любимчиком всех учителей, и никто из них не знал, что этот милый Антошка курит за гаражами и матюгается похлеще любого деревенского мужика. Арсений же всем казался манерным графом, и были периоды, когда за это его даже травить начинали, как он думал, с подачи Антона. Попов тоже решил ему поднасолить. Как он это мог делать? Подставлял перед учителями: будто случайно разливал воду на его тетрадь с домашкой, выбрасывал из окна доклады, перед этим сделав из листов самолётики. Определённо, поведение это было ребяческое, но Арсений не мог просто так оставить то, что кто-то его лучше. Постепенно конфликты становились агрессивнее и сильнее. Однажды Антон из-за него чуть ногу не сломал на физре, когда Попов поставил ему подножку. Шастун просто пытался игнорировать или защищался, но почему-то первым не нападал. В итоге казалось, что просто Арсений задирается и превращает чужую жизнь в ад. Но никто не видел, как Антон исподтишка смотрит в сторону Попова, тихо усмехается и хвастается своими успехами, тем самым унижая его. Шастун был ещё тем манипулятором. Недавняя вечеринка превратилась в хаос. Антон наконец обратил внимание на одноклассниц, а Арсению это не нравилось вдвойне, потому что его вообще все игнорировали. Попов, недолго думая, решил подсыпать Шастуну возбудитель в напиток. Это он планировал давно, но хотел сделать в школе, здесь же он, кажется, только помог Антону наладить личную жизнь, но тот, поняв, что с ним что-то не так, быстро удалился в уборную. Арсений последовал за ним, незаметно пробираясь в соседнюю кабинку и снимая Шастуна на видео с самых компрометирующих ракурсов. Потом он собирался, естественно, отправить это видео в общий чат, ну, или учителям разослать от лица Антона. Арсений не думал, что в этот день всё изменится и он будет бояться за чужую жизнь. Правда, ведь над кем ему потом ещё издеваться. Шастуна сбила машина, прямо на глазах у Попова, и тот места себе не мог найти, пропустил школу, заявляясь к Антону и сталкиваясь с его родителями. Когда Шастун очнулся, Арсения немного попустило и он восстановил в памяти, что вообще собирался делать. Как только он узнал, что парень его не помнит, в голову пришла одна жестокая идея. Он хотел притвориться его парнем, поиздеваться так месяцок-другой, а затем уже рассказать всю правду, унижая его перед всеми. План был идеальным, и Арсений бы остался в этом году победителем. Он понимал, что поступает, как последняя мразь, но голос совести он задушил в себе ещё давно.

***

Арсений ждал, пока врач осмотрит Шастуна. Он с облегчением вздохнул, когда с парнем оказалось практически всё в порядке, лишь несколько ушибов и надлом кости, но ведь он выжил и сотрясения мозга не наблюдалось. Потерю памяти врач назвал последствием шока и предположил, что она может вернуться в течение двух месяцев. Антону сказали ещё несколько дней полежать здесь и понаблюдаться. Арсений предложил сейчас побыть с ним, нужно ведь было влезть в доверие. — Извини, что ты пережил такое, — ни с того ни с сего ляпнул Шастун, и Попову захотелось приложить его головой к чему-то тяжёлому. Во-первых, это была не вина Антона, во-вторых, кто вообще за такие вещи извиняется, а в-третьих, Арсению было на него похуй. Но сейчас стоило изобразить заботу. Попов не знал, как это, но постарался просто отнестись к нему так, как обычно относился к лучшему другу. — Больше такого я не вынесу, Антон, — соврал он, присаживаясь на край койки, не потому что хотел быть ближе, а потому что просто устал стоять. — Что-нибудь случилось за эти дни, и ты можешь просто рассказать мне о нашем классе? Я плохо очень его помню. Мы же вместе учимся? — неловко спросил Антон. — Насчёт новостей не знаю, я в школе не был, пока ты тут лежал, класс у нас дружелюбный, не волнуйся, тебя все обожают. И да, мы учимся вместе. — Арсений не знал, что ещё обсудить, эта идея ему уже казалась провальной, но он любил доводить дела до конца. — Хорошо, — Антон кивнул. — Можешь меня обнять, пожалуйста? Я так хреново себя чувствую, а ты такой восхитительный. Спасибо большое за помощь. — Да не за что, — отмахнулся Арсений, всё же нагибаясь для объятий. Ему было противно. Ещё пару дней назад он ненавидел этого человека и показывал это всевозможными способами, а теперь нужно было вести себя с ним заботливо, ласково и нежно, Попова от одного упоминания этих слов уже тошнило. Но он понимал, что делает это только ради мести, и подобное успокаивало. Зато все эти добрые слова Антона оставались на сердце неприятным осадком. Арсений боялся признаться, что хочет к себе именно такого отношения, хочет чтобы его любили, но за что? Он этого не заслужил, и, будь Шастун в здравом уме, он никогда подобного бы не сделал. Антон провёл рукой по его спине, и это прикосновение казалось таким необычным, Попов не чувствовал всего этого раньше, да у него такого и не было, никто не смотрел на него таким преданным взглядом, никто не хотел его близости. — Я, наверное, схожу домой… — неловко пробормотал Арсений. — До завтра. Он сбежал, чувствуя себя как-то не так, нужно было прямо сейчас забыть Антона и перестать вести эту подлую игру, но, чёрт побери, он продолжал делать все это ради нескольких мгновений удовлетворения в конце всего плана. На следующий день Арсений забежал в цветочный. Нахрена он это сделал, парень и сам не знал, наверное, чтобы всё ещё усыпить чужую бдительность. Немного неловко было выбирать цветы для врага, тем более Попов вообще не знал, что тому нравится, а если вдруг Шастун помнил бы свои любимые цветы, и этот подарок мог только зародить у него вопросы. Сам Арсений любил красный цвет, поэтому выбор встал между розами и пионами. Если бы Попов сейчас из себя не строил любящего парня, он бы где-нибудь нашёл две гвоздики чисто по приколу, но сейчас он честно собрал букет, выбирая второй вариант цветов, и отправился к Антону. Тот выглядел намного лучше, видимо парень отдохнул и начал приходить в себя. Глаза Шастуна засветились детским восторгом, когда он увидел такой подарок. Парень улыбнулся чуть ли не от уха до уха и с каким-то трепетом принял букет из чужих рук. Попов понял, что важно было только внимание. Он старался не смотреть на этого человека, потому что мозг совершенно неосознанно начинал подкидывать мысли, что Антон красивый, он красиво радуется, красиво говорит, красиво жестикулирует, управляясь со своими руками, с окольцованными обычно длинными пальцами. Арсению всё это нравилось и он не особо понимал, с хера ли. — Спасибо, — прошептал Антон. — Я так хочу сейчас тебя поцеловать, но я понимаю, что здесь ты навряд ли пожелаешь это сделать, хотя я недавно чистил зубы и умывался, но всё равно я ведь ещё не в форме. Попов охуел от происходящего. А он ведь совсем забыл, что отношения предполагают поцелуи, а может, и сближение, и если скривить рожу и сказать приторным голосом «дорогой» Арсений мог, то совать язык в чужой рот — это уж увольте, подобного он никогда не хотел. Шастун заметил его замешательство и уточнил: — Я что-то не так сказал? — парень нахмурился, приподнимаясь и внимательно глядя на Попова. Тот чувствовал сейчас себя максимально неловко. — Нет, всё хорошо, я просто… Не в порядке после всего случившегося, — Арсений говорил честно и откровенно, а дальше придумал правдоподобную ложь, смешивая всё воедино и заставляя поверить. — Мы сильно поссорились, когда были на вечеринке, и потом случилось вот это. — Ты хочешь со мной расстаться? — уточнил Антон, а Попов на миг задумался над тем, чтобы всё прекратить, но жажда мести пересилила. — Нет конечно, Шаст, ты мне очень нужен, — Арсений приблизился и поцеловал его быстро в лоб, стараясь показать так свои чувства. Хорошо, что поцелуй был не в губы, потому что Попов совершенно не понимал, как себя во время этого вести. Не хотелось делать всё это с Антоном, с которым их объединяла только взаимная ненависть. — Врач сказал, что мне можно через двое суток домой, но пока что воздержаться от школы ещё пару недель. — неловко перевёл тему Антон. Арсений совершенно не понимал, к чему это и что ему самому отвечать. — Я могу приходить к тебе и рассказывать всё, что мы проходим, чтобы ты не отстал, — предложил он, надеясь, что парень не согласится, так как не хотелось убивать столько времени ради мести. Антон виновато улыбнулся. — Я ничего не помню, Арс, — Шастун неосознанно сократил чужое имя, от чего Попов чуть не скривился, так его называли только близкие друзья. — Ты не сможешь мне помочь так, но я очень тебе благодарен. Арсений тяжело вздохнул. — Я всё равно могу прийти, — парень сам не знал, что его дёрнуло в этот момент напроситься на встречу, но у них же типа были отношения. — Я буду счастлив, — Антон внимательно смотрел на него, и Попову было слегка некомфортно под этим взглядом. Он снова поспешил сбежать. Похоже, его начинала мучить совесть. Шастун сейчас был таким доверчивым и наивным, и врать ему было отвратительно и подло, но Арсений оправдывался тем, что этот парень тоже много всего плохого ему сделал. Попов не желал признавать, что сам себя больше накручивал.

***

Арсений приходил в больницу и на следующий день, и через один, когда Антона выписывали. Максимум, что у них было, это разговоры, но даже такой контакт должен был усыплять бдительность Шастуна. Каждый день Попов начинал с мысли о том, что пора бросать свою затею, но каждый раз убеждал себя, что месть важнее всего. Перед тем, как прийти к Антону домой, он слишком переволновался. Мало ли что там могло случиться. Последние дни он ещё пытался ходить в школу, хотя бы на несколько первых уроков, чтобы отмечаться, но также он взял справку, чтобы все видели его рвение к учёбе и не придирались сильно, всё же он на красный аттестат шёл. Как и Антон, который, похоже, автоматически выбывал из этой гонки. Попов сам не знал, почему перед встречей в чужой квартире тщательно подбирал одежду, собираясь напялить всё лучшее, почему вылил на себя полфлакона одеколона, перед этим приняв душ, даже жвачку взял по дороге, чтобы изо рта пахло приятно. Серьёзно, будто шёл трахаться, а не притворяться парнем своего самого главного врага. Хотя второе не исключало первое. Антон открыл ему дверь, и Арсений слегка прихренел, тот выглядел немного необычно. Попов никогда не видел его такого домашнего, в просвечивающей тонкой футболке, со слишком растрёпанными волосами, будто он только что проснулся. А тело у Антона было ничего, что-то Арсений редко обращал на него внимание в раздевалке, а зря. Почему его враг казался таким привлекательным? Шастун, увидев его, будто расцвёл, тут же потянулся вперёд, сжимая в объятьях, а потом хотел поцеловать в губы, но Арсений вовремя отстранился, получая непонимающий взгляд. — А твои родители? — попытался оправдать своё действие он. — Отец не живёт с нами, я, наверное, рассказывал, а мать на работе, — пожал плечами Антон, не видя никаких преград, и Попов понял, что деваться некуда. А вот тут возникала ещё одна проблема под названием «отсутствие опыта», и вообще, как-то не сильно хотелось свой первый поцелуй разделять с врагом. Арсений только на словах был альфа-самцом и таким крутым, реальность же была намного печальнее. Попов зажмурился и самостоятельно потянулся вперёд, выглядело это, наверное, смешно, но он почувствовал тёплые слегка влажные ладони на своих щеках и уверенные губы, хватающие его. И, чёрт побери, ему это понравилось. Теперь он точно не понимал, что происходит. Антон самозабвенно терзал его губы, а Арсений лишь неловко приоткрыл рот и никак не мог оторваться, и не потому что его держали. Просто хотелось. Попов положил руки на чужую поясницу, не зная, куда ещё их деть. Будь он сейчас не в таком замешательстве, он бы схватился за чужую задницу, чтобы придать всему этому моменту отнюдь не романтический характер. Шастун оторвался, и выглядел он в этот момент максимально счастливым. — Я очень соскучился, — признался он. И Арсений не понимал, почему Антон так ему верит и считает таким родным и близким. — Всё хорошо? — задумчивость Попова была слишком заметна. — Да-да, я просто, странно себя чувствую. — Арсений был без понятия что говорить, а его язык нёс откровенную чушь. — Я уже боялся, что такого никогда больше не будет. Антон, видимо, по жизни натура сочувствующая и сопереживающая, потянулся, вновь его обнимая, и в чужих руках почему-то Арсению было так спокойно, раньше он никогда не ощущал такого. Попов вздохнул, ему срочно нужно было что-то предпринимать, потому что ненависть к этому парню постепенно исчезала. Вновь захотелось сбежать, но сейчас подобный выход был невозможен. — Ты что-нибудь вспомнил? — перевёл тему Попов. Вообще-то этот вопрос был для него важен, так как от памяти парня зависел его план. — Не-а, — протянул Антон. — Чем займёмся? — Можно фильм посмотреть какой-нибудь или поиграть в приставку, — Попов начал судорожно перебирать все варианты предполагаемых хобби. — Что ты хочешь, — Антон показал знаком, чтобы Арсений проходил вглубь квартиры, а то тот всё ещё мялся на пороге отходя от поцелуя. — Давай фильм, — Попов снял кеды, ища взглядом дверь в ванную и в саму комнату Антона, опять же сейчас он мог спалиться. Благо, Шастун обогнал его, направляясь в свою спальню. Арсений старался меньше глядеть по сторонам, не желая показывать, что он тут впервые. Комната парня была обустроена минималистично и со вкусом, не было лишних вещей, всяких тупых плакатов на стенах, только самое важное. Арсений присел на край кровати напротив телевизора. Антон же протянул ему пульт, а сам опустился на пол между его ног, слава Богу, макушкой к охуевающему от жизни Попову. Постепенно тот понял, зачем всё это делается. Антон облокотился головой о его колено, а Арсений мог запустить в его волосы руку и поперебирать отросшие пряди. — Арс, — позвал Шастун, когда тот выбирал фильм, не понимая, какого жанра вообще нужно взять. — Можешь рассказать немного о нас, я жалею, что ничего не помню из этого, но для меня важны эти отношения, и я хотел бы, очень бы хотел узнать тебя лучше. Попов уже в который раз за день замялся. — Мы начали встречаться недавно, но знакомы уже давно, и у нас были не лучшие отношения. А потом как-то всё само закрутилось. Я таскал тебя на свидания по приколу, мы много проводили времени вместе. — Арсений рассказывал в общих чертах, чтобы его нельзя было на чём-то подловить. Наконец Попов включил какую-то тупую комедию, лишь бы от него отстали с разговорами. Антон ненадолго замолк, а Арсений расслабился, поэтому, когда в середине фильма парень слегка развернулся и коснулся его паха, он вздрогнул. Этого нельзя было допускать. Секса Попов не хотел, он боялся этим действием всё усложнить, но Антон, кажется, во всём этом был уверен. — Шаст, что ты творишь? — тихо прошептал Арсений. Парень посмотрел на него совершенно невинными глазами, будто он сейчас не соблазнял его только что. На эту ступень отношений Попов не хотел заходить не из-за аморальности действий, а из-за себя любимого, потому что не желал трахаться с тем, кого ненавидит и считает недостойным, тем более первый раз. — Ты разве не хочешь? — удивился Шастун. Арсений возненавидел своё тело, потому что оно как раз всего этого жаждало. Ему сейчас хотелось провалиться сквозь землю. — Я отойду в ванную, — оповестил Антона он, но его руки оказались прижаты, а парень резко поднялся, снова принимаясь целовать его губы. Попов отвечал, не зная, как себе запретить делать подобное. Шастун коснулся его паха снова, уже бедром, вклиниваясь между его ног. — Стой, стой, — попросил Арсений. — Я не готов пока что к такому. Он ждал любой реакции, но Антон лишь отошёл и потупился. — Прости, я бываю несдержанным. — проговорил он. — Я… Я просто не знаю, как это — отношения. Для меня это впервые. Арсений был с ним солидарен. — Давай двигаться медленно, шаг за шагом, вместе, — и при любых других обстоятельствах эта фраза звучала бы хорошо, но сейчас Попов был без понятия, как её реализовывать. На фильм они забили ещё давно, потому что у них происходили дела поинтереснее. — Всё, что ты захочешь, — парень сел рядом с ним, устраивая ладонь на чужой коленке, это опять же было слишком для Арсения, но с этим он мог смириться, ведь с поцелуями это получилось. Антон явно хотел большего, хотел близости, он был человеком слишком уж тактильным, а Попов разительно отличался от него. Арсений не знал, хорошо или плохо то, что он узнаёт все секреты этого парня, да, месть получалась знатная, но была ли она нужна вообще. Парень расслабился постепенно, вновь пропадая в своих мыслях и не заметил, как голова стала совсем тяжёлой и он отрубился, облокачиваясь на чужое плечо. Это было признаком доверия, а Попов даже знал, почему так получилось, просто спал он мало в последнее время и постоянно был на нервах. Открыл глаза Арсений по ощущениям минут через десять, но он уже благополучно лежал в чужой кровати, завёрнутый в плед. Антон сидел рядом и смотрел на него. Это слегка напрягало, но, кажется, пора уже было привыкнуть, Арсений, честно, не знал, что сказать и как отреагировать. Шастуна страшно было разочаровывать или огорчать, и тут возникал вопрос: какого хрена его это всё ебёт? Что-то в его плане пошло не так. Антон не отходил от него до позднего вечера, всё что-то говорил, спрашивал, предлагал, а Арсений сидел с тяжёлой головой и пытался смириться со всеми странными мыслями насчёт Шастуна. Кажется, он сам себя загнал в ловушку вместе с Антоном, и сейчас им предстояло играть в отношения, хотя никто из них не знал: как это. Вечером Арсений отправился домой, чтобы у матери его непарня не было вопросов. На прощание Шастун ещё раз поцеловал его, и вообще парень постоянно искал какой-то тактильности, Попов не понимал почему, неужели он правда нравился этому человеку. — Ты же придёшь завтра? — с надеждой спросил Антон, Арсений не мог отказать, кажется, впервые он чувствовал себя реально нужным, и мысли про месть стали постепенно отходить на второй план. Он просто хотел насладиться тем, что имелось, пусть это и строилось на лжи. Шастун уже прикрывал дверь, а Арсений встал в ступор, задерживаясь на несколько секунд. Он коснулся чужой руки, сжимая тонкие пальцы, и выдохнул. — Я рад, что с тобой всё в порядке. Странно, но эти слова он говорил искренне.

***

Дни Арсения превратились в круговорот лжи, он начинал путаться в фактах и на фоне всего этого его безумно тянуло к Антону. Попов не понимал, как от этого избавиться. Он каждый день навещал парня и привыкал к нему. Теперь он знал все его привычки, любимую еду, игры, фильмы, какая у Антона есть одежда, его увлечения и хобби. И этот полный образ заставил Арсения поменять своё мнение. Шастун был человеком интересным, весёлым, смешным, а ещё он полностью отдавался отношениям и чуть ли не боготворил Попова, из-за чего, с одной стороны, у него чуть не слетала крыша, а с другой, становилось от себя тошно. Он тоже старался быть Антону под стать, показывать себя только с лучшей стороны, и это было чертовски тяжело, потому что он совсем не был таким прекрасным как Шастун. — Почему я не подписан на твой Инстаграм? — удивился Антон, заходя в социальную сеть, — А ещё почему у нас нет совместных фотографий или чего-то такого? Арсений напрягся. Как же он мог объяснить это парню? — Мы скрывали отношения от одноклассников, — достаточно быстро нашёлся он, спасибо гомофобной России. — Это несправедливо, — Антон потупился. — Я хочу, чтобы все знали, как я счастлив с тобой. Арсений отвернулся. Эти слова его ранили, он был их не достоин. Глаза почему-то защипало. Антон заслуживал большего, нужно было уже сейчас рассказать правду и уйти из его жизни, но Попов не мог на это решиться. — Арс, я что-то не так сказал? — парень тронул его за плечо, стараясь выяснить, в чём причина такого поведения. — Прости, просто, я не хочу, чтобы на меня, на нас смотрели по-другому, из-за того, что мы вместе, — проговорил он. Возможно, реальные отношения он бы и правда скрывал от посторонних, потому что знал, что получит презрительные взгляды и насмешки. — Извини, я не подумал об этом, — Антон обнял его, Попов заметил, что это Антон очень любил делать, странно, что раньше он не видел за Шастуном привычки обнимать своих друзей. Арсений постепенно привыкал к такому отношению и уже не хотел со всем этим расставаться. Через несколько дней Антон поставил его в неловкое положение слишком откровенным вопросом, и Попов чуть не спалился, а поэтому нашёл, как ему показалось, наилучший выход, просто опустился перед Шастуном на колени, собираясь отвлечь его сексом. И только позже до Арсения дошло, что так он лишь подтвердит недоверчивость Антона. Попов мялся в чужих ногах, без понятия, что сейчас делать. Ненависти больше, кажется, не было, теперь пришли какие-то другие чувства, из-за которых всё рушилось. — Арс? — вопросительно позвал его Шастун, опускаясь рядом и облегчая ему задачу. — Ты же не хотел торопить события? — поинтересовался он. — Я не знаю, оно само как-то, — признался парень, надеясь, что сейчас всё разрешится. — Может быть, начнём постепенно, если ты хочешь? — предложил Шастун, будто специально над ним издеваясь. Попов не мог всё это растягивать, скоро Антон возвращался в школу, и правду нужно было ему раскрыть, а пока что он желал получить всё. Но это было неисполнимой мечтой. Шастун поднялся, протягивая ему руку, но Попову всё равно не хватало близости, и он потянулся к чужим губам, впиваясь в них жадным поцелуем. Арсений схватил его за плечи, не собираясь отпускать. Он так привык к этому, хотелось стереть всю их историю и написать заново, но чудесным образом во времени они не могли переместиться, поэтому было, что было. Один поцелуй практически никогда у них не длился коротко, он перерастал во множество других и сопутствовал возбуждению. Сейчас всё пошло по накатанному, а дальше Антон вместо того, чтобы отстраниться, как они решили ещё несколько дней назад, коснулся руками области паха, сжимая член через ткань штанов, но это всё равно сильно чувствовалось. Арсений разрывался между тем, чтобы одёрнуть парня и прекратить всё это, и тем, чтобы продолжить. Ему хотелось второе, поэтому он спокойно толкнулся пахом в чужую ладонь. А ещё две недели назад, он не мог даже представить, что достигнет с этим человеком подобного уровня близости. Арсений старался заглушить в себе голос совести, надеясь, что сближение поможет, но ему и без того почему-то казалось, что он совершает ошибку. Попов был рад, что можно было заткнуть партнёра поцелуем и не давать ему смотреть на свои эмоции, так как там сейчас у него творился хаос, в первую очередь, конечно, в голове и в сердце. Ему было немного некомфортно лежать и просто принимать чужую ласку, и на заботу он хотел ответить тем же, но, к сожалению, не умел совершенно. Ему нужно было долго понимать, как именно это делается, тренироваться, чтобы не бояться показаться Антону ничего не знающим лохом. Попов простонал Шастуну в губы, и мысли, что нужно сдерживаться и вообще вести себя более ограниченно, испарились. Антон улыбнулся на его стон, и парень продолжил. Ради такого он готов был сделать всё что угодно. Чёрт, он не узнавал себя и своё поведение совершенно, и он боялся, что сейчас эту открытость будут использовать. Но это он обычно издевался над людьми, а вот Антона он не знал и ничего утверждать не мог. — Я так соскучился по близости с тобой, Арс. Мне очень не хватало тебя эти дни. Я хочу, чтобы ты был рядом, пожалуйста, ты очень нужен мне. Ты такой потрясающий, милый… — Антон шептал хвалебные оды ему на ухо, а Попов еле сдерживал слезы. Навряд ли бы ему кто-нибудь такое сказал в здоровой памяти. А Шастун, кажется, не понимал, почему на его слова реагируют чуть ли не плачем. Наверное, он думал сейчас, что делал не так? Почему Арсений, который любил комплименты, так огорчался? Парень не стал спрашивать, а просто вновь принялся целовать, и Арсений даже смог расслабиться, а руки Попова потянулись к его штанам, подлезая под их пояс, под резинку белья и прикасаясь к голой коже. Он медленно задвигал рукой в отличие от ритма собственных толчков в чужую ладонь. Антон же плавился из-за горячих пальцев на собственном члене. Сейчас не было сил думать, даже Арсений смог на несколько минут забыться и почувствовать себя идеально. Всё у них в последнее время казалось идеально, но так никогда не бывало. Возможно, сейчас это получилось из-за лжи, из-за вранья всё выстраивалось в неправдоподобную сказку, но в конце злодеев всегда ждала расплата, и Попов понимал, что ему будет очень и очень плохо, вероятнее всего даже из-за самобичевания и ненависти Антона. А он как дебил с каждым днём привязывался к нему всё больше и больше. Попов кончил прямо так, пачкая бельё и прикусывая чужую губу, Шастун тяжело выдохнул и попросил: — Можешь, пожалуйста, быстрее, — его просьбу исполнили, и тогда уже Антон полностью отдался удовольствию. Арсений даже и представить не мог насколько другие люди восхитительны во время оргазма. Или это только Шастун казался таким, дело определённо было в нём.

***

Попов каждый день хотел закончить врать, но у него не получалось. Он не мог отказаться от всех этих прекрасных отношений. Антон каждый раз смотрел на него так откровенно, так крепко обнимал, так нежно целовал, столько всего хорошего говорил, никто бы не смог от такого отказаться. Наступил день икс, день, когда Антону нужно было столкнуться с жестокой реальностью, а Арсению решиться наконец на правду, до этого момента они успели максимально сблизиться и привыкнуть друг к другу. Когда все увидели, что они спокойно стоят рядом и Арсений не пытается Антона убить, они насторожились. Серёжа, приятель Попова, подошёл к нему после первого же урока с претензией. — Что ты крутишься рядом с этим Шастуном? — Серёжа знал про ненависть Арсения и поддерживал его в этом, поэтому сейчас не понимал, что происходит. Попов в школе пытался держать образ. Всё его окружение, даже друзья должны были видеть в нём крутого, поэтому он заставил себя повторить свой отвратительный план. — У Антона пробелы в памяти, я решил над ним пошутить, типа мы встречаемся. Пока что играю роль любящего парня, но скоро я его уничтожу. Арсений очень бы хотел, чтобы его речь услышал Антон, как это бывает во всех дешёвых мелодрамах, и послал бы его сейчас куда подальше, так как он это заслужил. Но Шастун не слышал, и даже его друзья, а точнее друг Дима Позов решил не акцентировать на Арсении внимание, а это значило, что Антон продолжал заблуждаться. На Шастуна смотрели сочувствующе, кто-то с издёвкой, из-за того что Серёжа рассказал всем друзьям, что задумал Арсений. А тот старался не палиться, зажимался с парнем в раздевалке, когда никого не было, приходил к нему домой, насыщая будние Антона и получал в ответ слепое обожание. Его поддерживали, им восхищались, его считали хорошим. С каждым таким словом Арсений хотел сдохнуть всё больше, чтобы не видеть разочарования в глазах Шастуна, когда правда выйдет наружу.

***

— Мне сегодня сказали одну неприятную вещь про тебя, — однажды начал Антон, когда они вернулись из школы. Это Попов взял за правило — провожать парня. Сердце Арсения тревожно сжалось, но вот всё, это был конец. — Какую? — как можно спокойнее проговорил Попов. — Что ты зарываешь свой талант в землю. Почему ты не ходишь в театральный кружок? Арсений всё ещё был напряжён. Это ведь была подводка к его лжи? — А что мне там делать? — неправдоподобно удивился Попов. — Просто я вижу, как ты тянешься к искусству, и ты очень красивый и у тебя есть харизма, многие так говорят, — Антон улыбнулся. И Арсений понял, что это очередной комплимент. — У меня нет времени, — оправдался он, и, чтобы не продолжать этот трогающий за живое разговор, потянулся вперёд, целуя чужие губы. Шастун ответил, тут же переключаясь. Если вначале всё это казалось как-то противоестественно, то сейчас он жил Антоном и любое сближение с ним было таким прекрасным и нужным. Попов не представлял, что будет делать дальше. Чужие руки держали его за поясницу, а он сильнее прижимался к горячему телу Антона. — Не хочу тебя отпускать, — признался он. Шастун всё равно бы не понял смысл этой фразы, восприняв его как своеобразное признание в любви. Антон переместился поцелуями на скулу, спускаясь ниже, и Попов просто пытался впитать в себя каждое из этих мгновений. Он решил, что это будет последний день. Так как уже его и Серёжа подгонял и все остальные ждали этого гигантского скандала. Но скандала не должно было быть. Арсений желал честно признаться во всём Антону наедине, а потом, может, уже разыграть что-то на публику. Шастун медленно снимал с него одежду, испытывая терпение. Касания приносили больше щекотку. Странно, они были вместе всего месяц, а парень уже находил все его эрогенные зоны и все точки на теле, которые заставляли плавиться в чужих руках. Попов несдержанно подавался вперёд, ярко ощущая даже малейшую манипуляцию. Пальцы сжали сосок до лёгкой боли и Арсений прикрыл глаза, тяжело вздыхая. Его ладони переместились на тело Шастуна, даря ласку в ответ. Раньше он так не мог, но постепенно учился, повторял всё то, что делал для него Антон, а ещё вкладывал в это всё реальные чувства. Было сложно признаваться себе, но, узнав этого человека получше, Арсений влюбился прямо до бабочек в животе и дрожи в руках. Он боялся увидеть в этих чудесных глазах, которые сейчас глядели на него так открыто, доверчиво и влюблённо, разочарование. Попов зажмурился, позволяя себе принимать поцелуи Антона, а тот постепенно опускался всё ниже и ниже, вставая на колени. Это было не впервые, и каждый раз Арсений удивлялся, где парень всему этому научился. Он себя чувствовал совершенно неумелым, но он готовился и морально, и физически. Антон же был благоразумным и всегда спрашивал у Арсения, чего он хочет. Сейчас он сжимал задницу Попова, и тот не знал, куда деть себя. Впереди был пронизывающий взгляд и горячий рот с длинным ловким языком, сзади были крепко сжимающие ладони и пальцы, позволяющие себе, возможно, уже слишком многое. — У тебя есть смазка? — поинтересовался Арсений, намекая на продолжение. Антон кивнул на тумбочку, хорошо, что Попов мог сейчас до неё дотянуться и протянуть тюбик Шастуну. Тот на несколько мгновений замялся, а дальше принялся разогревать её на пальцах. Он был слишком внимательным и заботливым даже в таких простых вещах. Его губы оставляли поцелуи на бёдрах, а пальцы подобрались к анусу, осторожно погружаясь внутрь. Попов резко дёрнулся, ощущения были не самыми приятными, но он постепенно привыкал. Если бы он понял раньше, какой Антон на самом деле, он бы не допустил гигантскую ошибку, которая скоро должна была разрушить и его жизнь и жизнь Шастуна. Тот аккуратно разрабатывал его пальцами, уже привычно шепча на ухо какие-то комплименты. Арсению так хорошо было в эти мгновения. Хотелось измениться и заслужить Антона, чтобы наслаждаться подобным всю жизнь, но это была неисполнимая мечта. Три пальца растопыривались внутри, а потом Шастун чуть сместил руку, надавливая на простату, и Арсений неосознанно вцепился в чужие волосы, кажется, не собираясь отпускать. Это было тем, чем нужно. И он уже не мог сдерживаться, принимаясь громко стонать и просить ещё. Антон не стал его мучить, выполняя все чужие желания. Арсений, осознавая, что это в последний раз, отпустил себя полностью, наслаждаясь. Шастун, понимая, к чему всё идёт, положил руку на собственный пах, чтобы тоже прийти к разрядке. Попов на секунду замер, громко вздыхая, и, взяв член в руку, кончил, еле держась на ногах. Антон вынул пальцы из чужого тела, стараясь его расслабить очередной порцией поцелуев. Шастун сам излился с протяжным стоном, а Арсений уже не обращал на это никакого внимания. Он должен был признаться, только вот не знал, сейчас или лучше позже. — Я в ванную, — он отошёл помыть руки от спермы и за одно освежить мысли, возможно, холодная вода помогла бы ему с этим. Так не хотелось портить сейчас момент, но так бы он откладывал и дальше и никогда бы не признался. Вернулся в чужую комнату он с совершенно убитым выражением лица. Решиться было очень сложно, он не хотел терять Антона, но уж такой была жизнь. Может, когда-нибудь Шастун смог бы его простить и они постарались бы что-то построить. — Нам нужно поговорить, — попросил Попов, и парень кивнул, садясь на кровать и показывая рукой, чтобы Арсений занял место напротив. Сам он уже успел очистить себя и одежду влажными салфетками. — Что произошло? Ты выглядишь очень потерянным, — заметил парень, и Арсений сжал зубы, перебарывая желание промолчать. — Прости, я врал, — выдавил Попов. Это было всё, на что его хватило, но он понимал, что нужно подробно объяснить. — О чём? — допытывался Антон. На его лице сейчас вообще не отображались эмоции, и Попова это пугало. — Мы не были вместе. Мы никогда не встречались. Мы ненавидели друг друга, точнее я не знаю, что чувствовал ты, но я тебя ненавидел и постоянно задирал и эта ложь была очередным планом мести, — Арсений тяжело вздохнул, правда наконец вырвалась наружу. — Я хотел прикольнуться и поиздеваться над тобой, но что-то пошло не так. Антон, прости меня за это враньё, но я узнал, какой ты на самом деле человек: восхитительный, добрый, отзывчивый и такой потрясающий, и я правда начал испытывать к тебе чувства. Антон прервал его знаком руки, заставляя замолчать, сам же он собирался с силами, чтобы ответить. Но у него так ничего и не нашлось, поэтому Попов продолжил. — Я с первого дня понял, что лоханулся, и я не знал, как сказать. Я очень боялся потерять то, что между нами было. Шастун сидел бледный, его лоб был наморщен, и чувствовал себя он, кажется, хреново. Конечно, Арсений понимал, что разрушил абсолютно всё. — Антон, — позвал он, надеясь поймать чужой взгляд, — Пожалуйста, скажи, хоть что-то. Хотелось сбежать, как обычно, но сегодня он должен был решить все проблемы и выдержать до самого конца. Антон поднял на него глаза, и Арсений напрягся ещё больше. Там не было обиды, разочарования или слёз. Шастун смеялся, и до Попова начало доходить. Играл не он, играли с ним. Он огляделся в поисках камер или диктофона, но этого здесь, кажется, не было. — Я знал, Арс, я не терял память, — спокойно проговорил парень. — Мне было интересно, как далеко ты зайдёшь. Арсений тяжело вздохнул, он совершенно не представлял, что ему делать. Это тоже было притворство со стороны Антона? Но всё казалось таким искренним. — Ты меня ненавидишь? — спросил он. — Я никогда не ненавидел тебя, Арс, ты мне нравился, и я воспользовался шансом. Ты можешь делать всё как планировал, просто лучше разбей мне сердце, чтобы я не питал ложные надежды, — попросил он и наконец снял маску с лица, теперь на нём была грусть, и Арсений так не хотел это видеть. — Не смогу, Шаст, я не хочу тебя отпускать, — проговорил парень, внутри всё мгновенно успокоилось, больше ничего его не терзало, а ещё разговор, кажется, помогал. — Иди сюда, — Антон раскрыл руки для объятий и крепко сжал Арсения. Завтра им ещё предстояло произвести фурор в школе, вместо скандала демонстрируя всем страстный глубокий поцелуй, который не обошёлся бы без последствий, но это всё завтра, а сейчас можно было насладиться чужой близостью, наконец-то потому что они больше не врали, никого не мучила совесть, и чувство, когда-то интерпретирующееся Арсением как ненависть, оказалось любовью и оказалось взаимным. Он был счастлив, возможно, всё ещё не достоин, но он собирался заслужить всё это рано или поздно. А пока он просто прижимался к Антону и никогда не собирался его отпускать.