Приоритеты

Чон Чонгук — молодой, привлекательный и самодостаточный омега. Любит свою работу, свою жизнь, заниматься спортом. А ещё очень любит мечтать. Мечтать о сильном, красивом и умном альфе. Чтобы полюбил чистой и искренней, так, как в книжках и кино. До порывистых объятий, сладких поцелуев и невозможного трепета в сердце. Чтобы под венец, чтобы долго и счастливо. Долго и счастливо в большом поместье в три этажа с парочкой пушисто-белых самоедов, что играли бы с их как минимум тремя детишками. Долго и счастливо с парой маленьких альфочек и хотя бы одним крошечным омежкой, но чтобы глазки были папины обязательно. А волевой характер в отца. Чтобы долго и счастливо, как в сказке. Так же, как и мечтать, Чонгук любит вкусно поесть. Особое предпочтение отдаёт свежим овощам и сладким, сочным фруктам. Благо есть у него один знакомый, который ими с лихвой обеспечивает уже несколько месяцев. Ким Тэхён — владелец овощной лавки на рынке неподалёку от квартирки Чонгука в пригороде Пусана. Тэхён на самом деле особенный. Всегда ласково и по-интимному нежно улыбается Чонгуку, выбирая из лотков самые свежие и румяные фрукты и складывая их в авоську робеющего от близости омеги. Делает комплименты, пожалуй, часто подходящие к грани откровенного флирта. — Чонгук-щи, как насчёт клубнички? Под стать вашим смущённым красным щёчкам. Тэхён всегда красив, чист и опрятен. Всегда добр, а также явно трудолюбив и старателен. От его голоса у Чонгука замирает что-то глубоко внутри, а потом бьётся о грудную клетку предупреждающей дробью. От его запаха хочется прикрыть глаза и дышать, дышать, пока не задохнёшься. А как Тэхён смотрит на Чонгука? Смотрит с неприкрытым восхищением, и Чонгук не хочет признавать, но также и с вожделением. И выглядит так, что вот-вот сорвётся и сделает первый шаг. А Чонгук этого шага не хочет. Боится. Смотрит в ответ влюблённо, душой желает броситься в объятия Тэхёна и больше его не отпускать. А потом расставляет приоритеты. А как же поместье в три этажа, самоеды и отпуск на Мальдивах? Папа всегда говорил, что гнаться за любовью бессмысленно, если в ней нет выгоды. Много и часто говорил. Очень. Так, что Чонгук и сам в эту истину теперь верит. Поэтому, когда Тэхён делает первый шаг, Чонгук в панике отказывает, случайно или не случайно проронив обидное: — И куда меня сможет сводить продавец с рынка? И всё заканчивается. Это, конечно, больно. А потом ещё больнее. И обиднее. За своё потухшее счастье, которое даже не получило шанса на рассвет. За папу, что годами долбит сына глупой меркантильной демагогией, пытаясь дать Чонгуку шанс на лучшую жизнь. И за Тэхёна, который, видно же, тянется душой к Чонгуку, а получает обесценивание своего труда и чувств. И поэтому, когда спустя неделю Чонгук бежит от метро под неожиданным сильным ливнем и промокает до нитки, под курткой пытаясь спасти рюкзак с ноутбуком, он не домой направляется. А на рынок. Дождём с него смывает последние сомнения, а пронизывающий ветер ему нипочём, ведь изнутри согревают всепоглощающий стыд, разочарование в самом себе и тысячей градусов по Цельсию тлеющее от влюблённости сердце. Чонгук дорогой, которую на всю жизнь запомнит, улочками, кишащими такими же промокшими людьми, добегает до овощного ларька и видит там Тэхёна. Бросается к нему и на полпути ловит его безразличный взгляд. Ноги становятся каменными, а внутри что-то гулко и больно ухает. Опоздал? Но взгляд, направленный на него, всë же теплеет. Чонгук нервно вздыхает и делает шаг. — Прости меня, — без формальных речей, экивоков и объяснений. — Чонгук, — тихо говорит Тэхён, ставя на место ящик с яблоками, — я не богат. Зарабатываю в лучшем случае шестьдесят тысяч вон в день. Живу в такой маленькой квартире, что на кухне негде развернуться. Но знаешь… Подходит ближе и аккуратно касается кончиками пальцев мокрой щеки Чонгука. И он, честно, не знает, слёзы это или просто дождь. — …это всё не так важно. — Знаю, — неловко улыбается Чонгук, шмыгая носом. И ладонь свою поверх большой и тёплой кладёт, вжимаясь лицом и всё же немного плача. Потому что всё ещё стыдно. И по-прежнему страшно. Но спустя время страх уходит, когда он понимает, что его любят. До порывистых объятий, сладких поцелуев и невозможного трепета в сердце. Ведут под венец, и костюм у Чонгука не от «Дольче» или «Виттон», а взятый напрокат. Это не главное. Главное, что самый любимый на свете человек после свадьбы приводит его в свою квартирку. Крошечную, но такую безумно уютную, потому что в ней пахнет домом. И там, на двадцати квадратных метрах на первом этаже с окнами на шумный рынок, Чонгук спустя полгода неверяще смотрит на тест с двумя полосками и гладит по голове Тэхёна. Тот плачет, стоя на коленях, и целует его живот, твердя как в беспамятстве «спасибо» много тысяч раз. Чонгуку больше не нужно мечтать. Потому что спустя десять лет рядом с ним по-прежнему его сильный, красивый и умный альфа. Полюбивший его чистой и искренней, как в книжках и кино. Рядом три сына, два альфы и один омежка с папиными глазками, играют с любимым псом Джеком, которого они подобрали как-то у рынка брошенным и грязным щенком. Спустя десять лет у них небольшой, но хороший домик в пригороде Пусана, и маленький, но успешный бизнес в виде сети из четырёх гастрономов со свежими и полезными продуктами. Чонгуку больше не нужно мечтать и слушать своего папу. Потому что его личное чудо расцеловывает каждое утро в румяные после сна щёки и в миллионный раз признаётся в любви. И обещает, что у них будет долго и счастливо. А Чонгуку не нужно обещать. Он и так это знает. Он расставил свои приоритеты правильно.