《Coffee from my boyfriend》

Год назад. Бруклин. Кладбище Холи-Кросс

      «Как же много людей собралось…», — пронеслось в голове у девушки, стоящей в чёрном одеянии у каменной надгробной плиты. Все вокруг выражали родителям свои соболезнования, но они не могли понять их реальные чувства. Да и не все делали это из чистого сожаления. Не мудрено, такое горе в семье влиятельных людей и ещё им тут подавай на блюдечке с голубой каёмочкой искренние соболезнования! Да сейчас, конечно!       Девушка очень злилась на людей, которые пришли на похороны для того, чтобы получить галочку в невидимый дневник её родителей. Она понимает, что много влиятельных людей алчных и злых. Но чтоб настолько — представить себе и не могла.       День сегодня был на удивление тёплым, по сравнению с прошедшими на этой неделе. Если так подумать: в ноябре такая погода — нечастый гость. А вот в вечер трагедии дождь лил как из ведра. Как будто назло. Нет, скинуть на погоду все несчастья, конечно, можно, но вопрос в том… А стоит ли? Стоит ли скидывать на погоду то, в чём она, по сути, не виновата? А вот это уже хороший вопрос. Но убитая горем ещё совсем молодая девчонка не могла заставить себя признать, что тот, кто только что был опущен под землю, сам виноват. Нельзя было его отпускать…       — Дженни, милая, — подошёл отец с выражением лица, выражающим горечь и вселенскую печаль. — Пойдём, мама просит твоей помощи у машины. Мне нужно отойти, но я скоро вернусь.       — Хорошо, пап. Буду ждать.       Она еще раз взглянула на только что закопанную могилу, смахнула слёзы и направилась в сторону автомобиля, все ещё оглядываясь туда, откуда уходит.       Проходя мимо других памятников, девушка невольно просматривала имена и даты смерти тех людей, что покоились в этом грустном месте. Какие-то могилы были совсем свежие, и Дженни иногда даже узнавала знакомые лица стариков, которые жили поблизости, иногда мелькая среди лиц прохожих на улице чаще всего. Уже ближе к концу кладбища, девушка видела уже заброшенные и никому не нужные могилы. На них лежал кучами опадающие листья, так никем и не убранные.       Дженни любила ходить на кладбище к умершим родственникам, чтобы пожелать им покоя в загробном мире. Но она всегда делала это с тем, кто больше не сможет приходить сюда с ней. Потому что теперь он один из них…       От одного лишь осознания на глаза навернулись горькие слёзы, которые девушка тщетно пыталась остановить. Глаза и так были красными, а лицо опухшим из-за недавней истерики по случаю смерти брата. Абсолютно нелепая смерть. По щелчку пальцев. И всё, небытие. Тьма.       Отвлёкшись от этих мыслей, девушка вернулась в реальность. Подул лёгкий, но холодный ветерок, и она скрестила руки на груди от холода, продолжив свой путь.       Дойдя до машины, Дженни не заметила маму, но заметила одного паренька, который стоял вдалеке от кладбища, видимо, наблюдая за процессом похорон. Она не сразу узнала его: высокий, с кругловатым лицом, тёмными волосами и немного дрожащими руками, он не мог устоять на ногах. Как девушка подумала, скорее всего они подкашиваются. Она вглядывалась в его знакомые черты лица, как… Её вдруг осенило — это лучший друг её брата! Девушка слегка приподняла бровки в знак удивления. «Пока мамы здесь нет, надо бы подойти к нему… Нет смысла в том, чтобы ему стоять здесь одному», — Подумала девушка и направилась в его сторону, посматривая по сторонам и не находя мать поблизости.       Заметив огненно-рыжие волосы и поняв, что девушка направляется в его сторону, он тут же съёжился, потому что не ожидал, что его хоть кто-то здесь заметит и уж тем более подойдёт. Он стоял, засунув кури в карманы своей куртки, в нелепейшем виде: смятая одежда, опухшее лицо, выражающее буквально ничего, кроме горя, растрепанные волосы, которые он постоянно сжимал в руке, когда его охватывало понимание того, что он потерял своего друга. Надёжного товарища. Брата. Того, с кем всегда мог разделить буквально всё. Сейчас он видел женскую копию него, только чуть младше. Она ускорила шаг по направлению к нему, и парень в миг задумался над тем, чтобы скрыться из виду. Он бы не очень хотел показаться перед настолько опрятной (впрочем, как и всегда) Дженни в таком настолько неопрятном виде. Даже в такой момент Дженни выглядела, как мечта: прямые рыжие пряди ниспадали на её плечи, милая овечья шубка (сейчас уже в чёрном цвете. Видимо, купила другую специально для похорон…) подпрыгивала при каждом прикосновении её каблучков к земле.       — Ты здесь. — произнесла она фразу, которая не была похожа на удивление, и тут же посмотрела в его лучистые карие глаза с сожалением. Она знала, что ему тоже тяжело сейчас. Парень кивнул, — Самуэль… Маркус, он…– на глаза вдруг снова навернулись слёзы, и девушка не сдержала их, немного громковато всхлипнув. Прикрыв глаза руками, Дженни пару раз всхлипнула, но, быстро приняв решение немедленно прекратить показывать слабость при Самуэле, утёрла глаза рукавом (благо, она специально не красилась сегодня). Как только она открыла глаза, взглядом уловила движение рук парня напротив по направлению вниз. «Он хотел коснуться меня? Чтобы успокоить? Возможно».       — Я наблюдал за всем этим. Мне жаль. Боже, Дженни, прости меня, правда, прости! Я не должен был просить его заехать за ней… Я… Так корю себя за это, ты бы знала! — в его глазах девушка увидела искреннее раскаяние за то, в чём он не виноват, если так подумать.       Прошло пару минут, которые ребята провели в тишине, полной извинений, и сзади издалека раздался голос матери:       — Дженни! Где ты? Помоги мне здесь, пожалуйста!       Она должна была уже идти к матери, поэтому вдруг неожиданно тихо поблагодарила парня за все, что он сделал в их жизни.       — Что-то не так? Я не понимаю твоих слов сейчас. Причём здесь благодарность за всё?       — Мы уезжаем. Никакого Бруклина больше. Родители чувствуют себя ужасно после его смерти. Я знаю, Маркус не виноват в этом, но пойми и их, — она обернулась и указала рукой в сторону матери, стоящей у машины, а после, заметив, — на отца, стоящего правее женщины. — Думаю, мы уедем на время, но не исключено, что когда вернёмся, тебя уже здесь не будет. Поэтому я прощаюсь навсегда, на случай, если так произойдёт. Прости. Я, — увидев в его глазах нотку удивления и отрицание веры в происходящее, Дженни решила добавить, — желаю тебе лучшего, честно. Постарайся жить дальше. И мы. Мы тоже будем стараться. А ещё…– решила она объявить напоследок, но чёртовы слёзы не отпускали её и снова солёные капли упали на её щёки, покрытые румянами, чтобы придать цвету лица более здоровый вид, — Как он и мечтал, вместо него я заведу собаку. Какую он хотел всегда.       Она видела понимание в его глазах. «Значит, помнит». Она улыбнулась сквозь слёзы. Конечно, он помнит.       — Будь осторожна. И… Не забывай меня, договорились? Я всегда буду помнить о тебе. Даже если мы не будем общаться. Но, давай все-таки, не будем обрывать провода после всего, что нас связывает. Прошу тебя.       Она кивнула головой в знак согласия, мягко прикоснувшись к его левому предплечью, сжав губки и на мгновение прикрыв глаза.       Ушла. Проклиная тот день, когда заснула, не услышав как захлопнулась дверь в её комнату. Когда она могла остановить брата от поездки ночью на мотоцикле, ещё и в такую дождливую погоду. Когда она могла бы увидеть его не в последний раз.

***

      — Извини, что так долго. Я встретила Самуэля и решила попрощаться.       — Он был здесь? И ты даже не пригласила его на ужин? — увидев в глазах дочери, что она не сделала этого, Амелия, конечно, расстроилась, но не так, как от потери сына. Несравнимые вещи. — Ладно, просто возьми часть этих цветов и донеси до могилы брата, — последние два слова дались матери очень тяжело, и Дженни вдруг заметила в глазах матери то, что она пыталась не выпускать наружу. Слёзы. Сегодня в лицах почти всех людей красовались эти солёные капли. Воистину ужасный день! «Как Маркус вообще мог допустить такое?!» Девушку сквозь слёзы внезапно захватила злость на брата из-за того, что тот не подумал, что может случиться такое горе. «Дурак».       Когда все дела на кладбище были сделаны, процессия выполнена, а гости устали, все решили уезжать: кто по домам, а кто на прощальный ужин в качестве приглашенных гостей.

***

      По окончании ужина, Дженни зашла к себе в комнату, закрыла её на ключ, как делала с самого детства, когда ей вдруг становилось грустно, прислонилась к ней спиной и стала медленно опускаться на пол с абсолютно стеклянными глазами.       Больше не было ничего. Ни слез, ни соплей. Просто грусть и тоска по брату. Дженни начала вспоминать все самые запомнившиеся ей моменты. Как он учил её кататься на роликах. Тогда она постоянно падала и у неё шатались ноги. Маркус всегда смеялся над ней, но когда видел её блестящие от слёз глаза, сразу становился серьёзным и поднимал её, снова ставя на ноги. Как они вместе ходили по парку Бруклин Бридж и если мороженое. Тогда Дженни попросила его и он купил своё самое нелюбимое шоколадное мороженое и съел его, показывая сестрёнке, что «Если ты попросишь меня сделать то, что я не люблю или не хочу, ради тебя я сделаю это, потому что люблю тебя так же сильно, как ненавижу этот вкус мороженого». Ещё когда всей семьёй Маркус и Дженни ездили к бабушке в деревню и сажали цветы. Братца тогда заставили это делать, чтобы он не убежал к друзьям, оставив сестру одну на время, пока взрослые были заняты и не могли за не присмотреть. Ей было тогда всего семь. Но она ещё помнит об этом случае. Помнит, что тогда они вышли из полисадника все в грязи и мокрые, зато цветы выросли красивые.       Девушка встала, подошла к столу и нашла их совместный альбом. Те фотографии, которые были внутри, она будет хранить как лучшие их фото, как воспоминания, от которых нельзя избавиться или забыть.       Лирическое отступление от автора: Она отпустит его, но, может, все-таки сейчас мы разрешим ей сильно погрустить?