《Coffee from my boyfriend》

.      — Послушай, как насчёт того, чтобы сходить со мной в кино завтра?       — Это свидание? — спросила Дженни, оторвавшись от десерта.       — Считай, что да. Мне нужно будет уехать на пару пару недель в пригород к родственникам, поэтому я зову тебя именно сейчас.       — Оу, — воскликнула девушка, — а что-то случилось или ты наведаешься к ним просто так?       Парень рассказал ей о том, что в их семье сейчас небольшие проблемы, касающиеся развода его тётки с мужем. Так что он хочет провести немного времени с семьёй. Пока есть такая возможность. Договорившись о встрече, они разошлись на перекрёстке перед институтом. Брэдд ушёл домой, а Дженни решила пройтись по лавкам с цветами. Все, что были дома — завяли. И сегодня ей приглянулся букет из пионов и гипсофил. Идеальные розовые бутоны первых цветов были пышными и не сильно раскрытыми. Вторые же отдавали сиреневым оттенком, хорошо сочетающимся друг с другом. Вдруг неожиданно раздался телефонный звонок.       Ого, мне редко кто звонит… Мама? Зачем это я ей понадобилась?       Она поднимает трубку, с небольшим волнением произнося «Да, мам». Обычно Амелия не созванивается по будним дням. Все её рабочие дни забиты с утра и до самого вечера. Неужели произошло что-то очень нехорошее?       — Милая, мы так давно с тобой не виделись, — тёплым голосом приветствует девушку мать. — Как ты? У тебя всё хорошо?       — Да, всё просто супер. Ты чего это отклоняешься от системы? Уже закончила работу?       — Ах, я решила сегодняшний день посвятить другому делу, поэтому спихнула всё на секретаршу. Пускай сегодня поработают без меня.       — Что за повод?       — Приезжай в Нью-Джерси. Сегодня.       Что?! Прямо сейчас? Но… Я же совершенно не готова к такому повороту событий. У меня всё-таки были планы…       — Супер, я уже бегу домой и звоню Крису. Он поедет со мной.       — До встречи, малышка!       Прибежав домой, девушка тут же стала собирать сумку на три дня вперёд, захватывая переноску для Барти. Вещи из шкафа сыпались на пол и чаще всего мимо сумки. Уже стоя у погода она сумбурно набирала номер друга, быстро рассказывая ему, куда они должны поехать прямо сейчас. Через несколько десятков минут Кристофер уже стоял у порога с букетом красивых ярко-алых длинных роз. Дженни не поняла, кому и зачем адресованы эти прекрасные цветы, но так как они не были вручены ей, то было логично предположить, что, скорее всего, они были предназначены для её матери. Поставив все сумки и Барти назад в машину, девушка села спереди.       — Пристегнись, котёнок. — Она явно не услышала друга, будучи глубоко в своих мыслях. — Эй…       Следующее движение Криса заставило её непроизвольно сжаться, забившись в угол между сиденьем и дверью. Корпус мужчины наклонился по направлению к девушке, а рука его потянулась к плечу. Ловко пристёгивая ремень безопасности, он отодвинулся и завёл машину.       Это не заняло много времени. Его тачка разогналась со скоростью испуга сидевшей рядом рыжей девушки. До места назначения без учёта пробок на дороге оставалось ехать около двух часов.       Уже скоро донесся тихое посапывание. Голова девушки упала на окно, каждый раз ударяясь о него на кочках. На первом же светофоре Кристофер, остановившись, снял с себя чёрный пиджак от надетого на него идеального брючного костюма и подложил его межжу девушкой и стеклом.       Потерпи немного, мы почти доехали!       Усмехнулся парень, заворачивая за угол.       Ещё час просидев в салоне машины после прибытия, Дженни проснулась, спрашивая сонным голосом:       — А когда кушать будем? Я голодна…       — Эх ты, соня, давай вылезай, у нас для тебя сюрприз.       — Сюрприз? Это ещё в честь чего? Как будто у меня сегодня день рождения! — и тут она замолчала, в голову ударило осознание. — Подождите…       На лице девушки засияла улыбка. Она поняла, что сама больше времени уделяла чувствам и эмоциям от встреч с новым знакомым, поэтому вышло, что она даже забыла про собственный день рождения. Было приятно получить в подарок от близких подобное поздравление. Кристофер вышел из салона и, обойдя машину, остановился со стороны её открытой двери, подавая руку, чтобы она вышла. Застёжка ремня отскакивает вверх, возвращаясь на своё законное место. Протянутая рука принимается более маленькой и её ведут в сад, который мама обустраивала много лет, пытаясь сделать то, что задумывала изначально. Вишнёвые деревья были украшены гирляндой со звёздочками, кусты роз идеально острижены, а дорожка, ведущая в летнюю беседку, смастерённую отцом, скошена настолько ровно, что казалось, будто ты идёшь по новой ковровой дорожке. И вот из-за веток елей показывается беседка из дубовых досок. Мама суетится у стола, расставляя блюда, пока папа разжигает мангал и накладывает мясо на решётку.       Девушка замечает, что Барти бежит к родителям со всех ног и недоумевает:       Как он выбрался из переноски?       И прямо перед её глазами пробегает полуторагодовалый малыш, которого девушка тут же узнаёт. Леон. Крёстный сын Дженни, который ей почти как родной. Его мать — двоюродная сестра девушки, которая не особо заботится о своём ребёнке. Эта обязанность ложится на плечи Дженни уже второе лето и даёт Амелии отдохнуть хотя бы эти три месяца календаря. Некоторое время назад у девушки уже возникали мысли о том, чтобы забрать дитятко к себе и воспитывать его самостоятельно, с учётом того, что сестра была лишена родительских прав. Маленький Лео встретился со взглядом крёстной и уже через мгновение в его маленьких серых глазках можно было увидеть восторг и радость встречи. Он побежал по направлению к ней, и девушка, подхватив мальчика под руки, закружила его вокруг себя, крепко обнимая.       — Малыш, как я рада тебя видеть! Прости, что так редко провожу с тобой время. Буду исправляться.       На лице ребёнка появилась широкая улыбка, сопровождающаяся громким смехом. Кристофер выхватил ребёнка из рук и что-то шепнул ему на ухо, после чего вместе с ним ушёл прочь из сада. Недоумевая, что вообще происходит, девушка всё же дошла до беседки и поприветствовала родителей. Они накинулись на неё с объятиями, полными тепла и любви.       Торжеству начало было положено. Но ни одного ушедшего некоторое время назад мужчины нигде не было видно.       Из-за угла показывается Лео, который наблюдает за воздушным шариков в своих ручках, а после и Кристофер с букетом и тортом в руках. На нём двадцать свечей. Много. Маме было столько же, когда она начала встречаться с отцом.       Почему у меня возникли именно эти мысли? Причём тут отношения вообще?       — С днём рожденья те-е-е-бя, с днём рожденья те-е-е-бя, С днём рожденья, наша Дженни-и-и. С днём рожденья те-е-е-бя-я. — хором спели самые близкие люди в её жизни.       Малыша она подхватила на руки. Посмотрела на свечи в торте.       — Котёнок, загадывай желание и задувай!       — Поверь мне, сладкий, я знаю эту процедуру! — посмеиваясь произнесла именинница. И разом потушила все огоньки. Все начали хлопать в ладоши и Лео постарался присоединиться к ним. На эту картину можно было смотреть вечно. Искренняя мама, чуткий папа, прекрасный крестник, лучший друг, любимый пёс. И она. Сверкающий взгляд, изящное платье, широкая улыбка, тёплые объятия и любящее сердце. Сочетание всего этого даёт лишь один вывод: эта девушка просто прекрасна.       Кристофер сидел напротив Дженни, подперев голову рукой. Он думал о ней. О чистой душе перед ним. С лицом ангела и душой ребёнка. Девочка, за которую ему захотелось заступиться в детстве, сейчас стала взрослой. Самостоятельной. Счастливой, но несчастной. Ему хотелось обнять её и никогда не отпускать.       Этому состоянию в его сердце было лишь одно-единственное объяснение. Он влюблён. По уши. Вечно думал о ней, заботился, мечтал просыпаться вместе. Мальчик вырос.

***

      Прошло ещё около часа, прежде чем мама ушла укладывать малыша Лео спать. В беседке остались лишь двое. Дженни и отец. Они разговаривали о жизни. Всего понемногу. Как дела на работе, как дома, как учёба, что на личном. Ответы дочери были слишком монотонными. «Отлично», «Всё так же», «Справляюсь», «Пока никого». Но единственный вопрос, поставивший запятую в разговоре это: «Ты уже думала о том, чтобы забрать Лео?».       Чт…       Я даже не думала об этом… Это странно? Я плохая крёстная? Почему я реально не задумывалась над этим?       — Ну… Я… Ах, нет. — тяжёлый выдох. — Но сейчас я осознаю, какая на мне должна лежать ответственность. Я отсудила его у сестры, но… Это неправильно, что я ставила его маме?       — О, нет, конечно нет. Ты была молода. Ещё не встала на ноги. Это нормально, доченька. Сейчас ты уже взрослая и действительно могла бы позаботиться о ребёнке. Не считай себя нехорошим человеком. Ты не такая. Просто именно сейчас ты и вправду могла бы заняться его воспитанием.       — Да, думаю, ты прав, папа. Но я сомневаюсь…       — В себе?       — Угу… Я боюсь не справиться. Это гигантская ответственность. Вдруг я воспитаю его не так, как стоило бы? Избалую? Буду слишком опекать?       — Ох, как же я тебя понимаю. Мы с твоей матерью тоже были не слишком взрослые, когда родился Маркус. Мы так же боялись не справиться с ним.       — Дорогая, он чертовски прав…       Мама приблизилась к беседке так незаметно, что ни один из беседующих её не заметил. Она присела возле отца, взяв его за руку. И нежно посмотрела на дочь.       — Ты права. Ты можешь не справиться. И мы боялись этого. Страх — это нормально! Но что важнее — ты можешь попробовать его преодолеть. Разве не лучше смотреть страху в лицо? Если сейчас не сможешь начать, никогда тебе не будет хватать на это сил и смелости. — Женщина прижалась к плечу своего мужа. От этой пары исходило неимоверное тепло.       — Я даже не знаю, как мне лучше поступить… Пойду пройдусь.       Стало очень холодно, так что девушка приняла решение зайти в дом и немного поразмышлять внутри. В гостиной было тепло. Камин был растоплен. На стенах висело множество фотографий. На одной из них вся семья Эверни лежали в снегу, делая снежных ангелочков. На второй Маркус стоит рядом с сестрой на праздновании в честь своего повышения на должность сержанта полиции. А третье фото было сделано в день годовщины свадьбы родителей. И ещё куча фотографий. Все разные. Люди, снимки, ситуации, взгляды, локации…       Накатила внезапная грусть. И осознание. Маркус мёртв. Его не вернуть. Он научил её проявлять любовь к близким, смеяться искренне, готовить лучшие в мире бутерброды, которые он просто обожал, но главное… он делал её счастливой. Говорил всегда, что это не стыдно, это может не только он, это называется жизнь. Но сейчас Дженни поняла и приняла, что он в прошлом. Отпустила. Улыбнулась.       — Котёнок, ты чего тут? П-почему ты плачешь? Эй.       — Крис… — слёзы сами собой действительно появились в её глазах. — Я наконец отпустила его.       Друг сразу же понял, о ком говорит Дженни. Так что без лишних слов и движений просто подошёл к ней, протянув руки к её нежным щекам. Убрав волосы, частично залитые слезами, он аккуратно коснулся её лица, стерев солёные дорожки. Девушка ни разу не подняла на него глаза, зная, что он поймёт причину. Кристофер нежно коснулся талии Дженни, стараясь не пересечь черту и случайно опустить руку на миллиметр ниже. В то время, как сама она потянулась вверх к шее парня, приподнявшись на носочках.       Время замедлилось. слышны были только редкие всхлипы, раздающиеся всё тише и реже, пока они совсем не прекратились. Пару минут спустя девушка вдруг произнесла:       — Хочу к Лео.       В комнатке, уютно обставленной игрушками, милыми шкафами и детским креслом, стояла детская кроватка, внутри которой мирно сопело одно малюсенькое чудо, размером с цыплёнка.       Так вот какое оно. Счастье. Осознание ударило в голову. Руки затряслись от волнения разбудить маленького. Дженни прикрыла руками глаза, умиляясь.       Нежно взглянув на ребёнка, снова появились вопросы, волнующие девушку всё больше и больше. Я справлюсь? Может, пока рано? А как мне зарабатывать на жизнь с Лео на руках? С кем он будет, если я буду занята? Боже…       Кристофер дотронулся до плеча подруги, как бы поддерживая её. Вздох. Рука девушки тянется к телу дитя, поглаживающими движениями по животику, она будто успокаивала саму себя. Он реален, не игрушечный, но такой маленький. И чувство, что ответственность за его жизнь должна быть в её руках, страшила.       — Как же быть?