Возвращение господина на цветущую сакуру

Раняя весна принесла с собой холодные дожди, нежный свет солнца, озаряющее молодые волоски зеленой травы, что была нежнее чем шелк, и высокое небо, в котором, словно карпы кои, иногда проплывали белые облака, размахивая плавниками. Но сейчас погода сжалилась над растениями, а не людьми, что готовили и клеили украшения для ханами. В воздухе уже чувствовалась та весенняя нежность, что приходит с началом марта и сходом снегов, но зима хотела напомнить о себе еще один раз. Оставшись один на один с документацией и целой подготовкой к столь важному мероприятию, главный помощник императора перечитывал каждый закон раз за разом, стараясь все организовать. Младшему наследнику престола не сиделось на месте, и тот уехал с его господином на переговоры. Тихий стук гэта раздавался в одном из коридоров дворца, который вел на улицу. Шелковое кимоно, траурного черного цвета скрывало все тело, вплоть до шеи. Аккуратный фиолетовый зонт лежал на плече, чуть придерживаемый рукой. По бумаге сёдзи тихо бились капли слабого дождя, приносящие с собой свежесть и спокойствие. Это был неповторимый ритм сердца природы. Капли бегали по листьям траве, играя в салки и после спускаясь на землю. Открыв двери, в помещение проник прохладный ветерок, чуть поднимающий полы и ленту кимоно. Облака были светлыми и нежными, укутывая солнце в свою мягкость и рассеивая его яркие лучи. На сливе уже набухали почки, в ожидании, когда лепестки наконец освободятся от заточения. Спустив на дорожку из белого песка, тихо шаркая ногами, советник подошел к одному из деревьев. - Уме уже вот-вот оживет для нашего взора... Надобно спуститься в город, проверить, как идет подготовка.. Обломив одну небольшую веточку, он отправился по дорожке вниз с холма к голубятнику. Рядом со строением росли низкие кусты рябины и шиповника, что только выпускали свои листья, украшая пока пустоватую лужайку. Аккуратные клетки с птицами стояли в крепком корпусе из сливы. Птицы курлыкали и ворковали между собой. Счи опустил зонтик на небольшой столик, что скромно стоял рядом под навесом, оставаясь сухим почти во все времена.Изъяв из рукава кимоно лист бумаги и верёвочку, Киллер отломил кусочек угля из небольшой коробочки и начал писать свое сообщение. « Мой дорогой Император, смею обратится к вам с хорошими новостями. Ваш покорный слуга выполнил всю вашу работу, имею дерзости, чтобы упрекнуть вас в отсутствии. Жители волнуются, работают менее эффективно. Надеюсь, что вашему брату понравится в гостях так, что он останется у них, да на подольше. С почтением, ваш главный советник и помощник, Киллер Сатсужин-Счи. (Прошу вас, не пропустите начало, Уме скоро проснётся, ради нашего взора)» Письмо было аккуратно сложено лотосом, и лишь один человек знал, как его развернуть, не порвав бумагу в клочья. Проведя пальцами по табличкам под дверцей у птиц, вычитывая иероглифы. Найдя название нужного государства, он ловко открыл дверцу и быстро выхватил оттуда птицу, всполошив остальных, но не выпуская. Вытягивая испуганное животное, сердце которого билось в ритм дождя, парень закрепил на его лапке бумажный цветок и веточку уме. Стоило ему лишь слегка ослабить хватку, как голубь вырвался и громко хлопая крыльями умчался ввысь. Перехватив зонт обратно в руки и скрывшись под ним от влаги, он пошел в город, рассматривая окружающие его холмы. Зеленые, еще клейкие листочки блестели от влаги, собирая воду около бутонов сливы, нежно омывая их. В далеке, где-то в 50 ри от него, показался голубой краешек неба. Ничего из красот не тонуло сердце советника, лед был столь прочен, что даже один из важнейших праздников не мог ничего с ним поделать. Крупный город встретил его пустынными улочками и украшениями: повсюду висели талисманы, оригами цветов, фонарики и сименаме, украшенные лентами сиде. Местные крестьяне, увидев фиолетовый зонт, страшились чиновника и почтительно скрывались в своих домах, но не все люди попрятали свои глаза за сёдзи. Многие сидели под навесом из тряпок, готовя, отбивая тесто и муку, крася и шлифуя маски, нацеленные на отпугивание ёкаев. На столиках лежали различные данго, дораяки, дынный хлеб, моти и стаканы с чаем матча. Дети иногда пробегали мимо него, хватая сладости со столов родителей и жадно набивая ими рты. Дождь кропил все слабее, теряя свои силы.Где-то мелькнули лучи яркого солнца, играющее в каплях на листьях и зданиях, и город стал подобен шкатулке с самым дорогим и блестящим бисером. Везде бегали солнечные зайчики, радуя местных. Некоторые, собравшись вместе распевали народные песни, посвящённые сакуре. Кто-то читал самописное хокку так громко, что смог собрать вокруг себя толпу. Медленно плывя среди людей, подобно черному лебедю в мирном озере, он удалялся все сильнее от дворца, пока на горизонте не замаячила кузница. Горн ярко пылал в темноте. Оранжевые отсветы мерцали на старой бумаге; на железных крюках блестели инструменты. Пахло раскаленным металлом и угольной пылью; незаконченные орудия ждали своей очереди, а завершённые - блестели, словно белой луне в реке. На стенах и в ящиках красовались разные творения: небольшие ножи, кастрюли и сковороды, молотки и косы. На столе лежал сверток бумаги, что сильно выделялся своей чистотой. Киллера приветствовал шум пара от закалки металла. - Каиджия, я пришел за тем, что ты мне задолжал. Мужчина повернулся к нему. Лицо его, лоснящееся и красное, пылало жаром. Крепки руки опустили лезвие катаны к остальной партии, и, обтерев руки об кожаный фартук, он взял в них сверток. Кузнец почтенно склонился, протягивая чиновнику его заказ - Все выполнено в лучшем виде, как вы желали. Даже рукояти выполнены из ветвей священной яблони, а кромка лезвия покрыта лунным серебром. Белая, тонкая рука, пальцы которой походили на спицы, легла на бумагу, забирая себе сверток и спешно его открывая. В соломе лежали три прекрасных клинка. Одинокой айкути казался огромным рядом с двумя кайкенами, но стоило оказаться ему в руке, Счи был приятно удивлен его удобностью. Сорвав со своей головы белый волос, его небрежно кинули на режущую часть клинка. Волосок рассекая с лёгкостью, от чего в глазах советника мелькнули недобрые, о крайне задорные огни. Вернувшись в дворец, Киллер довольный отправился к себе в покои, незаметно нося в рукавах холодное оружие