Всё ещё не боишься?

      Это видео он не нашёл случайно. Не было такого, чтобы он переходил от одного рандомного ролика к другому, в попытке чем-то себя занять. Нет. Видео ему показали целенаправленно. Вот только зачем? Какой реакции хотела добиться от него провокаторша? Смутить? Или… Или что?       Она специально промотала видео, чтобы не заставлять его смотреть невинное начало, но всё равно чуть-чуть не угадала с таймингом, и Сашу окутал хорошо знакомый тихий голос, рассказывающий прописную истину о том, что даже работая со смертью, нельзя забывать о жизни. Тем неожиданнее стал последовавший вопрос журналистки. Олег не смутился. Его мальчик! Саша вообще с трудом представлял, что могло бы смутить его братца. Ещё бы. Было с кого брать пример! Самого Сашу провокационные вопросы только забавляли. У Олега же, они не вызывали даже такой эмоции. Вот и на видео Олег спокойно развернулся и пошёл в комнату, демонстрировать тот самый диван под повторяющиеся так и этак вопросы журналистки. Отвечал ей коротко и однозначно. А чего она ожидала? Провоцировала Олега на откровенность? Так он и так без стеснения выболтал то, о чём люди на камеру стараются не говорить. Она, обманутая откровенностью, хотела подробностей и деталей? Красок? Но тут явно просчиталась. Диктором порно-рассказов Олег явно не нанимался. А отбиваться односложными фразами мог хоть полдня. Уж Саша-то знал.       Но упорная журналистка не сдавалась:       — Потерять девственность у брата дома. Каково это?       — Необычно. Необычно потерять девственность у брата дома. Я не знаю даже, знает он об этом или нет.       — Это секрет? — заговорщицки прошептала журналистка, будто обещая сохранить его тайну. Как же.       — Да нет, не секрет. Может и знает. Я не помню, чтобы мы это обсуждали с ним.       На этой оптимистичной ноте видео закончилось. Саша улыбнулся и вернул телефон владелице.       — Ты знал? — нетерпеливо спросила она.       — Нет, — так же улыбаясь, ответил Саша и пожал плечами, мол, а что тут такого — личная жизнь Олега — это его личная жизнь.       Судя по разочарованному лицу журналистки, она хотела услышать что-то другое. Или реакцию более бурную. Может, она предполагала, что Саша разыграет из себя ханжу и выскажется в стиле: "Фу! На моём диване!". Но все мы тут люди взрослые. С какой бы стати Саше запрещать Олегу секс? Он и сам-то монахом никогда не был.       Или…       Вариантов множество. Гадать смысла не было.       Журналистка, разочарованная отсутствуем бурной Сашиной реакции, ушла, оставив его наедине со своими мыслями.       А ведь Олег даже не соврал.       Утаил самое важное, да. Но ни словом не соврал. Ведь, действительно, они это не обсуждали. Никогда.       Сколько же лет прошло?       А Саша помнил всё в деталях. Так, будто случилось только вчера ночью.       Потасовка на диване началась по самой банальнейшей из возможных причин — из-за телевизионного пульта. Вернее, дурацкой попытки друг друга переспорить и настоять на своём. И уже как следствия — попыток вырвать пульт друг у друга. Он, в итоге, ускакал куда-то под диван, от удара потеряв крышку и батарейки. Увлёкшиеся парни, впрочем, заметили это далеко не сразу.       В какой-то момент Саше удалось скрутить Олега, завернув ему руку за спину и уткнув щекой в диванную подушку. Он ещё и сверху на его спину навалился, прижимая собой гневно сопящего младшего брата к дивану, демонстрируя превосходство. Это опьяняло. Это будило хищника. Что-то внутри — тёмное и первобытное — требовало добычи. Вот только быть покорной жертвой — это не про Олега. И если вырваться не получалось, то хоть ехидство у него было не отнять. А ещё он умел прикинуться паинькой. Милой лапушкой. Такого обижать или подозревать в чём-то нехорошем становилось как-то… совестно.       — Ты либо пользуйся моментом, либо слезай с меня, — ехидно посоветовал Олег, разом обмякнув, а, когда Саша в ответ машинально чуть ослабил нажим, взбрыкнул, скидывая его в бок.       — Чего? — изумился Саша, но развить успех ему не позволил, перехватив и вторую руку и прижав оба Олеговых запястья к его же пояснице.       — Помнится, ты обещал меня выпороть при первой же возможности, — разочарованно прошипел Олег, продумывая стратегию выпутывания из западни и явно стараясь отвлечь старшего брата дурацкими разговорами. По опыту он знал, что при должном старании это вполне может сработать, — Поза вполне подходящая.       Саша рассмеялся, ругая собственную фантазию за привидевшейся ей пошлый смысл. А потом хмыкнул, решив, использовать оружие Олега против него самого. Саша, старательно удерживая пленённые запястья, уселся Олегу на бёдра и склонился к его уху, прикрытому растрепавшимися от возни и чересчур отросшими за последние полгода волосами.       — Знаешь, — прошептал Саша на ухо, — Есть более действенные методы воспитания.       — Это какие? — ехидно уточнил Олег.       Саша хмыкнул. Либо пойманная в когтистые кошачьи лапки птичка не понимала, во что с ней играли, либо… пыталась играть сама. Ну что ж, так интереснее. И спешить некуда.       — Ты знаешь, моя фантазия безгранична. А ты сейчас в моей власти, — напомнил Саша.       — Я должен испугаться? — страха в голосе Олега не набралось даже на миллиграмм.       — На твоём месте я бы боялся.       — Можем поменяться, — предложил Олег, заставив Сашу рассмеяться.       — Ну нет. Меня всё устраивает.       И легонько, на пробу прикусил краешек ушной раковины, а потом подул на увлажнившийся участок. И тут же почувствовал, как напряжённое тело под ним поёжилось.       — Всё ещё не боишься? — мурлыкнул Саша, добавляя в голос томные нотки.       — Не-а, — весело откликнулся Олег.       Чуть отстранившись, Саша перехватил запястья брата одной рукой, а второй осторожно пробрался под его футболку. Огладил тёплую кожу поясницы, поднялся вверх, скользнул на бок и проследил бугорки рёбер.       — А так?       — Я щекотки не боюсь.       Саша хмыкнул и отпустил руки брата, но тут же потянул его за плечо, разворачивая на бок, чтобы можно было заглянуть в лицо. Игра всерьёз его увлекла. Азарт поднимался в душе. Хотелось разведать территорию, нащупать границу. Понять пределы. Изучить Олега. Как долго он сможет поддерживать эту игру. Как далеко отважится пойти.       Каким соперником станет.       Олег смотрел в глаза брату. Прямо. С вызовом.       Это даже было немного забавно. Саша привык считать младшего братишку ребёнком. И, похоже, не заметил, когда тот решил, что может тягаться со взрослыми и опытными.       Саша показательно оскалился, обнажая клыки. А потом прикусил местечко, где шея переходит в плечо. Олег зашипел, как раскалённый уголь, на который плеснули водой и пригрозил:       — Отравишься. Расстройство желудка — очень неприятная штука.       Ершистость только добавляла азарта.       Это возбуждало.       Саша поднял голову, замирая у самого лица, давая брату возможность отшатнуться.       — Начинай бояться, — посоветовал Саша шёпотом, обдавая губы брата собственным дыханием.       Но тот упрямо остался на месте. Даже не дёрнулся. Лишь губы дрогнули в намёке на усмешку.       — Мне не страшно, — так же тихо шепнул он.       И Саша поддался тёмной волне, захлестнувшей здравый смысл.       Он поцеловал намеренно грубо. С напором. Сминая губы. Но пока ещё не пытаясь вторгнуться языком в чужой рот. Как последний шанс отступить. Или как предупреждение, что следующей своей атакой сметёт его волю уже подчистую.       На поцелуй Олег не ответил. Да Саша и не ждал ответа. Но и спокойного взгляда после тоже не ждал. Олег вздёрнул брови, отчего его взгляд приобрёл непередаваемо скептическое выражение.       — Я должен бояться этого?       — Играешь с огнём, — предупредил Саша и, словно в противовес своим угрожающим словам и тону, нежно погладил тыльной стороной ладони Олега по щеке. А потом вновь поцеловал. Совсем по-другому. Мягко. Сладко. Дразняще. И Олег поддался на провокацию, потянувшись к нему, приоткрыв губы. Впуская. Позволяя. Это не было похоже на завоевание. Скорее на осторожное исследование новой, ранее неизведанной территории.       В противовес этой нежности в душе Саши пылал беспощадный огонь. Но не разгонял тьму, а, казалось, делал её гуще и существенней. А остатки разума и моральных установок превращал в пепел.       Как бы он себя повёл, оттолкни Олег его сейчас? Наверное остановился бы. Да, остановился бы. Он бы понял, если бы брат, оскорбившись, попытался съездить ему кулаком по лицу. Уклонился бы, конечно же, но перевёл бы всё в шутку.       Олег не протестовал.       Позволял целовать себя глубоко и чувственно. Откинул голову, открывая доступ, когда Саша спустился поцелуями на его шею. Доверчиво подставил горло под чужие губы.       — А если?.. — Саша аккуратно, не вжимая зубы в нежную кожу, обозначил укус в области кадыка.       — Ну уж я-то знаю, что ты не вампир, — голос Олега Саша прочувствовал буквально губами, — На прошлой неделе сколько стаканов молока с чесноком выпил?       — Зато ты, похоже, вампир, — усмехнулся Саша, — То молоко вместе со мной пить отказался.       Саша внимательно смотрел в глаза. Искал там протест. Непонимание. Отвращение. Что угодно. И находил лишь вызов. Младший брат упорно не хотел сдаваться. Не просил пощады. Не требовал остановиться и прекратить зашедшую слишком далеко игру.       Дышал только учащённо. И прожигал Сашу упрямым взглядом.       И никак не отреагировал, когда Саша медленно задрал на нём футболку. Только вздрогнул, когда губы коснулись живота. Саша втянул кожу в рот, оставил след. Метку. Доказательство. И медленной цепочкой поцелуев двинулся вверх, пока не упёрся в ткань. Отстранился и чуть приподнял расслабленного и не желающего ему в этом помогать Олега, видимо решившего, что, если уж старший брат собрался применить на нём какие-то странные непедагогические методы, то пусть всё сам и делает. Стянув с Олега и отбросив в сторону футболку, он вновь заглянул ему в глаза. Зрачки расширились, затопив всю радужку. Делая его взгляд тёмным. Зловещим. Порочным.       Возбуждённым.       Саша как-то разом осознал собственное вполне физическое возбуждение. Которое уже давно перекрыло, переплавило весь азарт. А ещё он осознал, что с братом, похоже, творилось то же самое.       Он стянул футболку и с себя. И тут же, не столько из-за нежелания напугать Олега, сколько не давая себе самому до конца осознать происходящее, обнял его, прижался обнажённой разгорячённой кожей к коже. Накрыл его губы своими. Вновь жадно. Нетерпеливо. Но не грубо. Олег тут же попытался перехватить инициативу в поцелуе. Упрямый. Не желающий сдавать позиции даже сейчас. Или, скорее, именно сейчас он наконец дождался шанса их укрепить. И Саша позволил.       Стаскивать с Олега штаны и одновременно целоваться было неудобно, но Саша справился. А потом замер, вновь пристально посмотрел в глаза. Он понимал, что это последняя черта. Знал, что последует дальше. А понимал ли Олег?       — Страшно? — хрипло и вполне серьёзно спросил Саша. От ответа зависело многое.       От ответа зависело всё.       Олег криво, нервно улыбнулся. Но голос не дрогнул:       — Я всё ещё тебя не боюсь.       Чмокнув покрасневшие, чуть припухшие от откровенных поцелуев губы, Саша дотянулся до тумбочки и вытащил из ящика заначку. Олег проследил за его рукой и предмет, зажатый в Сашиных пальцах, рассмотрел, но ничего не сказал.       И сбежать не попытался.       Позволил вновь перевернуть себя на живот.       Что делать дальше, Саша знал. Опыт был. Пусть и не с парнем. Но он справедливо рассудил, что вряд ли в данном случае процесс будет сильно отличаться. Вот только… смазки на презервативе будет явно недостаточно. Прикинув, что можно использовать за неимением лубриканта, и где оно лежит, Саша поцеловал Олега в поясницу и предупредил:       — Пять минут.       Роясь в аптечке, Саша одновременно боялся, что, вернувшись, обнаружит запертую дверь и крохотными остатками здравого рассудка желал этого. Но Олег обнаружился на прежнем месте, только подперев голову кулаком, смотрел на дверной проём. При появлении Саши вновь улёгся, утыкаясь носом в подушку.       Раскатав по члену презерватив и щедро смазав его найденным кремом, Саша честно предупредил:       — Будет больно.       — Не боюсь, — приглушённо донеслось из подушки.       Входить пришлось медленно и осторожно. И замереть, борясь с собой и с желаниями собственного тела. Олег в ответ на проникновение сжался и болезненно зашипел.       — Расслабься.       — Да иди т…       — Уже вошёл, — перебил Саша, не дожидаясь витиеватого посыла.       Олег фыркнул, но тут же затих.       — Расслабься, — уже мягко, мурлычуще попросил Саша и ласково огладил ладонями напряжённую спину, — Я не двигаюсь. Жду, — он оставил несколько лёгких поцелуев на плече, — И буду ждать. Когда будешь готов.       Это было пыткой. Горячее, узкое обхватывало его. Побуждало двигаться, наращивать скорость. Но нельзя было даже шевельнуться. Приходилось кусать губы и терпеть. Наконец, спина под гладящими руками перестала напоминать твёрдый неподвижный камень. Мышцы постепенно расслабились. Саша аккуратно, на пробу двинул бёдрами. Олег больше не зажимался.       Толчок. Ещё толчок. Медленно. Сводяще с ума медленно. Толчок. Ритм своеобразный. Не подводящий к краю, а лишь сильнее распаляющий. Саша уткнулся носом в загривок Олега, прижался губами, да так и остался в этой позе, медленно, ритмично двигая бёдрами.       — Не могу больше! — сказал Олег, и внутренности словно жидким азотом обдало. Саша разочарованно застонал, по инерции сделал ещё один глубокий толчок и всё-таки остановился.       — Я дышать так не могу, — пожаловался Олег.       До Саши медленно, сквозь пелену возбуждения и внезапного разочарования дошёл смысл его слов. Он аккуратно приподнялся на локтях и, потянув Олега за собой, перекатил их на бок.       — Так лучше? — хрипло спросил Саша, боясь услышать в ответ короткое "нет" и требование немедленно всё это прекратить.       — Да.       Саша просунул руку Олегу под голову, а второй приподнял его бедро.       — Положи голень мне на ноги, — попросил он, — Удобней будет.       Олег на удивление послушался, и Саша обхватил его рукой поперёк живота. В такой позе двигаться быстро не получалось, но сейчас это, пожалуй, было к лучшему. Толчки были глубокими. Олег был тесным и горячим. Идеальным. Саша скользнул ладонью по животу, спустился ниже. Этот опыт был ему в новинку. Впрочем, как показала практика — ничего оригинального в этом не было. Ну, может, член в ладони ощущался непривычно — чем-то неуловимым отличался от собственного. Но движения и приёмы были не новы. Саша плотно обхватывал ствол, водил по нему вверх-вниз, ласкал кончиками пальцев головку. И чутко отслеживал реакции Олега. Тот, кажется, расслабившись окончательно, сам стал подаваться навстречу его толчкам. И тихо, почти на грани слышимости, стонать. В какой-то момент его тело выгнулось. Он сжался, как взведённая пружина арбалета перед самым выстрелом, на Сашины пальцы каплями упало вязкое семя.       Это стало последней чертой и для самого Саши. Он словно провалился в оргазм.       Отдышавшись, Саша осторожно вытащил член, содрал презерватив и кинул его на пол. Развернул Олега к себе лицом и заглянул в глаза. Теперь боялся он сам. Боялся увидеть в глазах брата… что? Осознание случившегося? Гнев? Раскаяние? Омерзение?       Ничего из этого там не было. Раскрасневшийся и вспотевший Олег выглядел… уставшим и удовлетворённым. И взгляд был всё такой же упрямый.       Хотелось спросить. Увериться.       Всего лишь несколько слов.       "Ты меня по-прежнему не боишься?"       Но Саша промолчал. Он и так уже прекрасно знал ответ.