bonum puerum

      — Осаму, побудь хорошим мальчиком,– Чуя усаживается на колени сидящего на кровати Дазая и бросает на него грозный взгляд, который прямо предупреждал его об опасности, как только он почувствовал прикосновения на своих ягодицах. Тяжело вздохнув, он расположил руки повыше, на талии, смотря прямо в глаза Накахаре. — Не будь злюкой, Чуя. Я ведь всегда хороший мальчик, разве нет?,– Осаму ухмыляется, медленно начиная поглаживать талию сидящего на нем парня,– честное слово, мои руки меня не слушаются. О, это....-видя, как с кармана своих брюк Накахара взял уже расстегнутый черный ошейник с колечком посередине, он не заканчивает предложение и ухмыляется, поднимая взгляд на лицо рыжеволосого, что самодовольно улыбался — Значит побудь хорошим пёсиком. И воздержись от лишних слов. Рыжеволосый взял парня за подбородок, притягивая его лицо ближе к себе и приблизился сам, внимательно вглядываясь в его глаза. Накахаре они безумно нравились. Его глаза напоминали ему кофейные зерна и шоколадный крем, на каком-нибудь таком же шоколадном торте. Накахаре безумно нравились не только его глаза, но и он сам.

И он точно знал, что Осаму смотрит на него с таким же обожанием.

      Чуя облизывает сухие губы и прикусывает нижнюю губу, переводя взгляд с глаз на его губы. Вообще-то, он хотел немного помучать и добиться с него мольбы для поцелуев, зная как Осаму любит целоваться до потери пульса, но черт с ним.       Чуя целует его требовательно и грубо, целует так, будто боится упустить что-то и потерять его, он покусывает его губы и довольно ухмыляется, когда слышит тяжелый вдох со стороны Осаму и оттягивает нижнюю губу, после чего снова целует.

И целует, целует, целует.

      Он довольствуется, когда чувствует как отвечает Осаму на его поцелуи, он целует с такой же силой, как и он, только не давая даже шанса на вдох и проводит своим языком по губам Накахары, одной рукой забирался под рубашку, выводя узоры по его спине, другой крепко придерживал и прижимал к себе, желая раствориться в нем так сильно, насколько это было возможно. — Я говорил, чтобы ты был хорошим мальчиком. Убери от меня руки. — Чу– — Осаму. Еще раз повторять не пришлось, он разочарованно вздохнул и убрал руки с его спины. Ему жутко хотелось прикасаться к нему, трогать везде, где только можно и нельзя, обгладить каждую часть его тела и продолжать растворяться в нем. И Чуя прекрасно понимал его желание. Но сегодня правила другие.       Чуя дрожащими руками взял того за шею, большим пальцем поглаживая кадык и переместил палец на пульсирующую венку, после чего оставил там поцелуй, чувствуя пульсацию под губами. — Боже мой, Чуя, не медли и сожми мне уже сонную артерию. Яростно фыркнув, он медленными, тягучими поцелуями покрывал всю его шею, иногда вылизывая и прикусывал на видных местах, оставляя на их месте яркие следы. Чуя поднял голову и оторвался от его шеи, переводя взгляд на Осаму, щеки которого раскраснелись и его проницательный взгляд смотрел прямо на него. — Ты ведь мне погавкаешь, а, Оса-аму?,– он протянул это с ноткой издевки и нетерпения, закрепляя на его шее ошейник и поддевая его пальцами, для проверки, не задохнется ли его-личный-пёс случайно и все ли правильно он сделал. Задев колечко пальцами, Чуя потянул Осаму на себя, шепча в самые губы. — Я не слышу. Дыхание Осаму становилось тяжелым, Чуя наверняка чувствовал его дыхание на своих губах. Внутри он победно ликовал, ведь это означало, что такое ему определенно нравится. — Осаму?,– что-то внутри Дазая начинало ёкать постоянно, как только он слышал своё имя из уст горячо любимого парня, и едва ли касаясь губ Накахары... — Гав-гав-гав. — Хороший мальчик, Осаму.

***