Damn, babе, you're so full of yourself

Яркий макияж, чулки с блёстками в крупную сетку, красное кожаное боди и чёрная юбочка с запАхом — ужасно пошло, но тем лучше. Тэхён застегивает на шее чокер с огромным кольцом (предположительно — для соединения с поводком), влезает в опупительно высокие туфли с открытыми носочками, хватает с тумбы клатч и напоследок пшикает на себя туалетную воду из жёлтого флакончика. Дрянь редкостная, но Чимин сказал: «Чем дряннее, тем лучше». Готово! Доморощенная порнозвезда готова покорять весь мир. Неверной походкой омега идёт до лифта, репетируя виляние бёдрами, на крошечной лестничной площадке неизбежно встречаясь с пожилым соседом, схватившимся за сердце. — Тэхён? — восклицает бедный мужчина, — Это ты? — Я, — небрежно бросает младший. — А куда это ты так… нарядился? — дедушка с опаской косится на чужую юбку, из-под которой вот-вот покажутся всему миру весёлые упругие булочки. — А на работу! — Тэхён оборачивается на соседа и громко лопает перед чужим лицом пузырь из жвачки, — Путана я, понятно? Проститутка — по-вашему, по-старикански… Каблучки стучат в лифте, а после — на нижних этажах. Тэхён выходит из подъезда, глубоко вдыхает вечерний воздух с ароматом акации и вздёргивает руку, помахав ею старичкам на скамейке. — Привет, пенсионеры! — орёт он во всю глотку, чтобы те наверняка услышали, — Я Ким Тэхён из сто второй, стоЮ на трассе сто второй! — омега ржёт над своей шуткой и идёт дальше, слыша за спиной: «Я же говорил, что проститутка!», «Небось, ещё и наркоман!» На самом деле, сто вторая трасса находится за городом, но туда соваться в таком виде опасно для жизни. Тэхён находит глазами свободное такси и адресом называет улицу в центре: Чимин сказал, что «в центре клиент идёт хорошо». Омега достаёт из клатча электронную игрушку с клубничным вкусом и затягиваясь, выдыхает пар, распространяя по салону авто приятный ненавязчивый аромат. Сигареты он не потянул — слишком жёстко и пахнут отвратно, но Чимин сказал, электронка тоже сойдёт за акт бунтарства. Водитель, поглядывая на ряженного, подозрительно юного пассажира, неуверенно ёрзает и в конце концов решается спросить: — Сколько за час? Тэхён поворачивает голову к источнику звука, секунду обмозговывает услышанное и собирается уже возмутиться, но тут вспоминает, что он вообще-то проститутка, а не послушница монастыря. Оценивающим взглядом омега бегло скользит по мужчине и высокомерно выдаёт: — Тебе на твоём корыте столько и за год не заработать. Водитель уязвлённо фыркает, пробубнив что-то себе под нос, и обидевшись, не произносит больше ни слова. На подъезде к нужной улице Тэхён видит яркую вывеску клуба и просит остановиться. Покинув машину, он медленно, как будто так и надо, ступает по тротуару (на самом деле, двигаться в этих кошмарных туфлях — настоящий ад). Темнеет, и первые потенциальные клиенты не заставляют себя долго ждать. Высокие и низкие, худые и толстые, волосатые и плешивые, молодые и еле передвигающие ноги — самые разные альфы подходят, интересуются, городят всякую хрень. Самые умные пытаются флиртовать, надеясь развести на бесплатный интим, но Тэхён в этом бизнесе акула матёрая, всех видит насквозь (Чимин так и сказал: «Веди себя так, будто видишь их всех насквозь»). Как делал это уже сто раз, омега отбривает одного самца за другим. Вечер давно перешёл в ночь, а он всё никак не может заставить себя выбрать кого-то, с кем будет не противно. Наверное, потому, что со всеми противно. Но пути назад нет. Если трусливо пятиться, то не стоило вообще ничего начинать. Чимин говорил в самом начале: «Ой, лучше и не начинать», но выбор у Тэхёна был не велик. Из вариантов «секс с незнакомцем» или «пожизненная каторга» лично ему милее первый. — И-извините, — вдруг мямлит кто-то рядом с омегой, и не дождавшись реакции, осторожно трогает его за руку, — простите? — Ох, ёптвоюмать! — подскакивает от неожиданности Тэхён, заскучавший было в тишине изрядно опустевшей улицы. — Какого хрена ты творишь? Чë пугаешь? Альфа перед ним будто сошёл с карикатуры на советского Шурика: в старомодных очках, брюках с рубашкой на несколько размеров больше нужного и задротской сумкой через плечо. Ах, да, ещё торчащий хохолок на затылке, выбивающийся из зализанной шевелюры. — Пиздец! — озвучивает свой вердикт Тэхён, — Парень, ты чего? Потерялся? Дорогу подсказать? Парень мотает головой, отказываясь, и вновь предпринимает попытку заговорить: — Я… Вы… Можно? Тэхён, должно быть, забывает, в каком виде сам расхаживает по улице, потому что от вида альфы ему становится до безумия стрёмно. Не дай боже с таким увидит кто-то из знакомых! — Чё ты хочешь?! — гаркает он раздражённо. Альфа пугливо вздрагивает и нерешительно отвечает: — Эм… секс? — Бля… — Тэхён протяжно выдыхает. Надо было соглашаться идти с тем бородатым, пока был шанс. Или с омегой с красным ирокезом и туннелями в ушах. Всяко лучше, чем это лупоглазое недоразумение в папиных штанах. Но с другой стороны, этот альфа кажется Тэхёну самым безобидным из всех, кто сегодня к нему подошёл. На наркомана, вроде, не похож, на извращенца какого-нибудь — тоже. — Ты хоть совершеннолетний? — недовольно осведомляется он. Альфа живо кивает и лезет в сумку. — У меня с собой паспорт… — Не надо! — шокировано смотрит на него Тэхён. — Нахуя мне твой паспорт?! — Ну не знаю, — тушуется ботан. — Ладно. Деньги-то есть? — Есть, — парень снова порывается залезть в сумку, чтобы предъявить доказательства, но под издевательски-ехидным взглядом омеги осекается, оставив руки неуклюже болтаться в воздухе. — Как тебя зовут? — не унимается Тэхён. Ну правильно, не будет же он спать с кем попало (ну и что, что проститутка?), надо же иметь хоть какое-то представление о предполагаемом партнёре. — Чонгук, — смущённо улыбается тот, и протягивает руку, — а тебя? — Тэ… — чуть было не выпаливает Тэхён, но вовремя вспоминает, что Чимин наказывал «Главное — никаких имён», так что быстро исправляется, — тэк-с тэк-с… Ну, пошли к тебе, Чонгук. — и гордо тряхнув головой, уходит вперёд. — А имя? — рука Чонгука так и остаётся нелепо протянутой вперёд. Тэхён останавливается, эффектно оборачивается на каблуках, едва не наебнувшись, и с прищуром, придыханием и всеми этими ужимками, которым учил его Чимин, таинственно выдаёт: — Никаких имён. — Эээ… окей, — соглашается альфа, — только мой дом в другой стороне…

⭐

Тэхён с брезгливостью осматривает убогий жилой район с кирпичными узкими двенадцатиэтажками, построенными, судя по виду, в позапрошлом веке. Вроде, почти самый центр, но такая жопа! Тэхён спешит поделиться впечатлениями: — Ну и жопа! Альфа стыдливо втягивает голову в плечи — знает, что по их улице с уродливыми постройками бульдозер плачет, но мэру города, очевидно, насрать. Знать бы, о чём он только думает, этот мэр! Новых квартир жильцам двенадцатиэтажек не видать, увы, даже в радужных снах. — Какой этаж? — в вонючем разрисованном подъезде Тэхён первый подходит к лифту, торопясь скорее оказаться в квартире клиента и снять с себя каблуки. — Лифт не работает, — вздыхает Чонгук так грустно, что не будь Тэхён Тэхёном — непременно пожалел бы паренька. — Класс! — психует омега, разворачиваясь к альфе и повторяет, — Этаж какой?! — Двенадцатый… — альфа выглядит так, будто сожмётся сейчас в одну точку под убийственным взглядом. — Ты, блять, издеваешься? — у некого Ким Тэхёна назревает истерика. — Я тебя понесу! — выкрикивает Чонгук почти отчаянно. Тэхён тормозит с истерикой и таращится на альфу в полном шоке, а после начинает хохотать. — Кого ты понесёшь, Геракл мамкин?! Снимай туфельки, Золушка! — Что? — не догоняет Чонгук. — Копыта, говорю, обнажай, жеребец! — пыхтит омега, задирая одну ногу и снимая с себя ненавистную туфлю. — Грибка, надеюсь, у тебя нет? Чонгук смиренно стягивает стоптанные кроссовки, обменивая на устрашающего вида каблуки, и честно пытается просунуть в них стопы. — Ох, кайф! — избавившись от высокой платформы, стонет Тэхён, и тут же орёт, — Э, горилла! Куда ты своей лапищей?! На задники не наступай! — По-другому не влезает, — оправдывается альфа. — Не влезает у него, — ворчит омега, словно тот в чём-то перед ним виноват, — живёт хер пойми где, так ещё и лапы себе отрастил! Под бубнение Тэхёна и тихие искренние извинения со стороны Чонгука клиент и проститутка добираются, наконец, до самого верхнего этажа. Даже ему, проводящему каждые выходные в спортзале с личным тренером, Тэхёну этот спонтанный подъём дался не просто. А у альфы, ковыляющего на его каблуках, даже дыхание не сбилось. Привык, наверное. В неловком молчании двое входят в квартиру, оказываясь в такой маленькой прихожей, что, чтобы включить свет, Чонгуку приходится вжать омегу в стену. — Прости, — бормочет он, — здесь очень тесно. Широко распахнутыми глазами Тэхён смотрит вокруг и не верит, что в этой клетушке может жить человек. Даже его съёмная и скромная сто вторая на окраине — и та выглядит как грёбаный пентхаус по сравнению с жилищем альфы. Чимин определённо точно говорил что-то про нищебродов, но эту заповедь проститутского кодекса от лучшего друга Тэхён, увы, забыл. Да, ну и ладно. — Что ж… — рядом с притихшим Чонгуком омеге и самому становится ужасно неудобно. — Где твоя комната? Или мы… прямо тут? — окидывает он скептическим взглядом прихожую, в которой сексом заняться возможно, разве что, стоя, и не факт, что без последующих травм. — Нет! — опомнившись, альфа взмахивает рукой в сторону гостиной, — Там есть диван… — Аллилуйя, — язвит Тэхён, но Чонгук не обращает на это внимание. — Только… давай сначала поужинаем? — просит он, — Я не ел весь день и, кажется, сейчас свалюсь в обморок. Тэхён фыркает и идёт вслед за альфой в кухню, с порога несдержанно восклицая: — Чтоб меня семеро! Кухня, что не многим шире крошки-прихожей, завалена черте-чем. Банки, склянки, коробки с хлопьями, корзины с овощами, даже лук в чулке, подвешенный у окна! — Это чё? — удивляется Тэхён, боязно трогая невиданное диво кончиком пальца. Чонгук отворачивается от плиты, обращая внимание на омегу. — Луковицы в чулке, — поясняет он не менее удивлённо. — И чего они в чулке? — недоумевает Тэхён, — Им что, холодно? — Не знаю, — честно признаётся Чонгук, — их так хранят. Все, вроде, так делают. — Не все, — неслышно цыкает омега, обходя странный предмет, и замечает другой — о! Это чё это? Это… картофель?! Чонгук выгибает бровь, начиная подозревать, что над ним подшучивают, но замечая, с каким интересом омега хватает из мешка картофелину, успокаивается. — Ну да, — кивает он, — картошка. Никогда прежде их не видел? Тэхён скребёт ноготком по кожуре с налипшей на неё сухой глиной и поражённо выдыхает. Нет, он никогда прежде не видел такой грязной картошки. В магазинах она обычно вся мытая, блестящая и аппетитная. — Тебе с яйцом сделать? — интересуется альфа, пока омега, точно инопланетянин, путешествует по периметру кухни, и уточняет, — Рамён. С яйцом? Тэхён отрывается от созерцания с благоговейным ужасом доисторического холодильника, жужжащего как рой пчёл-мутантов, и подходит к парню. — Рамён? На столешнице перед альфой — две пачки быстрорастворимой лапши, наполовину пустой лоток с куриными яйцами и пучок зелёного лука. Против своей воли сглотнув слюну, Тэхён кивает: — С яйцом, да! — и неотрывно наблюдает за поваром, ловко разрывающим заветные упаковки с будущим ужином. Ох уж этот запретный плод! Тэхён, сколько себя помнит, всю жизнь смотрел на эти бичпакеты в рекламе по телевизору, представляя, каковы они на вкус, но его с детства так запугали сказками о Химикатах, Консервантах и прочих страшных дяденьках, что даже проживая теперь без родителей, омеге не хватало смелости попробовать это чудо 21 века. Интересно, что сказал бы Чимин? Наверняка что-то вроде «Детка, это революция!». И да, чёрт возьми, это революция, ведь насколько известно Тэхёну, даже такой смелый и независимый бунтарь как его друг — и тот никогда не ел быстрорастворимую лапшу. Спустя каких-то десять минут Тэхён вполне себе уютно сидит за чужим столом, болтая ногами, и прихлёбывая, торопливо глотает горячий бульон. Жутко вкусный, на самом деле. Чонгук не отстаёт, закусывая свою порцию ломтями хлеба. Стоит ли говорить о том, что Тэхён чувствует себя неотразимым в этой халупе, в компании шугливого ботаника. У него и раньше никогда не было проблем с самооценкой, но сейчас та взлетела просто до небес и осталась там, судя по всему, надолго. Глядя исподтишка на альфу, он посмеивается, размышляя, как Чонгуку повезло встретить такого красивого, яркого и неповторимого его. Пусть порадуется, нищеброд, по-любому всю жизнь потом будет об этом вспоминать и внукам своих внуков пересказывать историю их встречи в мельчайших подробностях. Знал бы Тэхён о мелких кусочках нори, застрявших в его зубах — мигом бы пыл поубавил. Доев лапшу, альфа вытирает салфеткой губы и терпеливо ждёт, пока закончит и Тэхён. — Ну, — второй отставляет палочки и встаёт, в непривычной тесноте ударяясь голенью о ножку стола, — а, сука! — Ты в норме? — сочувственно вскидывает брови Чонгук. — В норме, — шипит омега, снова злой, даром — что задабривали рамёном, — пошли уже на твой дурацкий диван. Места у тебя тут как в заднице… Альфа игнорирует то, что его дом уже дважды за последние полчаса сравнили с этой частью человеческого тела, и идёт в гостиную, которая, конечно же, такая же микроскопическая, как и все остальные комнаты этой квартиры. Тэхён даже не сомневался, что так и будет. — Для кого строили эту хату? — поражается омега в который раз, — Для хомячков? Ты здесь как Гулливер в стране лилипутов. Чонгук садится на диван, накрытый выцветшим клетчатым пледом, и слегка растерянно смотрит на Тэхёна. Тот застывает в полуметре, задумчиво хмурясь. Ну и что дальше? Просто Чимин сказал так: «Когда дело дойдёт до постели, расслабься и получай удовольствие, альфа всё сделает сам». Но Чонгук не спешил что-либо делать, вот Тэхён и не расслаблялся. «Притворяйся, что хочешь его. Изображай страсть. Кокетничай, играй… Альфы это любят», — так Чимин тоже говорил, но как её изобразить, эту страсть? Тэхён пробует кокетливо подмигнуть. Чонгук в ту же секунду вскакивает с дивана. — Что-то в глаз попало? — беспокоится он, — Дай, взгляну! — Да уйди ты! — раздражённо отталкивает его омега, — Давай уже, раздевай меня что ли! Альфа таращит глаза, которые за очками становятся огромными, как блюдца. — Я? — Нет, давай твоих соседей на помощь позовём, — огрызается Тэхён. — Не надо соседей, — махает руками Чонгук, — я сам, сам! — Опустив голову, чтобы спрятать покрасневшее лицо, он тянется к юбке омеги и на первых же секундах терпит неудачу, с позором выдыхая шёпотом, — Я не знаю, как это снять… — Ладно, — смягчается омега, которому тоже неудобно, — снимай свои тряпки, я сниму свои. Неуклюже, как подростки в раздевалке школьного спортзала, они принимаются избавляться от одежды, подглядывая друг за другом и сразу же стыдливо отворачиваясь. Но Тэхён быстро ориентируется и закончив, расправляет плечи, показывая себя во всей красе. Он — проститутка с роскошным телом, чего ему стесняться? — Чулки снимать? — нарочито безразлично вопрошает он. Чонгук сглатывает, с любопытством и восторгом разглядывая стройную фигуру в одних трусиках и чулках. — Как хочешь. — Ты тут клиент, — напоминает омега, стараясь как можно более незаметно рассмотреть чужое тело. Чонгук крепкий, сильный, со здоровой чистой кожей и совсем не доходяга. Если бы не эти очки и хохолок среди зализанных прядей, даже сошёл бы за красавчика. — Сними, — облизнув сухие губы, просит альфа. Тэхён берётся за резинку чулок и прищуривается. — И ты сними ЭТО, — красноречиво смотрит на его трусы с героями ВТ21, — а то не могу избавиться от ощущения, что буду трахаться с подростком. Чонгук робеет, медлит, и неожиданно для себя решив поддержать его морально, Тэхён стягивает своё нижнее бельё тоже, оставаясь полностью голым перед голым же альфой. Взгляды обоих как по команде опускаются к гениталиям друг друга. Волнительно. Но ни у кого не стоит. С чего бы? — Ты можешь хоть сколько стоять так и пялиться, — замечает омега, заставляя альфу оторвать взгляд от его гладкого лобка, — но заплатить всё равно придётся. Делай уже что-нибудь. Чонгук на секунду прикрывает ладонями лицо. — Прости… ты прав. Да, прости. Давай… В общем, я в одном фильме видел… — Никаких извращений! — подбирается Тэхён, строго хмурясь. — Нет-нет, — альфа теряется, — что ты! Я бы никогда! Просто… Ты смотрел фильм «Привидение»? — С Деми Мур и Патриком Суэзи? — недоверчиво щурится омега. — Да! — обрадовано кричит Чонгук, — Помнишь ту сцену с гончарным станком, где они, в общем… занимаются любовью? Мне показалось, это очень красиво и эротично, и мы могли бы… — Давай попробуем, — заинтригованно соглашается Тэхён, закусывая улыбку. Конечно, он знает эту романтичную сцену, кто в здравом уме будет отказываться от предложения отыграть её в реальной жизни? — где у тебя гончарный круг и глина? — Такое дело… — Чонгук озирается и чешет затылок, — глины нет, но есть пластилин и электрическая печь. — Так и знал! — разочарованно цыкает омега. — Погоди, но давай всё же… хотя бы попробуем, — умоляет альфа. — Тащи свой пластилин, — скрестив руки на груди, Тэхён дует губы. Чонгук кивает и скрывается в соседней комнате, а когда возвращается, на нём мягкие спортивные штаны и упаковка пластилина в руках. — Ты начерта оделся? — чуть ли не орёт Тэхён, теряя терпение. — Там в фильме они… поначалу были одеты, — альфа переминается с ноги на ногу. — А, ну да, — соглашается омега, — точно. Тогда дай мне свою рубашку, а то у тебя из прихожей дует. Не хочу простудиться, сидя голой жопой на холодном полу. Получив рубашку с плеча альфы, омега быстро накидывает её, придирчиво осматривая себя. — А ничего так, — комментирует он, — мне идёт. — Очень идёт, — подтверждает Чонгук. По его мнению, Тэхёну действительно эта рубашка идёт в сто, в тысячу раз больше того, что на нём было до. Усевшись на пол и расставив ноги, омега ставит между ними электрическую печку со сковородой и кладёт внутрь куски цветного пластилина. — Сейчас расплавится и станет как глина, — важно рассуждает он, командуя альфе, — садись и обнимай меня сзади, чё встал? Будем вазу лепить! Чонгук спешно грохается на пол и придвигается вплотную к омеге, положив свои руки на его. Некоторое время они не шевелятся. — Может, мощности прибавим? — хмурится Тэхён. — Давай. Мощность на плите прибавляется, и если поначалу это незаметно, то вскоре пластилин начинает издавать странный запах. — Горит, что ли? — Чонгук опускает палец в горячий пластилин и предсказуемо обжегшись, вопит, — Ай! Дёрнувшись от неожиданности, омега невзначай дотрагивается до плиты голой ляжкой и истошно орёт. Сковорода с растопленным пластилином переворачивается, изгаживая ковёр. — Ты охренел?! — голосит Тэхён, со слезами на глазах склоняясь над ожогом и пытаясь подуть на больное место. — Прости меня, — Чонгук готов сквозь землю провалиться от стыда, — прости-прости. Пойдём в ванную, промоем холодной водой и обработаем мазью. Уфкая, Тэхён хромает к голубой двери со стеклянным окошечком, бросая через плечо: — Печку выключи, романтик херов!

⭐

Ванная комната совсем не просторная, но хотя бы чистая. В ней умещаются душевая с клеёнчатой занавеской, унитаз, стиральная машина и тумба для вещей. Усадив омегу на край машинки, Чонгук бережно смазывает охлаждающей мазью малюсенькую красную точечку на безупречно гладкой коже. — Лучше? — спрашивает он, поднимая взгляд. — Нихуя не лучше, — плаксиво жалуется пострадавший, — не помогает твоя дебильная мазь! Альфа вновь смотрит на ожог, и на лице его мелькает озарение. — А если так? — высунув язык, он на пробу касается им ранки. Тэхён крупно вздрагивает, словно его застали врасплох. — Ты чего?! — Так папа делал, — поясняет Чонгук, — помогало. — Ну раз папа, — вздыхает омега, поёживаясь от волны мурашек, пробежавших по телу, — сделай так ещё. Чонгук слушается, лижет ранку и вокруг неё, замечая, как Тэхён начинает ёрзать. — Так хорошо? — имея в виду, отступает ли боль, интересуется он. Тэхён прикрывает глаза и дышит тяжело. — Так о-очень хорошо, — шепчет он, — можешь ещё… чуть выше… да… Вибрации чужого тела передаются и альфе. Действуя чисто инстинктивно, зафиксировав в ладонях бёдра омеги, он покрывает их влажными поцелуями, заводясь от того, как сильно дрожит от его нехитрых манипуляций Тэхён. — П-помнишь сцену из «Дневника п-памяти» — извиваясь всем телом, вспоминает Тэхён, — что было после прогулки на лодке? Чонгук выпрямляется, снимая, наконец, дурацкие очки, совсем не нужные сейчас. В его глазах омега видит отражение своих, таких же голодных. — Поцелуй под дождём. — Дождя у тебя нет, — омега нервно усмехается и нетерпеливо облизывает губы, — зато есть душ… Это край. Альфа подхватывает его на руки и разворачиваясь, шагает с ним под душ. Горячая и холодная льются вразнобой из-за того, что вентиль придавлен пятой точкой Тэхёна, но им обоим сейчас так плевать. Сталкиваясь губами, они целуются неумело, но с не наигранным желанием. По лицу омеги стекают чёрные и красные полосы, пачкая и Чонгука. Альфа стонет, притираясь пахом к чужому, и прямо в губы ловит ответный чувственный стон, понимая, что сходит с ума. Тэхён пробует на вкус его губы, щёки и подбородок, случайно соприкасается с ним языками и впивается в растрёпанные тёмные волосы, не зная, куда себя деть. Чонгук опускает его на дрожащие ноги, и оба насквозь мокрые торопливо сдёргивают друг с друга тряпки, жадно трогая новые открывшиеся участки тел. Прижав омегу собой к скользкой кафельной стене, альфа не может перестать целовать его, и перехватывает одну ногу под бедром, чтобы быть ещё ближе. — Вставляй уже, — всхлипывая, просит Тэхён и тихонько скулит, ощущая твёрдую плоть у самого входа в зудящее местечко. — Я буду аккуратен, — сдерживаясь из последних сил, выдавливает из себя Чонгук, и мягким движением проникает в напряжённое тело, протискиваясь до конца. Оба вскрикивают от изумления и лёгкой боли, заглядывая друг другу в глаза. Тэхён находит губы альфы, обнимая крепко за шею, и расслабляется, позволяя двигаться. Чонгук постепенно входит во вкус, заменяя медленные осторожные толчки размашистыми и глубокими. Задыхаясь в поцелуях и стонах, и альфа и омега кончают практически сразу. Обоих словно прошибает разряд тока. Прислонившись лбом к чужому, Чонгук сбито дышит и тихо говорит: — Не думаю, что мне хватит денег заплатить за второй час… Можем мы считать первый раз пробным и попробовать снова? Я обещаю постараться лучше. — Да, — кивает омега, — хорошо. Только давай приляжем, пока у меня ноги не отвалились от усталости… На разложенном старом диване неожиданно уютно и мягко. Чонгук такой заботливый и внимательный, кажется, он занимается с Тэхёном любовью, а не сексом, и Тэхён в порыве чувств отвечает тем же. Альфа жадничает, и после второго раза быстро наступает третий. Разнеженному проститутке в конце концов просто лень вставать и куда-то ехать, потому он просто остаётся в чужой постели, приткнувшись к боку довольного клиента. — Это было круто, — восхищённо комментирует Чонгук, — я догадывался, что секс — это приятно, но не подозревал, что настолько. Спасибо тебе, мне действительно очень понравилось. — Любой каприз за ваши деньги, — хмыкает омега. Чонгук смотрит на него и любопытствует: — А каким был твой первый раз? Тэхён мнётся. Каким-каким? — Примерно таким же, как и твой, — неохотно говорит он, — быстрым и под душем. — Вот как? — удивляется альфа, — Надо же, какое совпадение. — Ага, — отмахивается омега, — давай спать. — Давай.

⭐

— Как думаешь, на кого будут похожи их дети? На Чонгуки или на эту милую омежку? — Бабуля, ты разбудишь их и напугаешь, не стой над детьми. — Детьми?! К твоему сведению, дети не трахаются, папа. — Трахаются!!! Что такое «трахаться», папочка? — Хосок, я задвину тебе в рот вонючий носок, если ты продолжишь выражаться при ребёнке… Это плохое слово, золотце, не повторяй за братом. — С каких пор трахаться у нас плохо? — И ты туда же?! Поверить не могу. За кого я вышел, господи?! — Кто замуж позвал — за того и вышел… Устав слушать этот бессмысленный шум-гам, Тэхён наощупь тянется за пультом, чтобы выключить тупой ситком. Видать, опять случайно нажал во сне кнопку. Однако, вместо пульта от телевизора рука натыкается на твёрдую мужскую грудь. Приоткрыв один глаз, омега смотрит на голый альфий торс и вроде как его мозг начинает просыпаться и понимать, что происходит, как вдруг прямо на него прыгает что-то большое и мохнатое. — А-а-а-а! — орёт Тэхён не своим голосом, отталкивая от себя неизвестное существо, — Чонгук!!! Чонгук, убери это мохнатое чудовище!!! Альфа испуганно вскидывается и первые секунды может просто моргать. Он на автомате обнимает омегу, закрывая собой от какого-то чудовища, и тут видит перед собой свою семью в полном сборе. К его несчастью, Тэхён, застывший с перекошенным лицом, видит их тоже. — Папа, отец, дед, бабуля, Джин, Хосок, — перечисляет Чонгук всех по очереди с натянутой улыбкой, — доброе утро. Почему так рано вернулись? Семейство стоит, умилённо улыбаясь, и машет руками Тэхёну, приветствуя. — Мы на минутку, извините, — тактично предупреждает родню Чонгук и накрывает их с Тэхёном одеялом с головами. — Какого?! — шёпотом орёт омега, скрытый от чужих глаз. — Я не думал, что так получится, — шепчет в ответ альфа, — прости. Они должны были вернуться только завтра. — Да насрать мне на это! Ты проебался, ты и разруливай! — Послушай, — Чонгук в отчаянии хватает чужую руку, — прошу, выручи меня! Не выдавай! Нельзя им знать, что мы с тобой… — Трахались за деньги. — подсказывает Тэхён, скорчив рожу. — Да… Пожалуйста… Я заплачу! — Тебе за эту-то ночь нечем расплатиться, голодранец! — шипит омега. И Чонгука это сильно задевает. — Даже если я голодранец, — серьёзно говорит он, — то слово своё держать умею. Если не достану денег, расплачусь чем-нибудь другим. Окажу тебе услугу там, я не знаю… Пожалуйста, подыграй мне. Притворись, что мы вместе, что встречаемся. Умоляю тебя! Тэхён не знает, что сказал бы в этой ситуации Чимин. Скорее всего «В любой непонятной ситуации шли всех нахуй и беги», но тут ситуация немножко не та, чтобы слать нахуй. С большой неохотой, но омеге приходится согласиться, главным образом потому, что в его же интересах улепетать из этого захолустья благополучно и без скандалов. — Должен мне будешь! — угрожающе шикает он напоследок и сдирая с их лиц одеяла, умудрившись при этом незаметно для всех дать Чонгуку смачный подзатыльник, призывает на помощь всё своё обаяние, расплываясь в улыбке. — Доброе утро! — сладко восклицает он, обращаясь к домочадцам альфы, застывшим в одинаковых позах, точно суслики, и ловящим каждое его слово, — Так неловко вышло. Прошу прощения за наш неподобающий вид. Не будете ли вы так любезны выйти, чтобы мы с Чонгуком могли одеться? Первым спохватывается рослый плечистый омега с милыми ямочками на щеках. Взяв на руки маленького чумазого мальчика, он пихает локтём щупленького альфу с сонными глазами, на голову ниже его самого. — Я умою Джина, а ты накрой на стол, — приказывает он и смотрит на высокого альфу-подростка, обращаясь уже к нему, — Хосок, помоги отцу. Названный Хосоком недовольно фыркает и идёт в кухню. Отец семейства лениво плетётся следом. — Дед Шихёк, айда с нами, — зовёт он, — нечего тебе смотреть на этих голожопых, ещё приступ хватит. — Я вырежу твой язык, Юнги, и съем его с кимчи! — орёт из ванной его омега, — Не смущайте мне молодёжь! Дед Шихёк, милый послушный старичок, семенит за альфами, не слыша и половины из того, что ему говорят. — Спасибо, — одними губами шепчет Чонгук, глядя на Тэхёна. Его бабуля тоже намеревается уйти из комнаты, но тут замечает на полу что-то, что показалось ей интересным. — Это чё? — с любопытством спрашивает старушка, поднимая один из блестящих аксессуаров Тэхёна. — Чулок, — не теряется молодой омега, — для лука чулок! — и пихает Чонгука. — Да-да, для лука, — вытаращив глаза, кивает тот, — хранить чтобы. — Для лука? — протягивает бабка, — Больно дыры широкие. Для патиссонов будет в самый раз. Похватав чулки, она скрывается из виду. Тэхён тихо хихикает. Чонгук облегчённо выдыхает. — Вытащи меня отсюда, — требует омега. — Хорошо, хорошо. Потерпи немного, — альфа чуть сжимает его ладонь. Внезапно они смотрят друг на друга и видят то, чего не видели прежде. У Тэхёна сонное, но отдохнувшее лицо, без макияжа он выглядит совсем молодо. Чонгук без его уродливых очков и зализанной укладки тоже преобразился. Тёмные пряди вьются, падая на глаза. — Так, давай выбираться из этого эротического гнёздышка, — шутит омега, оглядывая раскуроченный диван, — ну и что я теперь надену? Твоя семья вряд ли оценит мою юбочку и боди. — Я принесу тебе свою одежду, — натягивая какие-то трико, говорит Чонгук. — а там что-нибудь придумаем. Тэхёна приглашают на завтрак, и он едва сдерживается, чтобы не воскликнуть «Ну нихуя себе!», когда видит огромную семью, умещающуюся на крохотной кухне за крохотным столом. — Я Намджун, — сияет улыбкой взрослый омега, — а как зовут избранника моего сына? Избранник сына мешкается, Чонгук невпопад приходит на помощь, и получается: — Ху… — Ён… Тэхён злобно переглядывается с альфой. Хосок испускает визгливый смешок. Юнги хмыкает. — Хуён? — удивлённо переспрашивает Намджун. — Ага, — скрипя зубами, отвечает Тэхён, — Хуён я. Ким Хуён. — Ну, — пожимает плечами Намжун, сочувственно вздыхая, — с кем не бывает? Толкаясь из-за тесноты, «молодая парочка» садится за стол рядышком, и Тэхён не упускает шанса отомстить глупому альфе, как следует отдавив его ногу своей. — Ух! — стонет Чонгук. Намджун вопросительно выгибает бровь. — Ух, как я проголодался! — исправляется старший сын и склоняясь к уху Тэхёна, шепчет, — Я не специально! — Какой, нахуй, хуён? — снова бесится тот шёпотом. — Я хотел сказать Ху Тао! Это крутое имя. Лицо омеги багровеет от злости. — Ты что, стебёшься надо мной?! В Геншин Импакт переиграл?! — Ты тоже в неё играешь? — по-детски радуется Чонгук. — Нечасто, — бухтит омега, всё ещё обиженный. Папа Чонгука — Чон Намджун — очень внимательный и отзывчивый, ухаживает за всеми, всем подливает чай и раздаёт бутерброды, но если кто-то начинает сквернословить, омега затыкает ладонями ушки младшего сынишки — Джина — и сам срывается на крик благим матом. Чон Джин — хорошенький послушный альфочка с красивыми, но хитрющими глазками, который повторяет всё, что слышит и видит. Чон Хосок — средний ребёнок, судя по поведению, самый неуправляемый. Он единственный из Чонов, кто не ест то, что ему дали, а добавляет на свой бутерброд ещё пару кусков колбасы, чтоб повкуснее. Уважает себя, и за это Тэхён не может не проникнуться к пацану уважением. Отец — Чон Юнги — спокойный и толстокожий, с выражением лица «на хую я вертел». Этот альфа чем-то напоминает Тэхёну Чимина — такой же непробиваемый похуист. Бабуля и дедуля Чон — славные старички, представляющие собой полную противоположность друг друга. Дед Шихёк тихий, с мирной улыбочкой, такой, который никому не мешает и ни во что не лезет. Бабуля же (Тэхён не знает её имени, ему её представили просто как «бабуля») полна энергии и энтузиазма, так что круглые беленькие патиссоны уже качаются у окошка в тэхёновых чулках. — Зайка, как прошло твоё собеседование? — Намджун смотрит на старшего сына, который сереет на глазах, но тщательно пытается скрыть разочарование. — Ничего не вышло, — Чонгук качает головой и натягивает псевдовесёлую улыбку. Все притихают, в том числе и Тэхён, неосознанно нахмуривший брови. — я провалился на первом же этапе. Кандидатов было много, и моя очередь подошла только после восьми вечера, но они не стали смотреть мою презентацию, ни единого слова по проекту не выслушали. Зато я смог поднять им настроение своим внешним видом. «Брюки с кроссовками, Чон Чонгук? Это оригинально.» — вот что сказали мне, прежде чем пообещали перезвонить. Тэхён быстро складывает два плюс два. Конечно же, накануне альфа шёл с неудачного собеседования — уставший, голодный и в стоптанных кроссовках, с замызганной сумкой наперевес. Он был расстроен — вот почему этому умнице внезапно захотелось платной любви — искал утешения. — В следующий раз можешь надеть дедушкины дачные сандалии, — советует бабуля, — у вас с ним один размер. Дед Шихёк кивает, одобряя. Чонгук искренне улыбается. Конечно, дело не в обуви, да и дедовские тапки он не наденет, но поддержка близких — это всегда приятно. — Спасибо, бабуля, — благодарит он. — спасибо, дед Шихёк. Омега сидит в толстовке и штанах Чонгука, время от времени бросая взгляды на альфу, и невольно засматривается. Он такой другой, этот альфа. Даже в собственной семье — и то выделяется. Чонгук относится ко всем одинаково терпимо и с уважением, не повышает голос, не стремится показать свою, якобы, власть над младшими братьями, не высмеивает отца, на которого нет-нет, да и ворчит его папа. Тэхён видит дружную сумасбродную семью, бедную, но готовую поделиться последним с ним, чужим человеком, и со своей глупой бестолковой псиной, которая даже элементарных команд не знает. Омега вспоминает, как назвал Чонгука голодранцем, и ему становится немного за это стыдно. Да, голодранец, но да, мужчина, который, кажется, действительно держит своё слово. Тэхёна провожают всей семьёй до двери. Маленький Джин надоедливо виснет на ноге, умоляя остаться ещё и поиграть, а тупая псина слюнявит на омеге штаны, но Тэхёну всё равно становится как-то тепло на душе от этих проводов. Такой маленький дом, зато какое большое живёт в нём счастье! В глубине души омега даже жалеет о том, что никогда больше не придёт в гости к сумасшедшим, но добрым Чонам, но, как сказал Чимин, «Что не сифилис — всё к лучшему», или как-то так. Чонгук вместе с Тэхёном спускается с лестницы и выходит из подъезда. Оба смотрят друг на друга с улыбками и некоторое время молчат. — Что ж, — начинают они одновременно, и неловко усмехаются. — Скажи сначала ты, — уступает альфа. — Было здорово. Я отлично провёл время. Когда ты только подошёл ко мне и заговорил о сексе, я подумал, что ты и минуты не продержишься, увидев меня голым, что обкончаешься, как Форрест в общаге Дженни, но ты был на высоте. — Как и ты. Знал бы твоё имя — назвал бы лодку в твою честь, — отвечает шуткой на шутку Чонгук, и оба смеются. — Лучше уж займись настольным теннисом. — качает головой омега и говорит уже серьёзно, — У тебя классная семья. — почему-то на этих словах обоим становится немного грустно. — Береги их. — А ты береги себя, — отвечает Чонгук, — ты замечательный. И очень красивый. Серьёзно, краски и косметика — они тебе ни к чему. У тебя какая-то другая красота. Ты словно… светишься изнутри… — Ты тоже ничего такой, когда снимаешь свои кошмарные окуляры, — усмехается Тэхён и касается встрёпанных волос парня, поправляя чёлку, — и завязывай мазать волосы гелем, тебе так совсем не идёт. — Я над этим подумаю. — альфа улыбается глазами. — Ты тоже завязывай ходить на таких каблучищах, это опасно для жизни, — Тэхён хохочет, — я реально чуть трижды ногу не подвернул, пока поднимался в них по ступенькам. Омега кивает. — Прощай… Лицо альфы вытягивается в сожалении. — Я даже не знаю, как тебя звать, может ты на самом деле Хуён, — прыскает Чонгук. Омега ударяет кулачком в его плечо за подкол, — но я тебя не забуду. Для меня ты будешь Тао. Если тебе понадобится помощь или… любая помощь… только позови. Прощай, Тао. Тэхён разворачивается и неспешно идёт со двора. Район в дневном свете выглядит ещё хуже, чем ночью, но омега больше не презирает это место — наоборот. Тут как будто осталась маленькая частица его самого. Руку неприятно оттягивает бумажный пакет с туфлями и одеждой Тэхёна, но самые тяжёлые в нём — деньги, взятые у голодранца за проведённую ночь. Омега неосознанно прикидывает, сколько бутербродов для семьи Чон можно было бы наделать за эти деньги. — Стой! — кричат за его спиной. Омега останавливается и смотрит назад. — Можешь послать меня к чёрту, — запыхавшись, тараторит Чонгук, — но если я не сделаю этого, буду сожалеть потом всю жизнь… Тэхён приоткрывает рот, чтобы спросить, что этот ненормальный имеет в виду, как тут альфа врезается в его губы своими, неуверенно и робко, точно спрашивая разрешения. Омега резко дёргается, прерывая поцелуй: — Иди к чёрту, Чон Чонгук, — шипит он, хватая парня за ворот футболки и притягивает обратно к себе, целуя со всей нежностью и страстью, на которые способен. Крепко обнявшись, оба прикрывают глаза, на несколько мгновений забывая о том, кем являются и при каких встретились обстоятельствах. Но всё когда-нибудь кончается. — А теперь точно прощай, — выдыхает Тэхён, отстраняясь первым и отступая на несколько шагов назад. Альфа опускает плечи и протягивает вперёд руку, но поймать удаётся только воздух. Его пальцы медленно сгибаются, после беспомощно собираясь в кулак.

⭐

Чонгук и всё, что с ним связано, остаются в прошлом, но омега бредёт домой и невольно улыбается, думая о том, что несмотря на разные миры, в которых они живут, у них с этим альфой всё же есть кое-что общее, например, одни и те же любимые фильмы на двоих, и одни и те же любимые сцены в этих фильмах… Грустно улыбаясь и потягивая электронную парилку, Тэхён незаметно добредает до своей улицы. В чужом подъезде он быстро стягивает с себя обувь и вещи альфы, заменяя те на боди с юбкой и туфли, и забросив всё лишнее на почтовый ящик, выходит наружу, уверенно направляясь к корпусу, где снимает квартиру. Как он и предполагал, у подъезда столпотворение. Два чёрных тонированных джипа, припаркованные как у себя дома, альфы в костюмах и с наушниками. Как будто продолжение «Людей в чёрном» снимают, «Миссия: Корея». Пиздец. Непобедимые старички и старушки на скамье о чём-то шушукаются, и завидев Тэхёна ещё издалека, показывают в него пальцами: — Так вон он идёт, собственной персоной! Перед омегой вырастает смуглый здоровый охранник, озадаченно оглядывая его наряд. — Господин ждёт Вас в машине, — басит он, — садитесь. — Да срать я хотел, кого там ждёт твой господин, — вальяжно затягиваясь, омега выдыхает в лицо охранника пар, — помолвка расторгнута. — Прошу, сядьте в машину, — настаивает альфа, протягивая руку к локтю Тэхёна. Последний визжит, что есть мочи: — Не прикасайся ко мне, бродяга! Грабли свои немытые убери, псина черножопая! В какой машине сидит твой хозяин?! Охранник указывает на один из джипов. Тэхён резко поворачивается к машине и смачно плюёт в заднее стекло, после чего вскидывает вверх протянутый средний палец и орёт: «Аревуар, жених!». Он взбегает по ступенькам вверх, не став ждать лифта, но перед самой дверью его ловят за руку. — Тебе не кажется, что ты зашёл слишком далеко? — ровным голосом спрашивает альфа. Тэхён озлобленно щерится, как загнанный в угол побитый пёс. — Скорее, это вы все заигрались, Тэян, — ядовито отвечает он свистящим шёпотом, — и вот к чему это привело. Я теперь шлюха, понятно? Работаю на панели и трахаюсь с клиентами. Тэян шумно втягивает воздух носом и сжимает скулы. Он смотрит так, словно готов ударить, но нет — не посмеет. На Тэхёна ещё ни один человек не смел косо взглянуть — не то чтобы пальцем тронуть. — Ты подговорил соседей пустить про тебя сплетни, вырядился вот так, и я должен тебе поверить? Такое ребячество, Тэхён, прекрати тратить моё время… Я искал тебя по всему городу, твой номер недоступен. — Вот, — дрожащими от гнева руками омега лезет в свой клатч, хватая смятые купюры и яростно тряся их перед лицом жениха, — смотри! Мой гонорар за ночь! Я старался! Трахался всю ночь с этим альфой, даже имени его не знаю, — тут пришлось немного приврать, — и мне понравилось! Мне так понравилось в его ванной, и в кровати, и на кухне… Знаешь, ты и мой отец всегда твердили, что сам я ничего не смогу, да? Смотри-ка, а у меня обнаружился талант. Теперь точно не пропаду. — Так сильно меня ненавидишь, что отдал свою невинность первому встречному? — альфа задумчиво поглядел на деньги, — За это?! Ты мог так поступить? — Нет, — Тэхён медленно качает головой, — я уже так поступил. Проверь информацию. Напряги своих шакалов, так ты любишь поступать? Посмотри записи с камер, поройся в моём грязном бельишке, я не против… — омега устало выдохнул, — Всё кончено! Хочешь жить с позором, вспоминать каждый раз, что твоего мужа грязно поимел кто-то другой — вперёд, дерзай. Ты можешь заставить меня пойти под венец, сломать мою волю, но ты не заставишь меня себя уважать. Я ненавидел тебя вчера, ненавижу сейчас, и завтра ничего не изменится. То ли не находясь с ответом, то ли не решаясь облачить свои мысли в слова, Тэян стоит немного молча, и шагает к лифту. — Помолвка расторгнута, — глухо говорит он, — свадьба не состоится. Я могу что-то для тебя сделать напоследок? — Да, — спохватывается Тэхён, — скажи отцу убрать эти уродливые двенадцатиэтажки в центре и построить новые. Люди не должны так жить. Больше не взглянув на Тэхёна, альфа уехал. В тишине подъезда прозвучал протяжный, полный облегчения, вздох. Тэян крутой, богатый и красивый. Но он связан с политикой, а там никогда не бывает чисто. Тэхён живёт в реальности, а не в каком-то фанфике, где можно на всё закрыть глаза только потому, что твой альфы может решить любой вопрос. Далеко не каждый выберет жизнь в золотой клетке. И Тэхён — не каждый. Детства в доме отца ему хватило.

⭐

На Тэхёне нежно-розовая блузка с воротником, обшитым мелким жемчугом, строгие чёрные брюки прямого кроя, а в руках — старинное столовое серебро. — Ты опозорил меня, — голос отца не громкий, но от этого — ещё более грозный, — опозорил нашу семью… Я свёл тебя с выдающимся молодым человеком из приличной уважаемой семьи. Знаешь, сколькие мечтают оказаться на твоём месте?! Все! Все только спят и видят, как бы выйти замуж за Тэяна! — Ты тоже? — невинно интересуется Тэхён, провоцируя родителя. — Ах ты… — Родной, дай ему поесть… — Не вмешивайся! — альфа осаждает мужа, — Ты его защищал, выгораживал, и вот результат! Твой сыночек стоит на трассе! Продаёт своё тело всяким нищебродам и голодранцам! Услышав знакомые слова, Тэхён фыркает. — Тебе смешно, мальчишка? — взрывается отец. — А? — Тэхён хлопает ресничками, проглатывая кусочек мяса, — Нет-нет, отец, продолжай, пожалуйста, я тебя внимательно слушаю. Просто… хотел уточнить, будь мои клиенты не голодранцами, а выходцами из светского общества, продавать тело им не считалось бы позором? — сын испытующе смотрит на родителя, у которого сейчас пена из ушей пойдёт. — Наглец! — орёт отец, вскакивая и ударяя ладонью по столу, — Щенок! Вон из моего дома! Ахнув, папа Тэхёна хватается за сердце. Сам Тэхён резво встаёт, пихает в рот огромный кусок изумительной мраморной говядины разом, отхлёбывает вина и метнувшись к папе, спешно целует того в щёку, прошептав: — Ну, пока! — Тэхён! — ужасается папа, разрываясь между мужем и любимым чадом. — Ни гроша от меня не получишь! — зверствует отец, — Без последних штанов останешься! Чтобы духу твоего не было на моём пороге! Тэхён достаёт из кармана ключи от спортивной машинки и сбрасывает их в дорогущую хрустальную вазу в коридоре. За ключами летят карты, наличные, какая-то мелочь, визитки «важных людей» и прочее, и прочее. Лёгкими шагами омега бежит вниз по ступенькам, пересекает двор и небольшой сад, и покидает родительский дом. Автостопом он добирается до ближайшей станции метро, а оттуда — до съёмной квартиры, сгребает в одну коробку самое необходимое, деньги от Чонгука суёт в задний карман брюк, и прихватив из соседского подъезда одежду альфы, на автобусе едет в центр.

⭐

Чонгук просиживает за своими чертежами весь день, совсем забывая, что нужно поесть. Стук в дверь отвлекает его, и подняв голову, он удивлённо замечает, что на часах почти десять. Гостей альфа не ждёт, и слегка заинтригованный, идёт открывать. — Верите ли вы в Бога? — спрашивают трое в жёлтых накидках, типа халатах. Невольно, Чонгук разочарованно вздыхает. — Вот вы у меня сейчас в него и поверите, если я спущу вас с двенадцатого этажа! — слышится за спинами визитёров знакомый голос. Красный, запыхавшийся Тэхён в толстовке Чонгука и с коробкой в руках распихивает мужчин в стороны, сбрасывает коробку на пол и орёт на весь подъезд, — Пошли вон! И не поленились же, гады, — говорит он уже Чонгуку, — пешком до двенадцатого пёрли, вот настырные! — Вообще-то… — альфа прячет смешок в кулаке, — лифт починили неделю назад. — Твою же ма-а-ать! — омега ударяет себя по лбу, — Вот я лох! Слушай, ты это… — он пожимает плечами, — пожить пустишь? Чонгук отходит от двери, демонстративно освобождая место в коридоре, и смотрит на омегу глазами-смешинками. — Красивая причёска, — ухмыляется тот, кивая на чужую чёлку, свободно свисающую симпатичными завитками. — Красивый ты, — альфа протягивает руки, и Тэхён, помедлив, за них берётся. — А вы верите в любовь с первого секса? — пародируя ранее пришедших, хохмит омега. — Если я скажу, что с первого взгляда понял, что это любовь — в это ты поверишь? — Враньё, — фыркает Тэхён. Чонгук притягивает его к себе, нежно обнимая. — Каждый сам выбирает, во что ему верить, — изрекает он, — я верил, что однажды ты вернёшься, и вот, ты здесь. — Хорош пиздеть, романтик херов, — омега ловит его подбородок в ладошку, — может, поцелуемся? И они целуются. Не неуклюже, как в первый раз, не голодно, как во второй, не отчаянно, как при расставании, а спокойно, уютно, как будто так было всегда. — Чем от тебя так вкусно пахнет? — альфа тянет носом. — А? А-а-а… я мясо ел, — признаётся Тэхён. — А я сегодня ещё не ел, — усмехается Чонгук, — завидую. — Чего молчал-то? Пошли пожрём, — беспечно пожимает плечами омега и тащит альфу за собой. — Погоди, погоди… — Что?! — У меня денег нет, — смущённо. — У меня есть! — доставая из кармана некогда отданные Чонгуком наличные. — Ну погоди же ты! — Да что ещё?! — Дай хоть обувь надеть! Стой! — Да бля! Что?! — Теперь ты скажешь мне своё настоящее имя? — Меня зовут Тэхён.

⭐

Перепачканные жирным соусом и сытые до отвала, они сидят на диване с ногами и пересматривают «Титаник». — А твои где? — спрашивает Тэхён. — На даче. У нас там участок небольшой, овощи, все дела. Продавать не пойдёт — слишком мало, а так, самим кормиться — в самый раз. — О, прикольно. Что ты сказал им? Про нас с тобой? Они же по-любому спрашивали. — Спрашивали. Сказал, что по глупости сильно обидел тебя, и мы временно расстались. Они очень расстроились, ругали меня. — Ты был почти уверен, что мы больше не встретимся. Почему не сказал, что я виноват в расставании, что был плохим омегой? — Я был почти уверен в обратном. И я бы никогда не сказал о тебе ничего плохого. Иначе мне пришлось бы вырвать себе язык… — И съесть его с кимчи? — хохочет омега, — Слушай, есть у тебя телефон? Дай, позвонить надо. — Да, конечно, держи. — Спасибо… Алло, Чимин? В смысле, я чувырла крашеная?! Подожди, дай я тебе всё объясню…

⭐

Чимин, выслушав долгий, подробный и эмоциональный рассказ друга, впервые в жизни не находит, что сказать. Но обещает попросить своего отца — директора строительной компании — посмотреть чертежи Чонгука и похлопотать, чтобы парня приняли на работу архитектором. Чонгук, невольно подслушавший весь разговор омег, обнимает Тэхёна, молча передавая ему слова благодарности и любви. — То есть, ты мог встретить кого-то вроде Ричарда Гира, но встретил меня? — улыбается альфа, вспоминая обстоятельства их знакомства. — Ты тоже мог подцепить кого-то вроде Джулии Робертс вместо меня. — Я даже не думал о сексе, пока не увидел тебя на той улице. А потом — как будто молотком по макушке… — Так и знал, что ты пришибленный! «Титаник» заканчивается, и по телевизору начинаются новости. «Сын мэра Кан Джусока Кан Тэян официально объявил о помолвке с дочерью министра культуры Пак Ёнпёль…» — Я, знаешь, о чём думаю? — задумчиво говорит Тэхён, глядя на экран и хмурясь. — О чём? — спрашивает Чонгук, мысленно умоляя «только не пожалей, что выбрал меня, а не его» — Думаю, блять, — омега переводит на него тяжёлый взгляд, — как мы теперь родне твоей объяснять будем, что никакой я не Хуён?..