Неловкость камня

В этом мире святая святых, которым я не верю и которых считаю такими же людьми, как и все мы, важно казаться, а не быть. Правило, которое впитываешь с первым вздохом, — оно наполняет легкие кислородом, проходит по венам и выходит на поверхность маской лицемерия. Идеальный мир, красивый и тонкий, выточенный из мечты и утопии, — мир, где есть законы и мораль, искренность и свет, — не должны держать руки, в пальцах которых от натуги и неумения треснет даже гусиное перо. Эта грань между созиданием и насилием все больше в пользу отсутствия мозгов. Прежде, чем управлять, нужно полюбить то, чем ты будешь управлять. Прочувствовать кожей, ощутить вес и давление, температуру и плотность. Образно, разумеется. Для начала хотя бы узнать актуальные данные и статистику: порой и это может стать тяжкой ношей. Чем дальше, тем меньше человеческого. Привыкаешь к этому. Быть открытым равно быть уязвимым. Поэтому проще притворяться или не поддерживать контакты вовсе. Я предпочитаю второе. Сократить круг общения, но оставаться собой. Иначе еще немного, и я начну получать удовольствие, глядя на извращенную гармонию, по которой спрятанные пороки видны ярче тех, что на виду. Или подчинюсь массовому помешательству, где критика и домогательства приравнены к честности и заботе о ближнем. Критик как протез длани Единого. Эпидемия глупости под маской добродетели. Все дело в дистанции. И чем ты выше, тем ты дальше даже от тех, с кем еще недавно был плечо к плечу. Никаких разговоров по душам, никакой человечности. К этому привыкаешь и без этого можешь. На кону безопасность системы. Управлять нужно с холодным сердцем и спокойным разумом. Поэтому система потребовала — и я запретил себе слабости. Разве что кофе. Натуральный кофе, с горьким терпким ароматом. Со стороны — привычка занятого человека, как коллекция оружия или список любовниц. В моем положении оба варианта за чертой возможного, и я даже этому рад. Мне достаточно того, что я могу доверять своим вкусовым рецепторам. Крепкий кофе, достойная книга… … хорошая музыка. Скашиваю взгляд на Лу. Так погружена в сюжет фильма, что палец кусает от напряжения. Уверен, сиди она одна сейчас, так бы и ругалась на героев. Судя по нахмуренным бровям, там кульминация. Интересно, что за фильм? Поворачиваю голову правее и вижу в зеркальном отражении шкафа мелькание лазерного меча. «Звездные войны». Хороший выбор. Главное, не на одно дежурство хватит. Мне странно тепло от этого осознания, хотя я и привык к одиночеству. Но все же приятно видеть кого-то настолько открытого и завораживающе прямолинейного, что хочется быть таким же. Сломать шаблоны казенных фраз и сказать что-то совсем обычное. Но что именно? Мысли тотчас начинают кружить совсем не там, где им должно. Она хорошая, эта самодостаточная и хрупкая спартанка. Не могу ее угадать, не хочу ее останавливать. Сама останавливается, голова на плечах есть. Принципы, надо признать, тоже. Постукиваю кончиком ручки по отчетам Даниэль о ходе проверки в подразделении, уже потеряв к ним интерес, и Лу поднимает голову от экрана, тут же реагируя на звук. — Как фильм? — киваю на планшет в ее руках. — Интересно? — Да, весьма. Никогда бы не подумала, что в мои обязанности будет входить просмотр кино, но это приятно. Позволяет отвлечься. — Лу смотрит мне в глаза, и я не хочу отводить взгляд, хотя, с точки зрения этикета, ничем иным, кроме провокации и использования своего положения, это не назовешь. — От чего? Работа утомляет? И зачем я это сказал? Опять заиграли рефлексы банкетной болтовни. Я же не это хотел. — Нет, нисколько, — Лу пожимает плечами, словно сбрасывая с себя неловкость, и точняет: — Отвлечься от мыслей вне работы. — Например? — Например, что приготовить на ужин, если готовить для себя одной я не хочу. Банальщина, ничего серьезного. Лу криво улыбается, совсем не как приличные леди, и я уверен, что она отвечает честно, но лишь потому, что не видит в вопросе подвоха. Я для нее всего лишь начальство, безликое и высокопоставленное, которое делает перерыв в бумажной работе и развлекает себя пустыми разговорами. Даже не догадывается, что я больше ни с кем не могу позволить себе подобных бесед. Не представляет себе их ценность для меня. — Я успел забыть, как можно готовить не только для себя. Слова слетают сами собой. Словно на иностранном языке, они не сразу откликаются в моей голове, и лишь спустя несколько секунд замешательства, я слышу, что именно сказал и что имел в виду. Я только что расписался в своем полном и безоговорочном одиночестве. Ни семьи, ни друзей, никого. Лу смущена не меньше меня, и на ее щеках пунцовые пятна. Она приоткрывает рот, словно силясь что-то сказать, но в ее глазах я вижу такой ужас от собственной дерзости, что даю себе слово ждать столько, сколько потребуется. — Это не намек, что я напрашиваюсь на ужин, — добавляю, вдруг понимая, что молчание Лу обусловлено тем, что она пытается решить, искренен ли я или это опять банкетный треп, а от этого зависит, будет ее ответ продиктован сердцем или манерами. — Пришлось бы расставить охрану по периметру Термитника. Рагу из кабачков вряд ли стоит таких усилий, — тут же реагирует Лу, не задумываясь. Слова, что она не сказала, все еще ее мучают, и я не тороплю. — Никогда не ел рагу из кабачков. Возможно, стоит начать. Но поднимать ради этого корпус охраны, согласен, будет лишним. А что ты сама любишь? — Не сказать, чтобы у меня был большой выбор. Овощи, в основном. С меню местных ресторанов я не знакома, — Лу прищуривается, и мне уже нравится ее настрой, как вдруг она продолжает: — Но это не намек, что я напрашиваюсь на ужин. Улыбаюсь. — Лу, хочешь кофе? Позволь мне вспомнить, как готовить не только для себя. — Спасибо, — в ее глазах вспыхивает та самая дерзость, что так и не сорвалась с губ, и я почти слышу в своей голове то невысказанное, что она не позволит себе никогда. «Давай поужинаем» Я отворачиваюсь, чтобы дать нам обоим вернуть на лицо маски. Удивительно, как много крепостных стен и замков мы строим вокруг одной-единственной то ли сокровищницы, то ли пыточной, где прячем свои страхи. А потом, когда эти стены рушатся, мы выносим его на руках и вцепляемся как в последний устой — в голый страх, без брони и оружия, отвыкший от солнечного света и теплоты. В страх эмоциональной близости. Никогда не имел друзей. Возможно, не стоит и начинать. Или все же… Когда разливаю кофе по кружкам, то так хочу, чтобы Лу понравился вкус.