Записки карандашом

Билет на поезд — только бизнес, — чтобы успеть отдохнуть и привести себя в порядок. Ехать меньше трёх часов, но это непростительно долго и мучительно. Сидящий рядом молодой человек послушно держит фирменный чехол, который скрывает роскошное платье, заказанное специально для этого вечера. «Сегодня моя звёздочка будет сиять…» — проносится в мыслях, что заставляет тонкие губы растянуться в улыбке довольной кошки, съевшей не одну канарейку. — Ты ведь снял номер? У нас будет мало времени. Ты можешь не идти со мной. Просто помоги мне собраться, хорошо? И будь на связи пожалуйста. Домой поедем сегодня же, — очевидно взволнованно говорит Зельда помощнику. — Да, нас уже ожидают. Я помогу вам уложить волосы, не переживайте. Не первый раз ведь, — лёгкая улыбка касается его губ. Начальница редко бывает чем-то взволнована. — О, нет. Сегодня будет что-то особенное. Курьер успеет? Пожалуйста, я хочу чтобы все было идеально. Пусть цветы передадут сотрудникам театра, они вынесут на сцену. — Разумеется. Все будет идеально, — кивает молодой человек, желая сказать, чтобы женщина чуть успокоилась, но тактично молчит. — Спасибо… Ты ведь не обязан был ехать сегодня со мной… — Ничего. У меня все равно есть личные дела в Мюнхене. Но я успею. — Уверяет он, смотря в чужие искристые глаза. — Хорошо. Напомни мне в следующем месяце повысить тебе зарплату… — женщина нежно улыбается, осторожно коснувшись плеча молодого человека. Двое быстро добрались до отеля. Между ними не было ничего, даже намека на романтические отношения. Скорее что-то материнское в ней просыпалось каждый раз, когда она видела его, взъерошенного и заспанного, по утрам. Он выглядел рядом с ней как, быть может, сын? Молодой любовник? Тайный воздыхатель? Возможно. Но он всего лишь личный помощник, который с ней уже несколько верных лет.

***

      Женщина, уже находясь у зеркала в холле театра, осторожно поправляет рыжие локоны. Платье изумрудного цвета переливается так, что притягивает внимание всех посетителей, даже интересует редких зевак, очевидно, не понимающих ничего в искусстве. Блестящие дубовые полы, покрытые тёмно-зелёными ковровыми дорожками, отзываются глухими стуками и чуть слышимыми скрипами под напором каблуков туфель и кожаных ботинок. Театральный холл наполнен гамом голосов и стрекотом фужеров с шампанским; в тяжёлом воздухе над головами зрителей висит аромат парфюмов и кофе с корицей. Желтоватый свет увесистых хрустальных люстр подчеркивает блеск бархатных маркизов и искусно уложенных волос женщин, что вышли в свет. Люди кажутся воодушевленными и живыми. Все увлечённо обсуждают предстоящий спектакль и убранства театра. Для каждого этот светский выход значит разное: встреча с романтичными друзьями, своеобразное свидание или же просто «выгул» нового наряда. Для Зельды — это особенный вечер, когда она вновь увидит свою чарующую балерину. Женщина проходит в любимую ложу, где она всегда вальяжно сидит в манящем одиночестве, и готовится полностью погрузиться в действо, что вот-вот начнётся на сцене. Третий звонок гонит последних посетителей занять свои места, двери в зал закрываются, свет медленно гаснет. Воцаряется шёлковая тишина, которую нарушают тихие перешёптывания, но когда выходит дирижёр, зал взрывается аплодисментами, которые кажутся звеняще-золотыми. Сердце вот-вот выпрыгнет… Звёздочка Зельды появится только во втором акте. Но, несмотря на это, она все равно внимательно наблюдает за происходящим на сцене, нервно сжимая платочек в руках. Выходит она. В роли Мирты. Девушка невероятной красоты. Ее хрупкое тельце будто ничего не весит, когда взмывает над сценой в изящном прыжке. Гравитации для неё не существует. Эту партию Зельда жадно высматривает, боясь отвлечься даже на секунду, пытаясь запомнить каждое плавное движение рук, наблюдая за невероятными изгибом ног во время каждого па. Она словно пёрышко на сцене — лёгкое и совершенно не знающее силы притяжения. Совершенная гармоничность в своей невесомости. Даже появление виллис не сбивает нацеленный взгляд Зельды. Она хороша. Ради нее Зель приезжает каждый месяц в чужой город, чтобы попасть на спектакль, где будет выступать она. Особое удовольствие — порадовать ее, увидеть эту долгожданную улыбку на измученном лице после долгой работы. Увидеть как она, довольная и до жути счастливая, с трудом несет очередной огромный букет себе в гримёрку, попутно одаривая взглядом завистников из кордебалета. Больше никаких контактов, никаких встреч. Зельда лишь наблюдает за ней, а потом уже у служебного выхода провожает ее взглядом, подобно матери, которая переживает за свое дитя. Женщина не даёт этому совершенно никакого названия.

***

Следующая встреча была искусно подстроена, самая дорогая для Зельды встреча. Ей пришлось купить всех. Фотографа, художественного руководителя и ещё несколько пешек, чтобы суметь попасть в театр в роли помощницы фотографа. К сезону «Щелкунчиков» нужна была новая афиша, поскольку дражайшую девочку женщины утвердили на роль Мари. Трепетно. Она так близко, смеётся, даже не замечая Зель. Словно её нет. Во время съёмки непослушный локон выбивается из элегантной прически балерины. Зельду зовут, чтобы помогла уложить прядь, быстро зафиксировать ее заколкой. Дрожащими руками Зель касается ее волос, и будто ничего более ценного не видела в своей жизни. Она так близко, тяжело дышит, смотрит на тебя с присущей только ей нежностью. Звезда полыхает совсем рядом, выжигая на коже свои отметины. — Вы прекрасны, милая Эль, — шепотом вырывается у женщины, трепетно поправляющей светлые волосы. Девушка смущенно улыбается и невесомо тихо благодарит тебя, осторожно касаясь плеча. За повторение этого момента Зельда готова отдать все! Всю свою душу, все украшения. Целое состояние. Положить под ноги Эль целые миры, лишь бы снова почувствовать ее руку, снова увидеть искреннюю улыбку так близко. Попробовать на вкус сжигающее пламя рождающегося Солнца.