Не отпущу

Рассвет. Солнце озарило королевство Садида, наполняя жизнью растения и заставляя сверкать глянцевые купола замка. Да, начался новый день. День без него. В маленьком садике, огороженным тонкими прутьями решётки, тихо попивая чай, сидят две девушки. Повсюду доносятся приятное пение птиц, а солнце находит новые проходы для того, чтобы пробраться в самые тёмные уголки мира. Но только в одно место, пожалуй, солнце никогда уже не сможет пробраться. Тёмным останется только сердце Евы. Амалия рассуждала о вновь прибывших коллекциях сумок Садида, о новых платьях, украшениях… но Еванжелин не слушала. Она думала только о том, когда, наконец, сможет рассказать Амалии о самом несправедливом в своей жизни. И только тогда, когда на глазах Евы начинают наворачиваться слёзы, Амалия прекращает болтать и начинает обеспокоенно смотреть на подругу. Но спрашивать, что произошло, Амалия не собирается, ведь она знает. Никто так сильно не тоскует по Грови, как Ева. Но это и не удивительно. — Амалия… — Ева перевела взгляд на холмы вдалеке. На одном из них росло деревце. Да и этот холм был выше другого. Низкий не озаряло солнце. Ева усмехнулась. Какая ирония, — случалось ли в твоей жизни что-нибудь, от чего тебя начинало трясти, от чего ты чувствовала себя обманутой? — Да… — У меня случилось, — продолжила Ева, как будто не замечая ответа Амалии. Или она просто задала этот вопрос себе, и на него просто не нужны были ответы других? — сегодня ночью мне приснился один сон... Кра прикоснулась ладонями к чашке своего чая, но пить его не собиралась. Кажется, всё на свете утратило вкус. Без него. — Вся наша команда сражалась, ничего необычного. Да и сон совершенно не имеет какого-то определённого смысла, просто… — Еванжелин остановилась, пытаясь собрать все мысли в единое целое, — одно из чудовищ сильно толкнуло меня. Так, что земля из-под ног пропала… и лишь позже я поняла, что падаю с обрыва. По привычке я вытянула руку вверх, но даже и мечтать не могла о том, что меня кто-нибудь поймает, спасёт… Еванжелин всхлипнула и подняла глаза вверх, чтобы не заплакать. Сегодня было восхитительное голубое небо. А ведь где-то там теперь существует он... без неё. — Но Грови… он поймал мою руку… — Еванжелин перевела глаза, наполненные слёз, на Амалию. Та не может её утешить, остаётся только слушать, — этот иопоголовый… — кра засмеялась, не замечая, что слёзы уже текут по щекам, а нижняя губа, которую она прикусывает, трясётся. Голос Еванжелин задрожал, — сжал сильнее мою руку и с улыбкой произнёс: "Не отпущу". Знаешь, Амалия, это была самая беспощадная и ужасная ложь в моей жизни.