infinity

   закольцованность токийского метро очень выборочна. тем везунчикам, что попадают в её цикл, суждено блуждать от станции к станции, от вагона к вагону. пусто. всегда пусто и стерильно, эта версия метро полностью белая, как и одежда попавших в цикл. бесцельные путешествия в поездах ни к чему не приводят. метро не покинешь, выхода нет.     угораздило ведь ран заснуть в вагоне, отвратительная причина для смерти. не смотря на то, что она провела в метро больше полугода (только примерно, в метро время будто не идёт), она всё ещё не умерла. чувство голода перестало существовать (очень мерзкое ощущение), от остальных потребностей и следа не осталось, кроме сна, умереть здесь не возможно. а ран пыталась. после прыжка под поезд — оказываешься целёхонькая на станции токио. после отключки из-за расколотого черепа — всё там же.     вагоны токийского метро всегда безлюдны. видимо, сюда попадают только по одиночке. во всяком случае, так было.

***

    что это было? ей показалось? человек?     ран побежала к силуэту, что находился в нескольких вагонах от неё, перепрыгивая через зацепки. человек(?) сливался с общей картиной метро, такой же обесцвеченный. один вагон. девушка. скорее всего это девушка. дверь вагона под номером 15 отворяется.     — кто ты?! — ран хватает запястье девушки и сжимает. осязаема. реальна.     — а ты кто? мне казалось, я здесь одна, — незнакомка будто ни капли не удивлена сложившейся ситуации, отвечает вяло и отсранённо.     — это мне всегда казалось, что в метро больше никого нет, — ран удивлена. да что там, она потрясена, просто в шоке от всего ныне происходящего.     — ну, тогда мы застряли здесь вдвоём. я мока, — её всё ещё держат за запястье.     — я ран.     — ран, может ты уже отпустишь меня?     — нет. боюсь, что ты исчезнешь.  

***

   с тех пор мока и ран никогда не отпускали подруга подругу. ран всегда держала моку за руку, в объятиях, или банально боялась отойти от неё. ран доставала свою любимую гитару из чехла, пыталась вспомнить её цвет, рассказывала моке о своей группе, о девочках, чьи голоса уже забыты. мока доставала из своего рюкзака рогалик с шоколадом. её любимый. она пыталась откусить кусочек, но рогалик больше не имел вкуса. тогда мока впервые за долгое время заплакала.     спали они тоже вместе, в обнимку, держась за руки. обе жутко боялись потерять подруга подругу, отпустить. перед тем как лечь спать, они на всякий случай прощались, признавались во многом. не надеялись, что проснутся вместе, а утром нежко смеялись со своей же глупости, но продолжали так делать.     полгода страданий и скитаний ран закончились. сейчас, пусть она всё ещё заперта здесь, у неё есть мока, которая стала ей ближе всех. она не одна.

***

    мока переплетает свои пальцы с пальцами ран, гладит её руку. голова моки покоится на плече ран. дремит. ран смотрит на одну из бесконечного количества станций в окно.     — эй, мока, подъём. давай посидим на диванчиках, — ран начинает трепать край толстовки моки, как. эскалатор?     — мока! это же-     — подожди, это случаем не выход?     — пойдём быстрее! — казалось, ран отпускает её ладонь, подхватывает моку и выбегает из вагона. и правда, это эскалатор, ведущий наружу. выход! ран поворачивается к мо-     там никого нет.     поезд уже уехал.     — мока! мока, где ты? это не смешно, выходи, — ран не на шутку пугается, судорожно оглядывая все поверхности. ожидает, что сейчас мока выпрыгнет из-за какой-нибудь колонны с глупым "буээ! испугалась, даже!". не могло всё так закончиться. — мока, прекрати, ты меня пугаешь. там путь наверх, давай поскорее уберёмся отсюда. я не уйду без тебя. где ты? ты же могла- а была ли мока когда-то? может ран ей просто надоела, и она решила её бросить? моки не было? теперь нет. составам нет конца, её уже не найти, ран никогда не сможет попасть в вагон где, казалось, оставила моку.     она отпустила её руку.     осталась ли ран в метро?     кажется, она оставила в метро свою душу.