Ветер на груди Скал

- Позволь мне, господин... - голос Рокэ был истомен и сладок, как и движения гребня в его руках. Ричард и сам не ожидал, что деревянные зубья способны скользить по волосам так легко и плавно, будто лаская. Голова под этой лаской будто сама откидывалась в колдующие над ней руки. Это и есть разрешение, другого не надо. Рокэ знает - если уж тан Надорский позволил ему расчесывать свои волосы, позволит пойти и дальше. Ричард едва сдержал разочарованный вздох, когда Рокэ отложил гребень. Но почти мгновенно гребень сменился пальцами, проворными и легкими, словно теплый ветер, пробегающими по русым прядям, переплетающий их игриво - и на удивление верно. - Надо же, - произнес Ричард, - признаться, я вовсе не думал... - О чём, господин? Ричард невольно улыбнулся. Рокэ - Росио Ал'ва! - до сих пор зовет его так, продолжая игру, начатую с первого дня его пребывания в Надоре. Покорная почтительность в голосе и правда, известная лишь им двоим - это заставляет сердце Ричарда биться чаще. Тан уверен, что синеглазый кэналлиец это знает. Потому и говорит так. - Я не думал, - Ричард понизил голос, хотя сейчас его точно не могли услышать лишние уши, - что султан Кэналлоа может с таким искусством заплетать волосы. К лицу ли потомку Анэма это дело? - Конечно, - просто отозвался Рокэ. - Прекрасные волосы - благословение Анэма, средоточие его божественной силы в его потомках. Позволять касаться их простым смертным - грех. Потому властители Кэналлоа всегда сами укладывали свои волосы. Этой наукой я овладел еще в детстве. Но, признаюсь, я тоже удивлен, разве на севере не только девам подобает заплетать волосы? - Защита нужна и мужам, и девам, - ответил Ричард. - А правильно заплетенные волосы - верная защита от злого слова и внезапной раны - хоть в бою, хоть на сердце. - Поистине, север и юг ближе, чем казалось мне поначалу! - тихо рассмеялся Рокэ. - В Кэналлоа думают так же. И для того, чтобы защита была сильнее, вплетают в волосы самоцветы. - Что ж, султану Кэналлоа это к лицу, - сказал Ричард. Рокэ улыбнулся. - Но разве в Надоре нет драгоценных камней, достойных отвести беду от Тана Севера? Поистине, те гранаты, что ты преподнес мне в дар, куда ярче, чем гранаты, что зреют под кэналлийским солнцем! Ричард не сдержал усмешки. Пригоршню надорских гранатов он и правда подарил недавно Рокэ. Тот, привыкший к сапфирам и бесценным ройям, глаз с гранатов не сводил, и всё забавлялся ими, как дитя с игрушкой. Ричард не присматривался, что именно Рокэ с ними делает, но этот детский восторг ему нравился. - Не слова у тебя, а мёд, - заметил он. - Но чтобы тан Надорский с гранатами в волосах перед людьми появился? - Что ж с того? Они рады сверкать в твоих волосах. Ричард встрепенулся, только сейчас ощутив в прикосновениях легких пальцев Рокэ что-то еще. Они не просто укладывали русые пряди, но и вплетали в них те самые гранаты, нанизанные теперь на тонкие нити! - Рокэ! - Тшшш, господин мой. Еще одно мгновение, и косы твои будут совершенством. - Что ты делаешь? - То, что ты сам мне позволил. Ты щедро преподнес мне гранаты в дар, они теперь мои, а разве не волен я делать с мне принадлежащим то, что хочу? - Кэналлийские речи не только сладки, но и коварны! - Ричард сам не знал, сердиться ему или смеяться. - Не гневайся на своего раба, господин. Твоя красота совершенна, я лишь хотел украсить ее по мере сил. - Красота... - Ричард всё же засмеялся. - Неужели я не смог убедить тебя, как ты прекрасен, Ричард? Ричард вздрогнул - и от проникновенности голоса, и от того, что Рокэ вот так просто назвал его по имени. Это случалось редко и всегда в порыве чувств. Вот и сейчас - он тенью выскользнул из-за спины Ричарда и теперь стоял с ним лицом к лицу, не как раб перед господином, слишком близко. И слишком ярко блестели сейчас его синие глаза, в которых, как в багряноземельских зеркалах, отражался сейчас Ричард Окделл, Тан Севера, и блеск надорских гранатов, вплетенных в его косы. - Свет очей моих, прошу тебя - останься таким. Хотя бы здесь и сейчас, рядом со мной. Если ты не желаешь, чтобы подданные видели тебя таким, - он протянул руку, почти касаясь кончиками пальцев русых прядей и сверкающей в них гранатовой искорки, - довольно будет одного прикосновения, чтобы вынуть украшения, не расплетая кос. - В самом деле? - Ричард осторожно перехватил тонкие пальцы. - Я верю тебе, мой кэналлийский искусник, но пусть это немного подождет. Если я по нраву тебе таким, хочу таким оставаться. Здесь, с тобой, пока ты на меня смотришь. Он мог поклясться, что гранаты в его волосах замерцали ярче. Камни радовались решению Повелителя или дело было просто в засиявших глазах Рокэ? - Как пожелаешь, - поколебался, выбирая слово, усмехнулся нежно и лукаво яркими, будто карминными губами. - Ричард. Имя звучало так сладко. Оно было сладким, Ричард знал это, приникая нетерпеливо к зовущим губам, чувствуя, как скользят умело заплетенные косы по близким плечам, и гранаты вспыхивают ярче от каждого вдоха. А может быть, оттого, что уже знают - они останутся в волосах тана и после того, как он выйдет из этой комнаты. И никто в Надоре не засмеется, не возразит. Это так же верно, как то, что надорские гранаты краснее кэналлийских.