Успокоительное

Кавех подрывается на постели, тяжелое дыхание впечатывается в стены небольшой комнаты. Сегодня они очередные свидетели его ночных пробуждений от кошмаров. Как и всегда. И будь они живыми, способными мыслить, вид Кавеха в такие моменты потряс бы их. Устало потерев переносицу, парень укладывается обратно, стараясь выровнять дыхание, плотно зажмуривает глаза и старается выкинуть из головы страшные отголоски кошмара. Сердце, чтоб его, успокаиваться даже не собирается. Уснуть не получается. — Аль-Хайтам? Хайтам, ты спишь? Светлая макушка протискивается в дверной проем и взгляд алых глаз быстро цепляется за кровать. В ответ на вопрос слышится чужое размеренное дыхание, говорившее лишь о том, что тот, кому оно принадлежит, точно спит. Кавех настолько тихо, насколько вообще это возможно, входит в комнату, молясь всем Архонтам, чтобы деревянные половицы не подвели, и он бесшумно прошел до кровати. И все получается. Поэтому он, довольный собой, осторожно присаживается на самый краешек, облегченно выдыхая. Он просто посидит. Пять минут. Пока не придёт в норму. Но у судьбы на него, видимо, совершенно другие планы, потому что спустя буквально минуту на постели садится аль-Хайтам, в глазах которого читается безмолвное «какого черта?», на которое Кави лишь вздергивает подбородок и отводит взгляд. — Не хочешь объясниться? – голос у аль-Хайтама еще совсем сонный и чуть хриплый, от него мурашки по коже пробегают. Красивый. — Мне просто приснился кошмар. Спи, я посижу еще минуту и уйду. Тишина. Хайтам ложится обратно, не отвечая ничего. Кавех брови хмурит, пока сердце, все еще не успокоившееся после кошмара, отплясывает у него в груди чечетку. На задворках сознания проскальзывает, что минуты ему, вообще-то, уж точно не хватит. Аль-Хайтам, кажется, видит его замешательство. А уже через секунду одеяло отбрасывается, освобождая половину кровати. Кавех успевает лишь выдохнуть тихое «о?», на которое звучит такое же тихое и короткое «ложись». Кави не сопротивляется. Парень укладывается рядом, поворачиваясь к аль-Хайтаму спиной, явно демонстративно. Его сердце норовит выпрыгнуть из грудной клетки, заставляя хозяина шумно и судорожно дышать. От кошмара ли? Талию обвивает крепкая рука. За ухом чувствуется чужое теплое дыхание. — Все хорошо, засыпай. Всего лишь дурной сон, Кави. И Кавех наконец расслабляется, сдается в плен теплых и успокаивавших рук. Будто бы скидывает с себя тонну лишнего груза, дыхание даже как-то резко восстанавливается. Он приходит в норму почти сразу же. Впрочем, так случалось всегда, после каждого кошмара блондин оказывался в теплых и крепких объятиях, расплываясь в покое и умиротворении. Объятия Аль-Хайтама для Кавеха – главное успокоительное.