Цель, слёзы и розы

Грейнджер благодаря невероятным усилиям смогла выдернуть одну руку и вытащив кляп изо рта, начала истошно кричать. Она потеряла надежду в тот момент когда её мучитель слегка отодвинулся и посмотрел на неё с усмешкой, даже не пытаясь прервать её жалкую попытку докричаться до кого-нибудь. –Бедняжка, я что вышиб остатки твоих мозгов ударом об стену?Все в этом доме наслаждаются твоими криками, ты можешь быть хоть сто раз пожирательницей смерти, но ты всё ещё остаёшься жалким и грязным отродьем. Твои истошные вопли словно мелодия для всех и никто не придёт тебе на помощь. Поэтому либо ты закроешь рот, потому что меня твой голос крайне раздражает, либо я заставлю тебя это сделать, но поверь..Тебе это не понравиться. Кивни, если согласна сделать это по доброй воле. –Не дождёшься, Малфой. Иди к чертям собачьим со своим приказным тоном и засунь своё безмерное эго куда подальше. Если ты хоть что-нибудь сделаешь со мной..Думаю Тёмному Лорду будет интересно послушать как ты гостеприимно принимаешь новых пожирателей. Гермиона говорила уверенно, но внутри вся сжималась от страха, думая, что хорошо скрывает это. Но Драко Малфой читал её словно раскрытую книгу. Он пододвинулся ближе и потёрся носом о её шею, вдыхая запах цветов и ментоловых сигарет. Это разозлило его. Ужасно разозлило. Он моментально опрокинул её на кровать, схватив её за руки и сев сверху на ноги, пресекая этим самым любые пути отступления для неё. –Какого хера от тебя пахнет также, как и тогда?Может ты не мылась с того момента? Так понравилось. Как же ты раздраешь, сука. Малфой схватил её за волосы, намотав их на кулак и притянул к себе, резко и жёстко целуя её, но это не продлилось долго. Через пару секунд он отвернулся и сплюнул на пол. В её ротике было влажно и тепло, но этот отвратительный вкус крови убивал всё наслаждение. Аристократ даже почти почувствовал укол вины, но быстро отдёрнул себя и продолжил. Он буквально разорвал блузку Грейнджер и стянул брюки быстрым рывком. Мысленно отметив как же безвкусные и бесформенные вещи она носит. Спустя некоторое время Малфой покончил с одеждой, сделать это было тяжело, так как Грейнджер барахталась, кусала его и кричала, за это получила несколько тяжёлых ударов по лицу. Её громкий крик резко превратился в немой. Немой крик, который был громче и многозначительнее, чем любой другой, на её лице отразилась боль, такая которую тяжело описать. С глаз быстро капали слёзы, стекая по бледным щекам и падая на подушку. Драко Малфой вошёл в неё быстро и без прелюдий. Толчки были размеренными, медленными. Он желал продлить это мгновение, когда он сломает хвалённую гриффиндорку. Она лежала без движения, словно кукла в руках кукловода, взгляд глаз цвета шоколада был направлен на высокий потолок. Сознание начало обволакивать серой дымкой, так происходило каждый раз, когда Гермиона начинала что-то вспоминать. Четверг, двадцатое сентября. Девушка откашливается от воды, мокрая одежда неприятно липла к телу, что вызывало раздражение у юной особы. Повернув в голову в право гриффиндорка замечает сначала размытый, а через пару секунд чёткий силуэт парня. Из груди вырывается удивлённый вздох и волшебница даже щипает себя думая, что это сон. А юноша усмехается смотря на неё. –Ты?Ты спас меня?Н-но..Зачем?Мы же ненавидим друг друга, так всегда было. Что изменилось? –Я всё ещё по прежнему презираю тебя, Грейнджер. Просто не хотелось бы стоять три часа на твоих похоронах и слышать причитания «какой же хорошенькой девочкой-отличницей она была». И теперь мы в расчёте. Я помню. Помню, когда я лежал в больничном крыле, с раной на руке от гиппогрифа, это ты, маленькая смущённая девочка принесла мне цветы и яблоки, мои любимые зелёные. Ты думала, что я сплю. Скажем так я оценил твой маленький жест милосердия и ответил тем же. Но я всё также чертовски сильно ненавижу тебя, Грейнджер. Гермиона усмехнулась, она и не подозревала, что в тот момент мальчишка Драко Малфой всё видел. Тогда, для неё, для маленькой Грейнджер это не был жест милосердия. Ею двигали чувства. Детские и наивные, тогда на третьем курсе она была влюблена в Малфоя. Это была её самая большая тайна, единственный секрет про который не знала никто. Чувства испарились к четвёртому курсу, Малфой сделал всё, чтобы они исчезли будто знал. Будто ему было противно, что он может нравиться грязнокровке. Из мыслей Грейнджер выдернуло громкое покашливание. Она вновь рассеяно посмотрела на блондина. –Спасибо. Малфой фыркнул и достал из кармана брюк пачку ментоловых сигарет, поджёг одну и уже собирался убрать пачка обратно, но взгляд переметнулся на подавленную Грейнджер, которая вся тряслась от холода и не скрывая раздражения он подошёл к ней и протянул сигарету. Пару секунд девушка испытующе смотрела на юношу, но сдалась и взяла сигарету, соприкасаясь кончиками пальцами с его. От этого короткого взаимодействия по её телу пробежался электрический импульс. Нехитрым заклинанием волшебница последовала примеру Малфоя и подожгла сигарету. На удивление Малфоя, девушка не закашлялась. Спокойно вдыхая и выдыхая едкий дым с послевкусием ментола. Оба не заметили как оказались рядом с друг другом, сидя спиной друг другу. Грейнджер тушить окурок о дерево и выдыхает последнее облако дыма. Неуверенно вставая и обходя Малфоя, садясь лицом к нему и уже хотела заговорить, но вместо этого поддалась неожиданному порыву и с чувством поцеловала слизеринца. Он замешкался лишь на секунду, а после ответил её поцелуй. –Грейнджер. Не надо, ты пожалеешь. –Обязательно пожалею, но это будет потом. Просто заткнись и если тебе не слишком противо прикасаться к грязновкровке, то трахни меня. Драко усмехнулся её язвительности и повалил её на землю, целуя лицо, шею, грудь и спускаясь всё ниже, к её сокровенному месту. С чувством целуя и посасывая клитор, он наслаждался симфонией стонов, вырывающихся из горла девушки. Она зарывалась пальцами в его платиновую шевелюру и выгибалась словно кошка, желая большего. Он понимал это без слов и прервав ласки, поцеловал её так словно это последний день и завтра их обоих не станет, при этом с какой-то злостью и жестокостью. Сминая и кусая её губы, а она не возражала. Быстрым толчком он вошёл в неё, жадно разглядывая её лицо, будто пытался запомнить всё, чтобы потом каждый раз вспоминать её почти невинный, безмятежный образ, растрепавшиеся кудри, искусанные губы, покрасневшие щёки, маленький вздёрнутый носик. Их тела, души слились воедино, он будто забрал часть её боли, а она его. Когда всё закончилось, они оба лежали на земле, наплевав на то, что их могут увидеть. Но мнимая идиллия продлилась недолго, стоило Малфою приблизиться, Грейнджер резко села и надела на лицо маску безразличия. –Ты прав, я жалею о том, что произошло. Подумать только, я занималась этим с гадким змеёнышем, пожирателем смерти, с которыми мы сражаемся. Это было большая ошибка, Малфой. Я искренне ненавижу тебя. Ненавижу. Колкие слова, больные слова вылетели из Грейнджер, уже через секунду укол вины, но не обратила на это внимания и наскоро одевшись побежала в замок, не оглядываясь. А Малфой так и остался сидеть там. Он чувствовал злость и искреннею ненависть по отношению к Грейнджер. В многострадальное дерево прилетел удар кулаком, Драко выругался и снова упал на землю, смотря куда-то наверх. Малфой трахнул её лишь потому что она сама попросила об этом, в этом соитие не было любви, только обоюдная ненависть и мимолётная страсть, но почему-то слова волшебницы задели его. Из воспоминаний Грейнджер выдернула очередная пощёчина. Она перевела взгляд на Малфоя, который перестал вбиваться в её хрупкое тело и просто смотрел на неё. С настоящей ненависть во взгляде. –Блять, я даже кончить не смог. В прошлый раз ты не была таким бревном, грязновкровка. Волшебница ничего не ответила, перевернувшись на другую сторону и закрыв глаза. Послышался долгожданный для неё скрип кровати, Малфой оделся и ещё раз взглянув с презрением на новую пожирательницу смерти, направился к выходу, но остановился в дверном проёме, до его ушей долетела короткая фраза Гермионы. –Я всё ещё не сломлена, Малфой.