Сутки до отъезда

      Видеть Криса бритым ощущалось… странно. Чужеродно. Немного даже несправедливо.       — Я думала, откосишь.       — Ты, оказывается, плохо меня знаешь, — усмехался он игриво, потирая ладонью мелкий ёжик на голове. До его отъезда оставались сутки. — Хочешь потрогать? Колючий пиздец.       — Обойдусь, — Крис засмеялся и попросил сделать лицо попроще.       Внутри бурлило от мыслей, что он видит тебя насквозь. Ты выпустила свои собственные колючки, скрылась за тупыми комментариями, будто общаешься с ним первый день; конечно же, ты знала Криса слишком хорошо, как и знала то, что вопрос армии даже не будет стоять ребром. Вы, в конце концов, были в одной тусовке начиная с общей песочницы.       Крис был внутри твоего мира в твои шесть, когда вы вместе пересекали порог школы впервые. Был рядом и в восемь, когда начались дёрганья за косички от одноклассников. В десять на первом совместном проекте по английскому; в двенадцать за гаражами с первой бутылкой пива; в пятнадцать на вечеринке, где ты целовалась с мальчишкой из соседнего района, а сам Крис напивался и играл со всеми в бутылочку.       Он был центром дворовых посиделок, вооружённый гитарой и списком заученных песен, был периферией твоего круга в переходном возрасте. Был спортивными школьными мероприятиями, летними вечерами на крыше, горячим супом после зимних игр в царя горы, видеозаписями на плёнке и разговорами родителей о будущей женитьбе. «С пелёнок вместе, ну, судьба!»       Крис представал перед тобой в качестве лучшего друга, старшего брата и — вот теперь — взрослого мужчины, которого ещё предстояло когда-нибудь понять. Если выдастся случай.       Тебя армия страшила. Он рвался везде быть почётным гражданином. А двор, в каждом углу которого Крис отметился ярким пятном, редел слишком быстро.       — Не жди меня только, — выдохнул он, вытягивая из кармана остатки арбузной жвачки. Разделил с тобой последние две пластинки. Оттолкнулся ногами — его качель скрипнула и тихонько понесла по воздуху его тушку. У тебя ноги ощущались ватными.       — Не буду.       — Будешь же.       Крис был ещё и молотом, покорно разбивающим всё, что подсунут. Ты, не заметив и не подумав, подсунула сердце. Он почти грохнул его — вовремя затормозил и лишь немного задел, так, что пошла трещина. Заклеивать не стал.       — Буду.       — Ну и зря.       На поезд ты его не провожала.