Играя свою собственную роль...

      – Отметка мили... – Я слегка притормозила и, прикрыв ладонью глаза от полуденного солнца, дважды сверилась с надписью на указателе, прежде чем повернуть. Некоторое время я не сводила глаз с зеркала заднего вида, наполовину ожидая увидеть там преследователей, которые не отставали от меня в Лос-Анджелесе всю последнюю неделю. Но никто за мной не повернул, и я удовлетворенно кивнула – предосторожностей, предложенных Лиз, похоже, оказалось достаточно, чтобы сбросить прессу с хвоста, по крайней мере, в этот раз.       Вместо того чтобы лететь из вечно заполненного фотографами международного аэропорта Лос-Анджелеса, я покинула свой дом в безбожно ранний час и за четыре часа доехала до Юмы, чтобы попасть на самолет до Феникса, затем от Феникса до Форт Лоудердейл, после чего крошечный самолетик доставил меня в Маратон. Конни и глазом не моргнула, когда я сказала, что собираюсь уехать на пару дней, и попросила организовать для меня машину, не называя моего имени. Как она и обещала, авто с ключами под ковриком ждало меня на долгосрочной парковке. Из Маратона я сорок пять километров ехала до этого поворота. Путешествие заняло четырнадцать часов, и я была более чем готова к его завершению.       – И потом метров четыреста... – Пробормотала я себе под нос, с интересом рассматривая высокие пальмы и кустарники, которые укрывали дорогу, пряча ее от близлежащего шоссе.       Следуя указаниям Робин, я повернула в небольшой просвет в листве прямо перед разворотом, и машина медленно поползла по рыхлому песку узкой дорожки, обсаженной кустарниками с блестящими листьями и карликовыми пальмами. Дорожка превратилась в широкую дорогу, и я припарковала свой практичный седан около ярко-желтого мерседеса с откидным верхом, улыбнувшись тому, как поменялись наши роли. Если мы куда-нибудь поедем в эти выходные – ведет Робин.       Дом был белым и квадратным, автомобиль Робин прятался под открытым навесом, который занимал половину нижнего этажа. Я вышла из машины и потянулась, удивляясь, насколько близко к морю находится здание. Никто не вышел, чтобы поприветствовать меня, но я заметила развевающиеся занавески у открытой стеклянной двери на втором этаже. Закинув на плечо сумочку, и вытащив из багажника небольшой чемодан, я поднялась по лестнице на второй этаж. Войдя внутрь, я сняла солнцезащитные очки и любопытством огляделась.       Дом был чистым и аккуратным, с маленькой гостиной, выходящей на кухню, и коридором, видимо, ведущем к спальням. Белые стены, серые плитки пола, удобно выглядящий диван, любовное гнездышко, напротив которого стоял открытый шкаф с телевизором и другой электроникой. Большая кухня, отделенная от гостиной узким длинным столом. В воздухе витал восхитительный аромат чеснока и специй.       – Робин? – Я поставила вещи на пол, дожидаясь ответа. – Эй? Есть кто живой?       Тишину нарушало только урчание в моем животе, и я направилась на кухню на запах еды. Свежий хлеб в пакете лежал на столе, а к ручке духовки был приклеен стикер с запиской.       Я знала, что это привлечет твое внимание. Я на пляже – приходи полюбоваться закатом. В холодильнике есть пиво, захвати и мне бутылочку.       Р       Я улыбнулась, и покачала головой. Эта женщина просчитала меня.       Заглянув в духовку, я обнаружила пузырящуюся лазанью под белым соусом. Я подняла свои вещи и направилась дальше по коридору, секунду поколебавшись у комнаты, которая, очевидно, была уже занята, перед тем как направиться к следующей, чтобы бросить чемодан и сумочку на кровать. На мне были потертые джинсы и футболка – я всегда ненавидела садиться в самолет в шортах; что-то в мысли о том, что моя кожа будет прикасаться к сиденью самолета, было тошнотворным – и я быстро переоделась в шорты и майку.       Вернувшись на кухню, я вытащила пару бутылок пива из холодильника и порылась в ящиках в поисках открывашки, которую, в конце концов, обнаружила прикрепленной магнитом к дверце холодильника. Посмеявшись над собой, я открыла бутылки и вышла на террасу с видом на океан.       Пляж был песчаным – мне говорили, что это редкость в Кис – с невысоким заросшим заборчиком, отгораживающим его от остального побережья, и делающим довольно уединенным. Метрах в тридцати от дома у самой воды стояли два шезлонга. Один из них был пуст, а другой занимала знакомая темноволосая фигура в широкополой шляпе.       При виде нее по моему телу пробежала дрожь счастья и возбуждения, и мне не без труда удалось в спокойном темпе спуститься по лестнице и пересечь пляж. Я остановилась около ее шезлонга, воспользовавшись моментом, чтобы просто посмотреть на нее, позволив себе это удовольствие, которого мне не хватало в прошлый раз, когда мы были вместе.       Ее темные волосы были заплетены в косу, перекинутую через плечо. Белая тонкая блуза с закатанными рукавами, большинство пуговиц которой были расстегнуты, демонстрировала черный верх бикини и много загорелой кожи. Я оглядывала всю ее – длинные ноги, коричневый саронг, обернутый вокруг талии, плоский живот, небольшая высокая грудь, на которой мой взгляд задержался на мгновение, классические черты лица. Солнцезащитные очки с овальными стеклами скрывали ее глаза, но одна бровь была поднята, выступая над оправой очков, и небольшая улыбка поселилась на губах.       – Когда закончишь объективизировать меня, не заслоняй мне солнце.       Мой взгляд был полон скепсиса.       – Если солнце внезапно не начало садиться на севере, леди, то я не могу его заслонять, – мягко ответила я, но все же отодвинулась, опускаясь на свободный шезлонг. – Прошу вас, мадам.       Я подала ей бутылку, которую она взяла с благодарным кивком, пробормотав:       – Мерси.       Казалось, ей нравится просто молчать и смотреть на океан, так что я решила позволить ей делать то, что нравится. И мы сидели, потягивали пиво и смотрели, как солнце медленно погружается в воду. Через несколько минут она взяла мою руку и поднесла ее к губам, целуя каждый сустав, отчего у меня мурашки пробежали по коже. Робин потерлась о мою кисть щекой, затем положила мою ладонь себе на живот и удовлетворенно вздохнула.       Я улыбнулась, но не стала нарушать тишину, рисуя круги на ее коже подушечками пальцев, пока она не остановила мою руку легким шлепком.       – Щекотно, – тихо пояснила она, и снова поднесла мою руку к губам, чтобы поцеловать пульсирующую жилку на запястье.       Я вздрогнула – прикосновения Робин были гораздо интенсивнее щекотки – и она тихо рассмеялась. Я прикоснулась ладонью к ее щеке, скользнула рукой по шее к затылку и наклонилась под неудобным углом, соединив наши губы в мягком исследовательском поцелуе.       – Привет, – прошептала я, отодвинувшись на пару сантиметров.       Робин улыбнулась и подняла очки на лоб.       – Привет. – Улыбка на ее лице соответствовала улыбке в ее глазах, и я снова легонько поцеловала ее, перед тем как откинуться на спинку стула, и удовлетворенно вздохнуть. Я взяла ее руку, сплетя наши пальцы вместе, и мы сидели в тишине, держась за руки, пока последний луч солнца не скрылся за океаном.       Затем Робин зашевелилась, сжала мою руку, прежде чем отпустить, и встала с шезлонга.       – Есть хочешь? Ужин должен быть уже готов.       – Если ты готовишь? Конечно. Что бы там ни было, пахнет это отменно.       – Лазанья по-каждунски с морепродуктами. – Она обошла вокруг шезлонга и предложила мне руку, чтобы помочь подняться. – Ты любишь острое, верно?       – Я люблю острое.       Робин помогла мне встать, и наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. Я чмокнула ее в губы.       – И я люблю... – я сумела остановиться, так и не произнеся слова, которые пытались сорваться с моих губ, – ...то, что ты готовишь для меня.       «Ого. Это было близко. Вовремя исправилась, Харрис».       Сейчас мне было так легко и удобно с ней, что слова бежали впереди моего сознания. Нужно быть осторожней. Я не хочу отпугнуть ее.       Робин улыбнулась.       – И я люблю, как ты наслаждаешься моей готовкой.       – Хм-м-м. Похоже, мы неплохая пара. – Мы направились к дому, покачивая соединенными руками. – Возможно, нам стоит держаться вместе.       Несколько шагов мы прошли в тишине. Потом я уловила отблеск ее улыбки в сгущающихся сумерках. Робин поднесла мою руку к своим губам.       – Возможно.

***

      – Устала? – Спросила Робин, целуя мои волосы и проводя пальцами вверх-вниз по руке. – Это был длинный день для тебя.       – М-хм. Возможно, немного. – Я откинула голову назад, чтобы посмотреть на нее. – Хотя, это хорошо.       – Да. – Она поцеловала меня в лоб. – Это очень хорошо.       Мы сидели на деревянных качелях на веранде, слегка покачиваясь, и слушая шум океана и отдаленные шорохи с шоссе. Я сидела, наполовину облокотившись, наполовину улегшись на нее – положение, к которому мы постепенно пришли за последние два часа с тех пор, как уселись на качелях после ужина. Мы выпили бутылку вина и осторожно прощупывали друг друга на темы политики, религии и музыкальных вкусов, за исключением несколько вопиющих расхождений в последнем, у нас были поразительно схожие взгляды. Но, думаю, тот факт, что ей нравятся длинноволосые группы восьмидесятых, я смогу пережить, а она не будет против моей нежной привязанности к гулкой музыке кантри-хилл. Наша беседа постепенно сменилась удобной тишиной, и вопрос Робин был первым, что нарушило молчание последних десяти минут.       Я остановила пальцы, которые поглаживали мою руку, и переплела их с собственными, поднеся ее ладонь к губам.       – Я живу по времени Лос-Анджелеса, а ты – нет, возможно, тебе уже пора ложиться.       Я хотела встать, но она удержала меня, сжав плечо.       – Кэйд?       Я снова прислонилась к ней и подняла голову, чтобы видеть ее лицо.       – М-м-м?       – Ты положила свои вещи в другую комнату... – Выражение ее лицо было неопределенным.       – Я... – Не думаю, что сейчас походящее время для разговора о моей неуверенности из-за того, что, кажется, эти отношения значат для меня больше, чем для нее, или для просьбы дать точное определение тому, что происходит между нами. Где-нибудь до полудня воскресенья я хотела получить ответы на эти вопросы, но не сегодня вечером. Я села и коснулась ладонью ее щеки. – Я просто не хотела быть самонадеянной.       Теперь Робин смотрела на меня со смесью раздражения и обиды. На мгновение она перевела взгляд на зашторенное окно позади меня, потом снова посмотрела мне в глаза и натянуто улыбнулась.       – Меня так трудно понять?       – Роб...       Она коснулась пальцем моих губ.       – Думаю, нам нужно поговорить о тебе и обо мне, и о том, что это такое и куда ведет, но сегодня мы уже достаточно говорили. Сейчас я хотела бы лечь спать, и я бы очень хотела, чтобы ты была со мной. – Робин встала и помогла мне подняться, слегка улыбаясь. – И на будущее, если я что и я могу пообещать, так это то, что я всегда хочу видеть тебя в своей постели. Но если это не то, чего ты хочешь...       – О, нет, – быстро ответила я. – Я тоже этого хочу.       – Тогда пойдем. – Она робко улыбнулась – это выражение лица у меня совсем не ассоциировалось с Робин – и взяла меня за руку. – Давай ложиться спать.       Когда она это произнесла, я впервые поняла, что именно это мы и делаем. Ложимся спать. Не падаем в постель на финальной стадии страстного безумия, или засыпаем вместе, как это было в Биг-Беар. Нет, это значило умыться, почистить зубы, надеть пижаму и лечь в постель. Это звучало так по-домашнему, так нормально.       Это звучало замечательно.       Я улыбнулась сама себе и последовала за Робин в дом, выключив свет на крыльце и закрыв дверь. Когда мы дошли до двери в спальню, где она остановилась, она замерла, немного нервно глядя на меня.       – Э... Тут кровать больше, это ничего?       Я легонько поцеловала ее и подтолкнула в комнату.       – Это прекрасно, я буду через минуту.       Я воспользовалась второй ванной, чтобы умыться и почистить зубы, а потом стояла в спальне, где оставила свои вещи, хмуро глядя на бо́ксеры и шелковую майку.       – О, очень сексуально, Кэйд, – с отвращением пробормотала я. О чем, черт возьми, я думала? Очевидно, я не думала, иначе упаковала бы что-нибудь более... соблазнительное. «Уверена, у меня где-то осталась та красная ночнушка, которая так нравилась Тоби...»       – Кэйд? Ты заблудилась? – Из коридора раздался дразнящий голос Робин.       Я уловила скрытую тревогу в ее тоне и, издав еще один раздраженный вздох, быстро переоделась. Заходя в другую спальню, я немедленно почувствовала себя неловко, и остановилась в дверях.       Робин сидела, прислонившись спиной к спинке кровати, закутанная в простыню, и рассеянно листала журнал. Когда я вошла, она подняла на меня глаза, и оглядела с ног до головы.       После нескольких секунд тишины, я нервно рассмеялась, указывая на свой наряд.       – Знаю... так сексуально, да? Наверное, мне следовало захватить что-то более... ну, не знаю... кружевное, может...       – Кэйд. – Робин с удивленной улыбкой оборвала мои бормотания. – Заткнись.       Я закрыла рот и покраснела.       – Иди сюда, – мягко произнесла Робин, отшвыривая журнал на пол и жестом приглашая меня приблизиться.       Я нерешительно подошла, чувствуя себя глупой и неуклюжей.       Когда я остановилась рядом с постелью, Робин подождала, пока я не посмотрю ей в глаза.       – Хотя мысль о тебе в дамском белье и является весьма... интригующей, – произнесла она с легкой улыбкой, – но я нахожу невероятно сексуальной тебя, а не твою одежду. – Она слегка дернула мои боксеры. – Так или иначе, они не долго пробудут на тебе.       Я скрестила руки на груди и скептически подняла бровь.       – Немного самоуверенна, да?..       Неожиданно она схватила меня за талию и наполовину притянула, наполовину опрокинула на кровать, накидываясь на меня с шутливым рычанием, и атакуя мою шею губами и зубами. Я хихикнула, и Робин увеличила громкость и энтузиазм своего нападения; я рассмеялась и обняла ее за талию, разрываясь между весельем и возбуждением.       – О... – выдохнула я, когда мои руки натолкнулись только на теплую кожу ее спины. – Эй, ты голая.       Я скорее почувствовала, чем услышала ее смех. Когда Робин подняла голову, в ее темных глазах плясали огненные чертики.       – Я рада, что ты так быстро это заметила.       Я улыбнулась и мягко провела ногтями по ее спине, а когда она закрыла глаза, воспользовалась этим, чтобы поцеловать ее. Медленное тление, которое началось, еще когда я только увидела ее на пляже, немедленно переросло в яркую вспышку пламени, и она глубоко застонала, отвечая мне с тем же пылом; Робин перекатилась так, чтобы я оказалась сверху и стащила с меня майку.       – Прочь! – Хриплый от желания голос.       Этот звук вызвал ответную реакцию в моем теле, но и напомнил мне об обещании.       – Стоп. Погоди. – С усилием я оторвалась от нее и села. Робин тут же потянулась ко мне, но я мягко оттолкнула ее руки. – Просто... подожди.       Она разочарованно застонала и упала на спину.       – Господи, Кэйд, ты меня с ума сводишь. Что не так?       – Все так, но мне помнится, кто-то обещал мне медленно.       Робин посмотрела на меня так, будто я спятила.       – Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь.       Я помотала головой.       – Ты хочешь медленно?       Я кивнула.       – Сейчас?       Я снова кивнула, и она покачала головой, протягивая ко мне руку.       – К черту медленно.       На сей раз, я поймала ее руки и упала вперед, прижимая ее запястья к постели над головой своим весом. Я наклонилась, куснула мочку ее уха.       – Именно так.       Она задрожала подо мной, и я переместилась к ее шее, слегка покусывая кожу.       – Ну, разве это действительно так ужасно, – пробормотала я, перемещаясь к другому уху и проводя языком по внешнему краю, – двигаться медленно?       – Ох... – Робин резко втянула воздух, когда я передвинулась так, чтобы держать ее запястья одной рукой, а другой рукой стянула простынь с ее груди и провела кончиком пальца по соску, перед тем как наклониться, чтобы исследовать его своим языком. – Ну, – ее голос был слабым, задыхающимся. – Возможно, я смогу смириться с медленным...