Белая ночь

«Привет, Северус! Прошла неделя и я думаю, это же достаточно редко, чтобы писать тебе? Если можно, мне бы хотелось писать почаще. Знаешь, думать над письмом целую неделю довольно утомительно…» — Тебе вообще думать утомительно, — едва слышно усмехается Северус, глядя на кривоватые буквы. «…И я, и Регулус уже ждём тебя. Надеюсь, нам удастся поболтать, когда ты придёшь, и мелкий не помешает, потому что он слишком много о тебе говорит, знаешь ли. Он от тебя в восторге, не подозревал, что ты можешь быть так популярен на Слизерине, несмотря на происхождение. Вот если бы ты попал в гриффиндор – совсем другое дело…» — Идиот, — Снейп хмурится и ему хочется выкинуть письмо и не отвечать на него, но взгляд цепляется за строки ниже. «…Ты, между прочим, украл мой первый поцелуй (я искренне надеюсь, что никто об этом не узнает), поэтому возьми ответственность!» Последние слова были написаны криво и в спешке, видно, что их добавили после основного текста, где-то даже размазались не успевшие высохнуть чернила. Северус прикрыл ладонью разъезжающиеся в улыбке губы и схватился за чистый пергамент и перо. «Здравствуй, Блэк.» Северус замирает, проводит кончиком пера по губам, вздрагивает и, усмехаясь, наклоняется над письмом. «Начнём с того, что неприлично отправлять не высушенные письма, а если уж разбираться, кто у кого украл первый поцелуй, так это был ты, ещё в тот раз, у Дракучей Ивы. Интересно на самом деле то, что ты только в третьем письме написал об этом. Почему же? Может думал, что я буду язвить? О, ты прав! Удержаться невероятно сложно и я, пожалуй, не буду и пытаться…» Северус отстраняется от листа, недовольно хмурит брови, перечитывает и стирает заклинанием последние два предложения. «…Не буду. Я повторю это снова.» Северус пишет это чуть более размашисто, чем обычно, что выдаёт его нервозность. Некоторое время он рассматривает слишком длинные буквы, но краем глаза замечает размазанный листок Блэка и успокаивается: уж он-то точно не отправит не высохшее письмо. «Что же касается нового урока, думаю, я приду завтра, у меня как раз свободный вечер. До встречи.» Северус убирает перо и кладёт утяжелитель на край пергамента: он мог использовать заклинание сушки чернил, но не стал, хотелось ещё раз перечитать письмо. Он проходится глазами по длинным вытянутым буквам и, в целом, остаётся доволен. Кажется, он перечитывает письмо едва дыша от волнения, замирает над каждой едва дрогнувшей на письме линией и раздумывает, не переписать ли письмо в целом. Может и вовсе убрать упоминание о том, что он повторит то, что сделал на Выпускном? Он ударяет по столу чуть сильнее необходимого, чернильница подскакивает и чуть не опрокидывается на письмо. Северусу становится дурно и он тут же вырывает лист пергамента из-под утяжелителя, сворачивает, подписывает и в пару шагов оказывается у маленькой невзрачной совы, к лапке которой тут же привязывается письмо подписанное Сириусу Блэку. Северус, наконец-то, вздыхает глубоко и спокойно. *** Снейп появляется в доме Блэков не только на следующий вечер, но и ещё пару раз на неделе. Каждый раз, стоит каким-то чудом остаться ему наедине с Сириусом, тот нервно перебирает пальцами всё, что попадёт под руку и старательно не смотрит в глаза, делая при этом надменно-уверенный вид, который мог бы облапошить кого угодно, но не внимательного гостя. Намеренно проходя мимо, Северус замедляет шаг, а иногда и вовсе останавливается рядом с Блэком и тот вздрагивает, но будто бы подаётся вперёд. Сдержать улыбку практически невозможно и Северус просто идёт дальше, берет какую-то книгу и утыкается в неё, не обращая внимания на текст и на книгу. — Северус, — звучит слишком близко его имя и тяжёлая книга вываливается из рук с грохотом от неожиданности. Обернувшись на зов, он почти сталкивается носом с Блэком и тот, вцепившись на несколько мгновений в Северуса глазами, опускает ресницы и приближается. Губы его сухие и такие же мягкие, какими их запомнил Северус, лишь немного подрагивают. В ожидании отказа Блэк движется мучительно медленно, нерешительно, и Снейп, ухватив его за ворот футболки, берет инициативу на себя. Безумное желание захватить, завладеть накрывает с головой и абсолютно не даёт шанса обратить внимания на упавшую на пол чернильницу, заливающую дорогой ковёр Леди Вальбурги… Северус отталкивает от себя Сириуса с влажным звуком и жадно глотает воздух. Его губы блестят, красные и припухшие. Глаза безумные, а на щеках яркий румянец. И он понимает, что выглядит не лучше. — Сумасшедший, — шипит он в лицо с безбашенно довольной улыбкой, — Что, если бы кто-то нас увидел? Сириус валится в кресло рядом и, придерживая голову ладонью, наблюдает за слизеринцем, довольно жмурясь из-под опущенных век. — Плевать, — он усмехается едва слышно, — Я так устал ждать, когда же ты это сделаешь, что взял инициативу в свои руки, — он пожал плечами. — Убери чернила с ковра. Северус поджимает губы и спешит выйти из комнаты только для того, чтобы за её пределами зажать рот руками и прижаться спиной к стене. Ему до сих пор не верится в то, что происходит между ним и Блэком. Почему он позволяет этому происходить? Более того, почему он сам порой проявляет инициативу? В голове неразбериха и Северус медленно и глубоко втягивает воздух через нос и выдыхает через рот, успокаиваясь. Он уверен, что с этой ситуацией нужно что-то делать. Решение приходит к нему само, в роли Леди Вальбурги, за вечерним чаем озвучивающей, что на днях её "старшему разгильдяю" идти свататься к "одной довольно знаменитой семье…" Чай у Северуса застревает в горле. Он смотрит прямо и старается не подавать вида, что замечает резко покрасневшего Сириуса, который почти сразу подскакивает и орёт, что ни на какое сватовство он не собирается, что ему и так отлично. Но никто его не слушает. Леди Вальбурга продолжает болтать, что "Сириус слишком взбалмошный, в отличие от своего младшего брата, уж вы, Северус, заметили, Верно?". Северус смотрит на неё несколько мгновений невидящим взглядом, а когда смысл её слов доходит до него, он коротко кивает, отвечая "Да, Регулус отличный ученик", отпивает из чашки ещё глоток, который встаёт комом в горле. Губы внезапно начинает жечь. И это не аллергия, не яд или что-то подобное. Он сразу понимает, что это о себе напоминает недавний поцелуй в библиотеке. Северус деланно спокойно допивает чай, прощается и уходит. Уходит насовсем, но никто из Блэков ещё не знает об этом. Он решает написать письмо завтра. Или послезавтра. Написать о том, что внезапные семейные обстоятельства не располагают к отлучкам и искренне просит прощения у уважаемой дамы за доставленные неудобства. На следующий день небольшая темная сова приносит письмо от Сириуса, где он пишет о том, что "это сватовство – нелепость, которой не суждено случиться", напоминая о том, что Северус додумался связаться с очередным наследником древнего рода снова. Он не дочитывает письмо и подносит его к пламени свечи, наблюдает, как чернота от рыжей полоски сожженного края расползается по листу пергамента всё яростнее пожирая кривоватые выпуклые следы от букв на изнанке тонкого пергамента. Северус переворачивает почти дотлевший лист и замирает. Глаза невольно выхватывают в конце письма очень кривое и нервное, стремительно исчезающее "...лю тебя". Он дёрнул тлеющий огрызок от огня и застучал по нему ладонями, останавливая пламя, пока сердце в груди звенело и билось. Загнанно дыша, Северус наклонился над избитым, в чёрных пепельных пятнах кусочком, но ничего больше не увидел. Всё, что было до этого проклятого "...лю тебя." почернело и осыпалось пеплом. Именно сейчас он даёт волю всем своим чувствам, кидает диффиндо во все стороны, рыча от негодования, смахивает со стола все книги, перья и свитки. Разве можно быть настолько неудачником? Разве можно так просто терять всё, что получаешь? Разве можно… Северус замер, задыхаясь, выплевывая тёмные пряди изо рта, пытаясь усиленно воспроизвести в памяти, что он думал последним. Медленно, но с губ срываются тихие слова, от которых глаза распахиваются в неверии: — Разве можно влюбляться в своего врага?..