Жить с этими двумя - невыносимо!

—«Там описывалось об невероятно прекрасной женщине, в которой был влюблён один мальчишка, и так выразив всё в стих, он не осмелился ей это отправить», сам не зная почему, он любил этот стих, но он знает наверняка, кому бы он ночами напролёт рассказывал бы, и рассказывал —«Прикольно.. Интересно, как она выглядела?», в голове уже вырисовываются картинки, словно в фильме —«Наверное, как tu», и не ошибся, ибо в стихах перед ним стояла не женщина, а тот, с которого глаза сводить - словно грех на душу брать —«Я? А чего же во мне такого, чтобы выглядеть как она?», книга закрылась снова и была уже на краю стола —«А ты не миловидный хочешь сказать? Очи неба ясного, ланиты цвета троянды, чело... Ты тот ещё запретный плод», царство подошло к внуку и погладив по голове, поцеловал в висок —«Ну деда, ты говоришь так..», странно, но было приятно —«Ну-ну, ты же у меня самый-самый», сев на стол, он не отводил взгляда, —«Если бы ты был картиной, я бы любовался ней с дня до ночи» —«Хи-хи», но он-то живой, и любуйся ним, сколько душа пожелает, —«Отличный был урок» —«Иди, тебе уже нужно на урок к отцу», РИ собрав книги в стопку стал около двери За ним последовал и юноша, и вскоре, придя на кухню, пахло невероятно вкусно. За столешницей колдовал СССР. Если бы можно было, то и императора и коммуниста отправил бы на какие-нибудь соревнования по кулинарии. А вот РФ есть любил, поэтому он был судьёй и лакомился всем. —«Папа! А мы уже закончили», федерация расставив тарелки, принялся ожидать трапезы —«Отлично, и как?», уже почти всё было готово, осталось переложить и подать —«Неплохо, я доволен», империя сел за стол около юноши и снял перчатки —«Во как! Молодца сынок, а немецкий когда будем учить?», товарищ поставив все блюда на стол, сел —«Да будем-будем», Россия налетел на еду, ибо мозговой штурм съел все запасы пищи —«Приятного», все принялись завтракать Навыки кулинарии передали из поколения в поколения, словно в днк заложено. После плотного приёма пищи, все разошлись. Россия - к себе, немного передохнуть и подготовиться к немецкому, оба старших вышли на улицу, вдохнуть едкого дыма —«Реально подготовился?», Союз закурил сигарету —«Да, сын мой, видимо что-то его двинуло с места», покуривая люльку, империя смотрел в даль —«Интересно-интересно... Ты его не бил, ничего?», внутри всё сжалось, но и подозрения у отца не обоснованы, ибо ничего не слышал и не видел ран —«Пусть, меня тогда, Боги накажут за это. Нет», голова повернулась в сторону коммуниста —«Хорошо, ладно. А-то я..» —«Нет-нет, даже если сильно захочу, то руки не подниму. Внук у нас - бери, беги и люби», тот засмеялся —«И не говори. Золотое, но вредное», нахлынули воспоминания, когда ещё был малый Рос и бегал по дворике —«А ты, у нас, ангел божий.», уже и не так расслаблял дым, —«Иди, всё таки ждёт тебя», он присел на табурет и спёрся на стену —«Ладно, бывай», сигарета потушена и Союз вернулся в дом, направляясь в свой кабинет Россия готовился, ибо немецкий был ему проще за французский, и хоть мог немного разговаривать. Хоть и отец воевал с Рейхом, но знать язык врага огромный плюс. Хоть и на вид очень злостный язык, но на самом деле всё наоборот, просто учить надо. Стук в двери немного напугал федерацию, видимо, слишком был понурен в повторение —«Ну, сына, что ты там?», СССР сел около России и посмотрел на стол, на котором лежали книги и тетрадь —«Аlles ist gut papa», (всё хорошо, пап) нужно, хоть немного, да говорить —«Toll, was hast du in deiner Freizeit gelernt?», (Отлично, чему ты научился в свободное время?) —«Ich habe Poesie gelehrt, dir zugehört», (Я учил стихи, слушал тебя) —«Хм.., welcher Vers?», (какой стих?), удивительно, ибо обычно разговор идёт о буднях —«Я..»