Доверчивое, щемящее, искреннее

Влад — придурок. Буквально пару минут назад Олег бы выразился гораздо грубее, но конфликт закончился удивительно быстро, а после драки матом не кроют даже Череватого. Так что Олег молчал, упершись взглядом куда-то в пол. Раздражение на Влада проходило быстро — с ним изначально все было понятно. Шакал с глумливым голосом, прячущий страх и злость за беспричинными оскорблениями. Влад полез на рожон — Влад получил. На этом дело кончалось. Но эмоций внутри меньше не становилось. Место угасающего раздражения занимала обида, причина которой стояла через несколько людей влево, кутаясь в один из своих глупых (умилительных) шарфов. Почему Саша не подошел? Ну чего ему стоило? Обойти спокойного, как гора, Гецати, положить руку на Олегово плечо, незаметно погладить большим пальцем голую кожу на шее, сказать прямо в ухо что-то успокаивающее, такое, какое мог сказать только он. Но Саша остался стоять, где стоял, только глаза его, ясные и большие, бегали от брата к Череватому и обратно. А когда ситуация снова стала спокойнее и Олег перестал выглядеть так, будто сломает Владу пару костей, то исчезли даже глаза, скрывшись за длинными ресницами. Весь конец записи Олег варился в своих эмоциях, мыслях и догадках, перебирал разные объяснения тому, почему Саша просто… Проигнорировал его. Будто Олег не стоил его внимания. Версии крутились в голове стремительным потоком, перебивали одна другую, сбивались в один мутный ком. Олег вздрогнул, когда над площадкой громко прозвучало «снято!». Все вокруг хаотично задвигалось. Башаров подошёл что-то сказать Надежде Эдуардовне, Дима перебрасывался шутками с Линой, Гецати тихо обсуждал что-то с Викой. Мимо сновали операторы, в стороне гремели своими неуклюжими лампами световики. Когда на пару секунд оглушенный суматохой Олег, наконец, смог выцепить взглядом законное Сашино место, то понял, что там зияет пустота. Он с трудом подавил желание чертыхнуться. — Он на улицу пошёл, — отвлек его глубокий голос сзади. В нос ударили резкие духи Райдос. Олег обернулся к ней и пару раз моргнул, вырываясь из глубоких мыслей. На мгновение ему показалось, что в глубоких глазах Райдос мелькнула какая-то тень, но через секунду снова пропала, — Иди уже за братом, отважный щен. Олег приподнял бровь на странное обращение, но решил не спрашивать — развернулся и пошёл в сторону выхода. Сашу хотелось увидеть неимоверно. Тот и вправду обнаружился на улице, конечно же, в своём вечном пальто, которое ухватил где-то по пути. Ни капли безрассудства ни в одном действии, только разумность и размеренность. Две любимые Сашины «Р». Олег встал рядом, одетый в то же, что и на съемках. У него безрассудства было хоть отбавляй. Саша молчал, даже не взглянув на брата. Олег молчал тоже, только смотрел на блестящие в темноте наверху звезды. — Если бы мы ещё курили, наше тут стояние выглядело бы обосновано, — вдруг сказал Саша с улыбкой в голосе. От наигранности этой улыбки у Олега что-то сжалось внутри. Захотелось на Сашу кричать. Громко и долго. Олег, одернув себя, резко развернулся на пятках и ушёл обратно внутрь. Искать свое пальто и по пути отвечать на пустые прощания. Саша за ним не пошёл. Такси подъехало ровно к обещанному времени — через пять минут. Олег успел собрать все свои вещи, попрощаться со встретившимся на пути Матвеевым, даже прихватить брошенные Сашей на стол перчатки (которые он, возможно, засунул в карман слишком резко, но брат должен быть благодарен за то, что Олег в таком состоянии вообще решил их взять, а не бросить в стоящую рядом мусорную корзину. Это мнимое, мелочное благородство парадоксально успокаивало нервы). Олег вышел на улицу, сверился с приложением такси, нашёл взглядом машину. Все это время он упорно игнорировал Сашин пристальный взгляд. Схватив брата за рукав, он направился прямиком к такси. Курить вдруг захотелось неимоверно. — Ты вызвал бизнес? — слегка удивлённо спросил Саша, послушно следуя за ведущим его к машине братом. Чтобы не ответить какой-нибудь резкостью Олег так сжал зубы, что челюсть отдалась болью. Олег молча сел в машину, на привычное заднее сидение, кивнул водителю и забился в угол у левой двери. Чуть сполз вниз по спинке, сложил руки на груди. Хотелось обижаться, бесполезно и долго, как в детстве, топать ногами и громко кричать. Вместо этого Олег нервно качал ногой, смотрел вокруг исподлобья и ждал, пока Саша наконец не сел справа и машина не тронулась. Во время поездки Олег упрямо не отводил взгляда с мелькающих за окном городских огней. Их движение, предсказуемое и простое, успокаивало, почти усыпляло. В один момент Олег так задумался, что вздрогнул от неожиданности, когда Саша вдруг положил руку ему на колено, успокаивая нервные движения. Олег пару секунд смотрел на ладонь брата, контрастно белую на фоне его темных брюк, а после резко повел коленом, сбрасывая с себя чужое прикосновение. В глаза Саше он намеренно не смотрел. Поездка, казалось, длилась ужасно долго. Время тянулось не как жвачка или резина, а как древесная смола, если собрать ее со ствола пальцами, — неприятно-липко, оставляя на всем въедливые следы, которые потом не ототрешь, не содрав попутно часть кожи. Спустя одну маленькую вечность они наконец приехали, и Олег, сморгнув с глаз мутноту несвязных мыслей, вышел из машины. Саша выбрался следом, держась чуть в стороне, будто после неудачи в поездке боялся подойти слишком близко. Олег направился к двери, загремел ключами. Домофон открылся с незамысловатой мелодией из трех нот, дальше шел подъем по лестнице на их четвёртый этаж. Там Олег быстро открыл обычные замки обычными ключами, а потом, тихим шёпотом, отпер и замки более глубинные, уходящие далеко в Навь. Дома он разделся, бросил пальто в шкаф и прошёл в глубину квартиры. Саша чем-то там шуршал в коридоре, потом плавно переместился на кухню, зазвенел чашками. У Саши есть такое увлечение, что-то вроде антистресса — он коллекционирует чаи и при каждой тревожной ситуации бежит их заваривать. Олег прикусил губу, представляя Сашины руки, все в браслетах и кольцах, достающие из шкафа бумажные упаковки чаев. Олег разделся, снял с рук бесполезные в защищённом доме обереги. Долго умывался в ванной, приглаживая отросшие волосы мокрыми руками. Пряди повисли сосульками, но хоть пушиться стали меньше. Олег пристально посмотрел на себя в зеркало, заглянул в зрачки, за спину, вокруг. Чисто. Вздохнул, медленно досчитал до десяти и обратно, выдохнул. Пора было идти к Саше. Кухня встречает запахом лесных ягод и ели. Олег узнает аромат тут же — один из любимых Сашиных чаев. Саша любил его за терпкость и упрямую натуральность — никаких искуственных ароматизаторов, только какие-то натуральные травы и сухие ягоды (Олег подозревал, что весь секрет чая был в измельченных елочных иглах, которые кто-то случайно положил в чай вместе с брусникой и можжевельником). Олегова чашка, белая, с узором из мелких брызг чёрной глазури, уже ждала его на столе. От горячего чая вверх, к потолку, шёл едва заметный пар. Саша стоял в стороне, прислонившись спиной к тумбе, и смотрел в окно. Олег взял в руки чашку, пальцы сразу согрелись о горячие бока. — Говорить будем? — спросил после минуты молчания Саша, отпил чай из своего стакана (белого с черными руническими письменами), но на Олега так и не взглянул. — А ты хочешь? — остро отозвался Олег. Саша наконец оторвался от далеких звёзд и посмотрел на брата, сразу прямо в глаза. — Я же предложил. Олег чуть подвинулся, давая Саше место за небольшим столом. Саша сел напротив, поставил перед собой чай, поправил упавшие на лоб волосы. Олег отметил это все как-то отрешенно, думая о своём — далеком, эфемерном и несбыточном. Воцарилось долгое напряжённое молчание. — Давай говорить, раз предложил, — в итоге сказал Олег, нервно постукивая подушечками пальцев по столешнице. Через мгновение добавил, — Начинай сам, — невысказанное «ты в этом разбираешься лучше». Саша, наконец, оторвался от чая, убрал чашку в сторону. Глянул на Олега своими печальными глазами. — Зачем к Владу полез? — А то ты не знаешь, — досадливо ответил Олег. Потер пальцами бровь. — Знаю. — Зачем тогда спрашиваешь? Саша вздохнул. Одинокий, пустой звук, упавший в пространство между ними. Что-то внутри Олега зашевелилось, протестующе заскреблось. Совесть, наверное. Пришлось отвечать. — Защитить тебя хотел. Доволен? — Олеж, — уставшее и безнадежно-родительское, будто Олег разбил уже третью мамину любимую вазу за неделю. — Что «Олеж»? Ну что «Олеж»? Знаешь же, что я за тобой и в огонь, и в воду, и через медные трубы. А все равно… Олег замолчал, сжал руку в кулак. Больнее, чем видеть на лице брата искреннее расстройство, было только слышать в родном голосе разочарование, пусть и мягкое, утешающее. — Олеж… Олег. Ты же знаешь, что я ценю твою заботу, — голос Саши был нежный, упрашивающий. Сашина рука накрыла руку брата, и только тогда Олег понял, что сжал кулак так, что ладонь уже горела от впившихся в кожу ногтей. Олег, поддавшись слабости, позволил Саше это прикосновение, — Но тебе не стоило… Бросаться на амбразуру из-за меня. Хорошо? Олег так резко поднял голову, что Саша вздрогнул. — Почему нет? Саша пару раз озадаченно моргнул. — Потому что это ничего не изменит. — Я должен был стоять и слушать, как тебя оскорбляют? Так что ли? — Ты ничего не должен. Но мог бы просто позволить обиженному человеку сказать то, что он хочет. Это просто слова. — Да? И именно поэтому ты из-за этих «просто слов» выглядел так, будто тебя в лицо ударили? Олег почувствовал, как Сашина рука на его вздрогнула. Саша тут же попытался убрать ладонь, но Олег не дал — крепко ухватил за запястье, принудил оставить на месте. Обхватил сверху второй рукой. Вот мы и добрались до сути. — Саш, — Олег заглянул брату в глаза, — Ты бы не пошёл на конфликт, я знаю. И не ответил бы ничего. Но ты расстроился. Я не мог на тебя такого смотреть. Сердце разрывалось. Саша чуть пожал плечами, смотря куда-то в сторону. Олегу очень хотелось спросить, что такого услышал для себя брат в словах Влада, раз до сих пор выглядел печально-задумчивым. Но Олег знал, что Саша не ответит, а сам понять не мог. Это бесило жутко. У них всегда отношения так строились — Саша видел Олега насквозь, понимал о нем больше, чем окружающие или даже он сам, чувствовал каждую эмоцию, будто свою. Олегу такого дано не было. Он много лет старался достичь того же уровня восприимчивости, начать понимать брата не только с полуслова, но и с полудвижения, полувздоха. В последние годы он приуспел — научился понимать Сашу, читать его эмоции по голосу и глазам, но душа его, родная душа, заменявшая Олегу дом, все равно оставалась потемками. Так что Олег промолчал об этом и спросил о другом. Тоже важном, живущем глубоко под ребрами. — Почему ты не подошел? — голос показался каким-то не своим. Саша в ответ несколько секунд смотрел Олегу в глаза, а потом придвинулся ближе, протянул руку, положил на заднюю сторону Олеговой шеи, погладил. — Ты вполне справлялся и сам, не так ли? Зачем тебе я? Глупый вопрос. На глупые вопросы Олег не отвечает. Изо рта вылетает другое: — Мне показалось, что ты будто… Брезгуешь. Не хочешь мараться в конфликте. Глупо, да? Но я разозлился. — И расстроился, — тепло продолжил Саша. Снова в самую суть, незащищенную и открытую, — Знай, что я всегда на твоей стороне. Даже если ты не прав. Даже если виноват. Хорошо? Олег улыбнулся этим словам, смотря в пол, а потом вдруг потянулся вперёд, прислонился ко лбу Саши своим. Его рука знакомым жестом накрыла Сашин амулет, сжала, чувствуя тепло камня. У них был баланс — Саша успокаивался завариванием чая, а Олег — этим Сашиным оберегом. — Ты всегда будешь за него цепляться, да? — засмеялся Саша, потерся своим лбом о чужой. Олег понял, что тоже улыбается, — Твоя любимая игрушка. — Твоя тоже, таскаешь не снимая, — пробурчал Олег с улыбкой. — Тоже, — согласился Саша, потом чуть оторвался, поцеловал Олега в лоб, положил подбородок на его голову. — Я вообще-то ругаться хотел, — сказал Олег, чуть подтянулся к брату, положил щеку на грудь. — Хотел? Уже не хочешь? — с мягкой улыбкой в голосе. На этот раз самой искренней. — Не хочу. В Олеговой чашке остывал недопитый елочный чай.