cuba libre.

Зал большого ресторана сиял золотом и роскошью, сделанной под европейский манер барокко — строго, элегантно, богато, роскошно: нога «обычного смертного» никогда сюда не ступит — это будет ужаснейшим оскорблением для этого места и всех тех, кто здесь находится. Сияющие бронзовые стены с белой лепниной казались частью какого-то бального зала, а образ вечера двадцатых годов прошлого века дополняли картины с резными рамами. Высокие узорчатые колонны взмывали вверх, к зеркальному потолку. Люди, находящиеся здесь, были самого высшего сорта: даже проститутки пользуются особым уважением. Лёгкая джазовая музыка и шум фонтана, расположенного в центре зала создавали атмосферу богатого американского вечера двадцатого столетия — расцвета «золотых» предпринимателей и эстетических волн дерзко-американского, элегантно-европейского и соблазнительно-французского. Хоть соблазнительны здесь не только изгибы архитектурной фантазии — гораздо соблазнительны изгибы прекрасных женских тел. А особенно соблазнительна она. Высокая, с прямой осанкой, длинными ногами в брендовых туфлях ограниченного тиража, не менее дорогом платье до пола: тонкие бретельки не закрывают нежную розоватого цвета кожу шеи и тонких ключиц, которые хочется прикусить до крови, оставляя алые цветы принадлежности. Риндо облизывается, медленно поднимая взгляд по изящной ноге, которая дерзко выглядывает из-под разреза. Тонкие, изящные пальцы с дорогим маникюром чёрного цвета и золотыми полосками колец на них сжимают ножку бокала с шампанским. Пышные жёлтые волосы лежат в стиле шестидесятых прошлого века — вылитая Мэрилин Монро. В сознании Риндо промелькнула картинка: белое воздушное платье, которое вздымается вверх, а Мэрилин прижимает его к ногам, стоя на решётке метрополитена. «Нужно купить ей такое же. Она будет в нём шикарна» — мелькает в его голове. А блондинка, перехватив его взгляд, смотрит игриво из-под под полуопущенных густых ресниц, улыбаясь как-то загадочно и многозначительно. Риндо подмигивает, а она, томно вздыхая, отворачивается, отпивая игристое. Парень периодически поглядывал в её сторону, ожидая, когда она сломается. А девушка делает вид, что не замечает его открытого внимания и демонстративных облизываний. В этой игре нет победителей. Переглядывания переросли во взаимный обмен улыбками. Сердце забилось часто и сладко, как после хорошей пробежки. Юркий язычок прошёлся по алым губам: медленно, дразняще, а потом большие, наигранно-простые глаза стрельнули игривым взглядом. Прямо на Риндо. «Провоцирует» — думает с усмешкой и качает головой, прикусив губу. Ему начинает нравится эта маленькая, пока что невинная игра. Спустя пару минут она изящным движением ставит бокал, и, взмахнув ресницами и снова кидая на него взгляд, медленно, покачивая бёдрами, направляется в сторону женской уборной. Риндо знает, что она направляется туда не с целью припудрить прелестный свой носик. Сама девушка стояла рядом со столом с закусками, пока он, вразвалку сидящий на диване напротив, сверлил её горячим взглядом. Теперь всё в его руках. Ради приличия отсидев пару минут, он, взяв пачку сигарет, направился в ту же сторону, где несколько минут назад скрылась девушка с копной золотых волос. — Долго же ты, — раздаётся мелодичный голос из коридора. Значит, до уборной она не дошла. Риндо довольно хмыкает. — Намеренно провоцировала меня, детка? — Риндо мгновенно оказывается рядом, стискивая ладонями тонкую девичью талию. Блондинка, дерзко улыбаясь, откидывает назад голову, щуря золотые глаза. Копна воздушных волос откидывается назад, оголяя соблазнительные изгибы шеи и ключиц. Хочется впиться в них, пробуя на вкус, но, увы, нельзя. Поэтому Риндо отыгрывается по-другому. — Неужели не можешь выдержать без меня и нескольких часов, Касаи? Не думаю, что ты забыла, что нам нельзя открывать наши отношения. — Нет, но ты так красиво сидел, а твои руки, — девушка томно вздохнула, чувствуя, как пальцы возлюбленного нагло залезли под разрез и касались разгоряченной кожи бёдер. — Я представляю, что ты можешь сделать, если я тебя попрошу, — тут она сдавленно стонет, ведь пальцы Риндо добрались до полоски уже порядком влажного кружева, поглаживая её. — Не знал, что ты настолько грязная, — притворно грустно шепчет Риндо. — Вся течёшь, хоть я ничего не сделал. И что же ты представляла? Поделись со мной. — А ты догадайся, Хайтани, — шепчет она прямо в его шею, тем самым срывая ему тормоза. — Тогда будь послушной и не вздумай шуметь. Риндо напирает, заставляя девушку отступить назад до тех пор, пока спина не будет прижата к холодной поверхности стены. Он игриво кусает её за нос, целует в алые губы, переходя по подбородку к шее и ключицам — немного раздражается, ведь прикусывать нельзя, это вызовет подозрения об их связи. Плавным движением опускается на колени, оглаживая стройную ногу рукой, что сразу же скрывается под разрезом. Проводит по бедру — дразняще, медленно, намеренно щекоча. Девушка томно вздыхает, запуская руку в фиолетовые пряди, натягивая у корня. Сладкие импульсы пробегают по телу электрическими искрами, а когда Риндо осторожно цепляет край кружевного белья, в голове Касаи всё отключается, а тело напротив — становится чувствительным к каждому, даже мимолëтному прикосновению. Одну женскую ногу Риндо закидывает себе на плечо, и целует, водя языком по нежной розовой коже. — Мы не должны шуметь, — всё также тихо и игриво говорит Хайтани, хоть их могут «застукать» в любой момент даже без шума — узкий коридор, ведущий к чёрному выходу, виден тем, кто направляется в уборную, но сейчас это мало волнует. Риндо видит только прекрасные золотистые глаза своей возлюбленной и хочет лицезреть, как они закатываются от наслаждения. Из зала раздаётся лёгкая музыка американского джаза. Идеальная атмосфера. Поэтому он быстро, не давая ей опомниться, примыкает губами к комочку нервов и с упоением слышит сдержанный скулёж и прерывистое дыхание. Перед глазами взорвались фейверки. Риндо знал каждую реакцию на его прикосновения, знал, как она выгнется, что скажет и почувствует: он не упускает ничего, даже смены эмоций на лице, которые стремительно меняются. Он делает первые медленные движения языком, старательно размазывая смазку, чтобы скользить лучше. Тонкие пальцы девушки натягивают пряди сильнее, а пальцы Риндо скользят внутрь — девушка прогибается в спине, скуля ещё громче, за что получает сильный шлепок по ягодице. Касаи запрокинув голову, взмахнув копной пышных волос и издав тонкий невесомый стон, выгнулась в спине ещё сильнее — и в распахнувшихся золотых глазах отразились все звëзды с небосвода. Она была близка — и Риндо, чувствуя это, начал активнее работать языком, замедляя движение пальцев, которые переодически сжимали мягкие и нежные стенки. Хайтани старательно вылизывал розовые складки, посасывая клитор, изредка пуская потоки холодного воздуха на причинное место, чувствуя, как по женским бёдрам пробегают мурашки. Несколько движений — и протяжный стон разрывает тишину, а бархатные стеночки сокращаются вокруг его пальцев. Девушка бессильно опирается на стену, ноги дрожат, и если бы не крепкие руки Риндо, она бы свалилась от нехватки сил и дыхания. — Госпожа Уэда, вы довольны? — спрашивает Риндо, уже переместив чёрное кружево на законное место, нависая над девушкой и сжимая тонкую талию руками. — Я смог удовлетворить ваше желание? — Более чем, — промурлыкала Касаи, прижимаясь к возлюбленному. — Когда мы уже перестанем скрывать свои отношения? — вздыхает. — Ты же знаешь. Избавимся от Хигути. Ты должна немного подождать, и эта тупая игра закончится, — ласково говорит Риндо, оставляя лёгкий поцелуй на шее девушки. — Ты же мне доверишься, милая? Совсем скоро. — Да, — девушка сжимает крепкие плечи возлюбленного и сдерживает желание поцеловать: помада может остаться на лице, а этого допускать нельзя. — Но тогда ты доверишься мне, — мурчит она, и прежде чем Риндо понимает смысл её слов, выворачивается из его рук и, цокая каблуками, стремительно скрывается в уборной, чтобы привести себя в порядок. Касаи хитро улыбается — скоро всё закончится. Столько месяцев она и Риндо скрывают свои отношения из-за грёбаного Хигути — богатый преприниматель, от которого буквально зависит её отец. Он — кандидат на её руку и сердце, хоть и последнее она отдала Риндо: их встреча полгода назад при весьма пикантных обстоятельствах была самым лучшим, что происходило в её двадцатипятилетней жизни. Но сегодня всё закончится. Она об этом позаботится. Ежедневно мучиться от непозволительной близости с любимым, скрывать свои чувства, вести себя как дорогая сука и продажный материал стало для неё невыносимой пыткой. Отец очень сильно разочаровался бы в Касаи, узнай, что она уже давно изменяет Хигути: хоть у них не было отношений «девушка — парень», их союз в глазах влиятельных родителей был создан, только вот Касаи так не думает. А разочаровывать приёмного отца, ставшего родным, она не хотела. Противный слюнявый Есио Хигути, который был старше на десять лет — не в её интересах. Брюзгливый и вонючий старик, с которым придётся прожигать свою жизнь?! Неужели они думают, что Касаи такая дура?! Хигути всегда держал её семью в своих руках из-за старого долга. Пока он не открывал своих намерений по отношению к ней, но его сальной взгляд мелькал каждый раз всё чаще и чаще, чем того бы хотелось. А желание защитить отца было для неё главным, поэтому она скрывала отношения с Риндо, ведь прознай о них Есио, их семье конец. Но сегодня всё изменится. Сегодня она убьёт трёх зайцев разом: избавится от Хигути, освободит отца и наконец станет счастливой. Блондинка, чуть погодя, выглядывает из уборной: никого, даже Риндо. Поэтому она неспешно направляется в зал, уже полностью придя в себя после оргазма. Тело налилось приятным теплом, а грудь буквально распирало от любви: скоро она в открытую заявит всему миру, что принадлежит Хайтани Риндо, а он — ей. И липкие взгляды других сук перестанут волновать её сердечко, как и рука Риндо на талии очередной экзортницы. Скоро она станет свободной. Цепкие золотые глаза следят за людьми — мелькает знакомая макушка. Это Хигути. С вечно зализанными назад чёрными волосами, в привычном ярко-красном костюме, что так режет глаза. Он сосредоточен на разговоре с господином Кондо и плавно приближается к бару. Касаи пришлось очень долго и внимательно следить за его привычками не один вечер, и она поняла: он всегда приходит позже положенного времени, зачастую намеренно — так он «выделяется» тем, что очень занят и дел у него такое огромное количество, что он просто физически не успевает прийти вовремя. Такие показухи раздражали блондинку и она часто вспоминала Риндо: он не опаздывал никогда, был точным и пунктуальным, ответственным. Но, отбросив думы о прекрасном, девушка снова следит за ним: перед тем, как присоединиться к обычному светскому разговору на, как бы это ни было глупо, благотворительном вечере, где находились главные мафиози страны. Это было негласное правило: так было далёких сто/двести/триста лет назад, и ничего особенного в этом нет. Криминал всегда взаимодействует со всеми сферами жизни: политика, маркетинг, предпринимательство, бизнес, даже благотворительность. Сегодня Хигути не изменяет своим привычкам — направляется к бару, чтобы заказать себе алкоголь. И девушка знает, что он хочет. Burgundy — красное вино, которое пьёт только он. Касаи пробовала его: слишком горькое и насыщенное, поэтому никто его не пил, хоть за рубежом его боготворят. Касаи подозревала, что такой выбор — лишь очередная показуха, желание выделится из толпы своим якобы изысканным вкусом к «прекрасному». Ну, что ж, это его желание будет исполнено: его любовь к этому напитку и станет его смертью. Бутылка только одна — Касаи позаботилась об этом через третьих лиц. Девушка стоит поодаль, наблюдая на приличном расстоянии. Смотрит, как алая жидкость, которая совсем скоро вытечет из его рта вперемешку с чёрной, густой кровью, льется тонкой струйкой из горлышка бутылки в бокал. Как он медленно двигает рукой, а напиток в мягко скользит по стенкам бокала. Вот он подносит его губам, а Касаи покусывает свои, вся в нетерпении. Она жаждет этого: увидеть, как он дёргается в предсмертной агонии, хрипит, обливаясь собственной грязной кровью, кричит, цепляясь пальцами за горло, а его глаза, как и кожа, превратятся в красное мессиво. Касаи всегда была жестокой. Когда она ударила мужчину осколком в грудь, тогда, полгода назад, с упоением чувствуя, как мягко, словно муссовый торт, рассекается плоть несостоявшегося насильника. Тогда Риндо, нечаянно заставший эту сцену, понял: они созданы друг для друга. Поэтому, одев полуголую девушку, он увез её с места преступления, и Касаи с улыбкой сравнивала их с Бонни и Клайдом. Тогда они впервые переспали: Касаи поняла: они созданы друг для друга. Сейчас же ничего не изменилось: только Риндо не знает о её «плане». Глоток. Его приторная, снисходительная улыбочка, которая совсем скоро сойдёт с его противного лица. Касаи, поддерживая женский разговор и ничем не выдавая своего волнения, кинула взгляд на золотые часики, аккуратно обхватывающие её тонкое запястье 23: 41 Отчёт пошёл. Пять минут минуло. Наверху, на втором этаже неожиданно раздаётся странный грохот. Крик. Выстрел. Люди, переглядываясь, смотрят наверх, не понимая, что произошло. Неожиданно кричит какая-то женщина: виной Хигути. Его лицо искажает странная гримаса боли и ужаса, он начинает визжать, брызжа практически чёрной кровью. Мужчины волнуются, женщины истошно вопят, призывая докторов, пока Хигути, схватившись за галстук, извивается на дорогом кафельном полу, а изо рта брызжет кровавая пена. Касаи, не отрывая глаз, следит за его агонией, не замечая убегающих в панике людей: наверху началась перестрелка, но Касаи сейчас не важно ничего, кроме извивающейся фигуры врага. Так сладко, что хочется заурчать. Её золотые глаза вспыхивают, как солнце в весенний день, и девушка смотрит, смотрит — упивается. Может, со стороны кажется, что она пребывает в шоке, но истина абсолютно противоположна. Наконец, он дёргается в последний раз, взвизгивая: кожа становится красно-фиолетовой, как гематома на всё тело. Люди всё ещё мнутся, не понимая, что нужно делать. Из созерцания этой сладкой сцены её отвлекает рука, лёгшая на плечо. Девушка оборачивается и видит ослепительную улыбку Риндо, сверкающие глаза и пистолет, который так правильно смотрится в его руке. — Твоих рук дело, малышка? — нежно спрашивает он, кивая на кровавый труп. — Конечно. Гордишься? — Да. Моя девочка, — он наклоняется к ней. На его лице несколько капелек крови, которые девушка стирает пальцем. Джазовая музыка всё также льётся из колонок, журчит фонтан, а они стоят среди перевёрнутой мебели, битого стекла и море крови. — И как ты его так? — Цианид. Глаза Риндо удивлённо распахиваются, а широкая улыбка расцветает на лице, показывая, что он гордится ею. — Твоих рук дело? — отзеркаливает вопрос блондинка, кивая на второй этаж. — Да. Я хотел совершенно «случайно» пристрелить Хигути, — он недовольно цокает, — но ты меня опередила. — Значит, дома я получу награду? — мурлычет девушка, а Риндо дерзко ухмыляется, обнажая белые зубы. — Всё для моей девочки. Теперь ты моя. — А ты — мой. — Полностью. В этой игре победили двое. Люди, охваченные паникой, бегут к выходу, крича и толкаясь. С верхних этажей льётся кровь, а бездыханное тело на дорогом паркете дополняет всю картину. Мягкая музыка окутывает пространство вокруг всего хаоса — и ровно в середине зала стоит пара, отчаянно целуясь. Контраст поражает: смерть — жизнь, отчаянно бьющиеся в унисон сердца — застывшее навеки одинокое сердце, ужас людей — пульсирующая в груди любовь и счастье. — А теперь нам нужно идти, иначе повяжут, — с улыбкой говорит Риндо, и, схватив девушку за руку, бежит к выходу. Они смеются, лавируя между людьми и направляются к выходу. Именно в этот момент из служебного помещения выскакивает растрёпанный Ран в поспешно натянутой незастегнутой рубашке, и, сжимая в одной руке пистолет, а в другой — руку прекрасной спутницы, оглядывается, явно не понимая, что происходит. Он видит Риндо и тоже ухмыляется. — Похоже, пока я и Юэ предавались страстям, вы тут устроили свои! — радостно кричит он. — Куда мне бежать? — Всё в порядке, — кивает Риндо, — Какучë со всеми уже разобрался. Теперь нужно срочно смываться. — Тогда идём, — разочарованно цокает Ран, и, повернувшись к своей возлюбленной, целует её, как Риндо Касаи минутами ранее — чувственно, страстно и жадно. — Мы ещё не закончили, Юэ. Подождём до дома. Красивая шатенка кивает, чуть щуря голубовато-зеленые глаза. Они, также взявшись за руки, весело бегут к выходу. Они выходят — не последние, не первые, но явно победители. Сзади раздаются крики, бегут люди, льётся музыка — а они, свершив правосудие, направляются к дорогой иномарке: безбашенные, ненормальные, кровожадные и полностью счастливые. Касаи заговорщически подмигивает Юэ: теперь они — единственные женщины, существующие для Хайтани, полностью и абсолютно подходящие им. Юэ улыбается, вспоминая, как впервые увидела Рана и поставила для себя цель: он должен стать её. Но это уже другая история.