Гнилые яблоки.

Я шёл с аптеки - дочка приболела, вот меня чёрт и дёрнул в темень выйти за порог. По дороге домой встретил твою жену: она выглядела счастливой, хоть и вела себя странно. Подумал, ничего примечательного, и просто шёл дальше. На каком-то этапе мне даже показалось, что она от кого-то пытается скрыться... Сначала шли с ней в одну сторону - так уж совпало. А когда оставалось перейти тот мост, за которым стоял мой подъезд, увидел как она сильно налегла на перила. Да так, что чуть ли не перевернулась! Я подошёл, хотел одёрнуть. Мол: чего дурачишься, скользко! А она испугалась и стала угрожать, что в полицию позвонит. Я пытался объяснится, но она словно не слышала! И вот... *** Тот вечер навсегда отпечатался у меня в памяти. Помню, как они вытащили её обмороженное тело и положили его на землю, укрытую снежным ковром. Я всё рвался сквозь столпившихся людей, пытаясь разглядеть происходящее. Медики пытались откачать её при помощи надавливания руками на грудь. Чего только не применяли, даже кислородную маску! На это было страшно смотреть: кожа Даши была белая, белее самого снега, лицо и волосы покрылись инеем, губы синющие, а прежнего румянца на щеках уже не было. Она была мертвее мёртвого. Я осознал это сразу же, как увидел её. И долгое время не мог говорить. Будто наглотался сухого песка. Пытался смыть его со стенок горла водой, соком, или чем-то другим. Но помог только алкоголь. Словно по щелчку фотоаппарата, и я стоял уже в здании морга, слушая заключения патологоанатома; — Девушка сильно ударилась головой. В результате потеряла сознание, иза чего в скором времени наступила смерть. Если бы она находилась в сознании до приезда скорой помощи, то возможно выжила. А что касается эмбриона.. Пожалуй, ещё более сильный удар последовал тогда, когда я узнал, что результаты УЗИ были положительными. Мгновение, и я стою на кладбище средь соседних оградок. Наблюдая за тем, как деревянный ящик, в котором лежит моя любовь, зарывают в землю. Миг, и я валяюсь у себя в квартире. Какие-то дни с собой наедине. Ничего не пью и не ем. А в какие-то дни ко мне заходят Алёна Андреевна и Ярослав Дмитриевич. Осуждают. Пытаются помочь. Мы вместе грустим над совместной потерей... На работу перестал выходить. Иза чего было множество пропущенных от начальника и коллег. Мне было так же всё равно на коммуналку и деньги. Родители Даши какое-то время помогали, пытаясь вытащить меня из ямы, в которую я самовольно катился без оглядки. Позже, от меня отвернулись и они. Как-то получилось встретиться с Евгением. Я спрашивал, что бывает с одним из соулмейтов, если он теряет свою вторую половинку. Его прогнозы были неутешительны: он сказал, что без своей живой половинки человек в лучшем случае сойдёт с ума. А в худшем - умрёт. *** Однажды утром, когда я сумел ненадолго обрести ясный разум, то обвёл внимательным взглядом свою комнату, которой скоро тоже лишусь: по всюду валялись не мытые вещи, предметы интерьера покрылись тонким слоем пыли, по углам разрослась паутина, стоял не очень приятный запах затхлости. Помещение утопало в полумраке, несмотря на светлое время суток. Свет отключили давно - за неуплату. Кое-как поднявшись с постели, доковылял до ванны. Так как света не было, я воспользовался фонариком от телефона, чтобы не грохнуться о кафель. Встав над раковиной, потянул небольшой краник вправо, где лилась холодная вода. Которая помогла бы мне освежиться. Но вместо привычного шума тугой струи, послышался режущий уши скрежет... Чёрт! Воду же тоже отключили! Тяжело вздохнув, я направил свет фонаря на зеркало, которое висело над раковиной. Его стекло было заляпано отпечатками пальцев и какими-то разводами. Давно не протирал его. Но мой взгляд зацепился не за это. За собственное отражение: молодой мужчина, с пролёгшими тенями под глазами, глубоко въевшимеся складками, небритый, чьи до красноты воспалённые глаза смотрели словно сквозь. Я стал как моя мать. А она ведь не всегда была такой. *** Осенью начинает рано темнеть. Я шёл со школы и решил заодно заскочить в магаз за сёмками. В очереди на кассу рядом со мной встал стрёмный бомж. Когда открывал упаковку семечек у ведра внутри магазина, то заметил, как он, вытащил из-за пазухи помятые купюры и купил себе на них обычную бутылку водки. Зачем-то, вместо того чтобы уже наконец пойти домой, проследил за ним до выхода из магазина. А потом ещё и подсел, спросив, как он до такого докатился. И он рассказал свою историю... Наверное, меня вполне можно назвать сумасшедшим. Ведь никто в здравом уме не садится к подозрительному незнакомцу. Но этот человек не внушал опасности. Отчего то чувствовал это. Небо уже окрасилось в тёмные, почти чёрные краски, когда Антон Павлович окончил изливать мне свою израненную душу. Мы всё сидели на асфальте: я часто вертел головой, всматриваясь в прохожих и ночное небо. В то время как Антон ничего не выражающим взглядом глядел перед собой в одну точку. — Знаешь как говорят, — снова захрипел мужчина, не поворачиваясь в мою сторону — Что когда человек выговориться, ему становится легче.. Я перевёл взгляд на него, упираясь ладонями в землю; — И как? Помогло? Он ответил не сразу... — Это враньё.. Так же как и про время.. Которое вовсе не лечит.. Просто привыкаешь жить с этим.. Мы помолчали ещё какое-то время. Пока Антон наконец не сказал; — Шуруй домой что-ли.. А то мамка твоя выскочит и мне настучит по башке больной.. — Да нет её у меня, — непринуждённо выдохнул пар изо рта — Мамки. Померла, когда в садик ещё не ходил. А батька и не говорит, как дело было. — Вот оно что, — с сочувствием пробормотал тот — Ладно. Ты это, иди давай уже.. И по ночам там не шляйся.. А то Бог его знает.. Словно не хотя, поднимаюсь с асфальта. Отрихаясь, бросаю последний взгляд на по прежнему сидящего на нём Антона. Поворачиваюсь к нему спиной и иду в сторону своего подъезда. Ёжусь. Холодно. Надо бы куртку на потеплее сменить... Я стал приходить к той шараге каждые выходные. Делать мне особо нечего было, кроме бесконечных уроков. Всё равно дома скучно... Угощал Антона пивом, а сам не пил по той причине, что один раз за такое отхватил от папки. Да и сам Антон был против, хоть и являлся последним алкашом. Ещё он недоумевал над тем, что якобы такой порядочный пацан как я - водится с ним. Да и сам не знал, почему. Но не только из жалости. Однажды я не нашёл его на прежнем месте. Так продолжалось несколько недель... Пока не узнал, что он умер. *** Общаясь с Дмитрием, таким добропорядочным и не настолько плохим пареньком, как могло показаться на первый взгляд, Антон впервые за последние годы испытал чувство стыда. Мужчина привык жить, зная, что всем вокруг нет до него дела. Пока не появился Дима... В эту ночь он решил сделать небольшую пробежку. Как делал когда-то каждое утро, перед началом дня. Отчего то в этот раз было тяжелее: Антон чувствовал, как ноги его тяжелели с каждым километром, а руки норовили вот-вот отвалиться. Дыхание сбилось, несмотря на то, что он пытался лишний раз не открывать рот. Глаза слезились от мелких саринок, которые гонял по округе ветер. Пробегая мимо очередных построек, Антон заметил знакомый парк. Там по прежнему стояла чёртова яблоня, под которой они вместе с Дашей любили сидеть часами напролёт. Сам не зная зачем, он стал медленно идти в её сторону... Небо начинало потихоньку светлеть - скоро должно было выйти солнце. Чей-то силуэт, стоящий у древесного ствола, под раскинутыми ветвями, вырисовывался всё чётче, по мере его приближения. И когда Антон стоял уже достаточно близко, то он узнал её: она стояла у подножия дерева. Его корни словно змеи уходили в глубь земли. К её босым ногам липли пожелтевшие листья. — Даша, — произнёс на одном дыхании он. На молодой женщине была белоснежная спальная сорочка, и больше ничего. Волосы распущенные, и немного лохматые, будто после сна. Они колыхались на ветру и были словно крылья хищной птицы. Но перед Антоном стоял ангел во плоти. Что манил его к себе ласковым взором и таким родным гласом, протягивая что-то. — Антоша, яблочка не хочешь? В её руке и вправду было яблоко. Гнилое. Антон даже видел, как из него выпалзает червь, когда оказался на расстоянии вытянутой руки от жены. Подняв голову, он увидел лицо покойницы: она улыбалась, маня. Антон не оглядывался, когда делал последние шаги в вечность. Этот мир стал давно ему безразличен после утраты любимого человека. Сулмейты не могут друг без друга. Их связь настолько прочна, что даже после смерти одного - не рвётся. *** После смерти друга я решил взяться за ум, так сказать. Сейчас, спустя десяти лет того трагического события, я сижу в дорогом кожаном кресле у себя в кабинете. Заведую одной из крупнейших фирм по продажам. Помимо, веду собственный благотворительный фонд для детей из детдома. Антон рассказывал, что тоже туда как-то попал, когда опека лишила прав его мать. Можно сказать, что всё просто шикарно: папа и души во мне не чаит. Но со дня в день мне не даёт покоя одна мысль: я такой успешный и хороший мальчик потому, что вовремя стал заниматься саморазвитием? Или во всём виноваты гены?