А я?

За эти пару дней он, кажется, похудел на три килограмма. Встав на весы перед очередным рабочим днем, Круглов не поверил своим глазам: может, барахлят? А потом, наливая кофе, задумался: разве могло быть иначе? Это была, наверное, его сотая по счету кружка за это время. Кофе, кофе, кофе. Кусок в горло не лез, так что просто кофе, без даже ломтя хлеба с колбасой, не говоря уже о более человеческой еде. Плохо. Для здоровья - очередной удар, который организм держал на удивление уверенно, прав был Султанов, он отвратительно здоров. Но вместо кофе могла бы быть водка. И тогда его бы здесь уже не было. А где бы он был - один Бог знает. И хоть за много лет работы Круглов не раз убедился, что высшим силам плевать на то, что происходит на Земле, именно к ним, ко всем и сразу он взывал в последние дни тоже не меньше сотни раз. На работу ехать было гораздо легче, чем вчера и, тем более, позавчера. Все развернулось так быстро, что он даже не успел привыкнуть к этому тянущему чувству тоски, которое так одолевало его еще пару суток назад. На смену ему, однако, пришло что-то не менее тяжелое, давящее, может быть, даже сильнее. Ощущение было сложно сформулировать, но оно словно придавливало к земле, сжимало, стягивало, загоняло в странные рамки. Это мешало не то что думать - делать, вести машину, идти по коридору, разговаривать, улыбаться. Для улыбки были все поводы: Галя на месте, Щеглов упорхнул, ФЭС остается прежней, старой, доброй… Но что-то все равно было не так. - Николай Петрович, ты какой-то… помятый, - Валя смотрела на него самым участливым взглядом, словно трепеща перед его чувствами, которые бесконтрольно просачивались через когда-то пуленепробиваемую броню. Не помогали ни новая сорочка, ни яркий галстук, ни свежеотпаренный костюм. Все равно он и правда был помятым, и Валин чуткий глаз улавливал это без особых усилий. Но Коля рассчитывал на то, что это заметят совсем другие голубые глаза. - Хочешь кофе? - рука Антоновой потянулась к кофейнику, и Круглов скривил лицо в недовольной гримасе. - У меня этот кофе уже по сосудам вместо крови циркулирует, - ответил он, вздрагивая. - Там никакого супчика в холодильнике не завалялось? Валя уже было встала, чтобы открыть холодильник, но Круглов вдруг ее остановил: - Хотя, знаешь, не надо. Не могу. Не хочу. - Коля… - Валя удивлено вскинула брови. - Разве так можно? Ты себя доведешь… - Не стоит тратить время на лекции по здоровому образу жизни, - отмахнулся он. - Да, я в курсе, что тебя убеждать бесполезно, - Валя пожала плечами, и, поднявшись из-за стола, вышла из буфета. Круглов вышел следом. Коридор. Одна дверь, вторая, третья. В своем кабинете он чувствовал себя гораздо увереннее. Хотя, сейчас даже его надежные стены не способны были укрепить его дух. День промчался незаметно. Когда майор посмотрел на настенные часы, одиноко тикающие над дверью в кабинет, те показывали уже половину девятого вечера. Зарывшись в бумажках, он даже почувствовал себя легче. Был в его работе некий терапевтический эффект. Может, поэтому он до сих пор здесь, на этой в какой-то мере, позорной должности вечного заместителя. Нет, эти мысли надо гнать, пока они окончательно не завладели его головой. Круглов захлопнул папку с делом, выключил компьютер и, накинув на руку пальто, широкими шагами вышел из кабинета. Два поворота ключа, снова дверь, вторая, и телом он в главном холле, а мыслями уже дома, в мягком кресле, пьет чай вместо опостылевшего кофе и смотрит телевизор, канал со старым кино, по которому никогда не показывают новости, в которых все только и трубят о ФЭС, ее новых и старых начальниках, о том, как ловко сработал генерал Султанов, как повезло полковнику Щеглову иметь под боком столь крупные активы, как героически полковник Рогозина приняла несуществующие обвинения… Постовой уже успел выключить везде свет. Осталась гореть только лампа над проходной, да из кабинета начальницы долетали в коридор слабые лучики. Проходя мимо прозрачных дверей, Круглов не мог не остановиться. Он так и встал, повернув голову на свет, и впился глазами в Рогозину, тоже зарывшуюся в бумагах. Почувствовал на себе взгляд, она подняла голову и, встретившись глазами с Кругловым, улыбнулась. - Что стоишь, заходи, - она поманила его рукой внутрь. - Подожди меня, мне буквально пару страниц осталось. Круглов принял приглашение и медленно вошел в кабинет. Он встал рядом с одним из кресел, наблюдая за тем, как Рогозина выводит слова отчета своим ровным острым почерком. - Да ты присядь, - не отрываясь от письма, произнесла Галя. - Я постою, - после долгого молчания его голос прозвучал как-то слишком тихо и сипло. Галя снова подняла взгляд. - Может, возьмешь отгул? - она прищурилась, словно пытаясь что-то в нем разглядеть. - Ты какой-то… - Помятый. Спасибо, я это уже слышал, - он отряхнул лацкан пиджака от несуществующей пыли, отводя глаза от пристального взгляда Рогозиной. Та, несмотря на не самый дружелюбный ответ, продолжала его рассматривать, правда, смотрела скорее куда-то сквозь него. - Знаешь, Галя… - Круглов поджал губы и посмотрел куда-то в потолок, пытаясь скрыть эмоции, хлещущие через край. - Я одного не пойму… почему… - Почему назначили Щеглова, а не тебя? - перебила его Рогозина, с ухмылкой отводя глаза. - Султанов решил, что после стольких лет работы замом глупо делать из тебя большого начальника. Да и не удалось бы достичь нужной реакции. Так вы все ополчились против Егора, а с тобой во главе все, может быть, даже и смирились бы. Да и ты сам… - Я сам, хочешь сказать был бы рад занять твое место?! - за эти пятнадцать лет он слишком хорошо научился ее понимать, и эти слова, которые она не произнесла, но о которых точно подумала, заставили его сердце сначала на мгновение замереть, а затем забиться с бешеной скоростью. - Не бери в голову, - она отмахнулась, не отводя глаз от стеклянных дверей, хотя Круглов, кажется, вот-вот прожег бы ее глазами. - Не бери в голову! - нет, она этими мыслями попала в самую больную его точку. Да, тогда, пятнадцать лет назад, на заре ФЭС, он был в ярости, когда оказался под ее началом. Провал с Органистом, баба-полковник, любимица (а может, и любовница?) Султанова, новая служба, в которой нужно все начинать заново… Сколько они с ней срабатывались, полгода, год? Ей, видите ли, не нравились его методы! Указывала, как работать, с кем работать… Но в какой-то момент это стало приносить такой результат, о котором он даже со своими методами мог только мечтать. Тогда стало понятно, за что Рогозина носит полковничьи погоны и за какие заслуги она села в кресло начальницы. Больше он даже в мыслях не смел подвергать сомнениям ее назначение. Этот цепкий ум, работающий быстро и четко, как часовой механизм, эта стальная хватка, выносливость, позволявшая суткам не спать и думать, думать, думать… Умение найти подход к совершенно разным людям, от интеллигентов до маргиналов, обаяние, улыбка, глаза, в которых, взглянув однажды, хочется раствориться… Последнее, конечно, к профессиональным качествам имело мало отношения, но Круглов лично уже не мог представить себя без этого. Сколько раз она уходила, сколько раз он садился в это кресло, и ни дня не проходило без сожалений и тоски. Он давно перестал думать об этой должности, только о той, кто ее занимал… - Не бери в голову! - снова воскликнул он, чуть не роняя висящее на руке пальто. - Вот, что вы с Султановым обо мне думаете, что мне эта должность нужна! Рогозина молчала. - Сколько раз ты уходила, я всегда узнавал первый! И никогда, слышишь, никогда я не был этому рад! - пальто все-таки улетело на пол с глухим звуком, но он даже не обратил на это внимания. Ну вот сейчас она повернет голову, сейчас они встретятся глазами… - Я уже сто раз тебе сказала, - размеренно произнесла полковник. - Все, кто должен, был в курсе. - А я?.. - он почувствовал, как все внутри похолодело. - Галя, а как же я?! - Ты… - она шумно выдохнула и опустила голову. - Коля, ты прекрасно знаешь… - Хватит! Оставь этот официоз! - все покрылось льдом, кроме глаз: они пылали огнем, способным растопить даже самое холодное сердце. Но, кажется, не ее. - Официоз! - она вдруг крутанулась и, вскочив с кресла, встала почти вплотную, глядя в его горящие глаза такими же горящими своими. - А может, ты ставил меня в известность, когда сам участвовал в операциях? - Только не говори, что тебя так задела моя фальшивая невеста! - усмехнулся Круглов. - Ты же никогда не хотела за меня замуж! Я, в конце концов, никуда не уходил и не собирался! А ты - исчезла, молча растворилась, и вообще… - Что? - Не делай вид, что я настолько же важен для тебя, как ты для меня, - он сделал шаг назад и отвернулся. - Дело не в твоей обиде. Просто тебе… все равно. Он услышал, как Рогозина шумно вздохнула за его спиной. - Не вздыхай, - он снова горько усмехнулся. - Ты всегда была выше меня, во всем. И, может, именно это меня в тебе и зацепило. Но то, что ты выше, не значит, что со мной можно вот так… Он прислонился холодным лбом к такому же холодному стеклу. Сердце колотилось, каждая клетка пульсировала, и этот ритм по ощущениям передавался всему кабинету, наполнившемуся вязким, почти ощутимым напряжением. - Я всю ночь просидел в машине у твоего дома. Думал, подняться или нет. Думал, если я приду, тебе придется сказать правду, - он говорил почти шепотом, на такие признания всегда не хватало сил. - Но мне было слишком страшно. Я приду, а ты выгонишь меня. Или вообще не откроешь, раз на звонки не отвечала. А мне очень хотелось, чтобы ты ответила. Хотя бы раз. Этого уже было бы почти достаточно. Круглов не глядя поднял с пола пальто и выпрямился. - Мне не нужно было знать, почему ты ушла из ФЭС, - он покачал головой, прикрывая глаза. - Я хотел понять, почему ты ушла от меня?.. Почему ты молча меня оставила? С этим… Меня оставила… ребят… - Опять ты про ребят! - в голосе Рогозиной прозвучал нехарактерный для нее надрыв. Круглов обернулся. Она снова сидела в кресле, странно, он не услышан, как она села. Она держала голову рукой, опиравшейся на стол, и глубоко, размеренно, дышала, не издавая ни единого звука. - Хватит ими прикрываться! - Хорошо, просто меня! - он, хмурясь, развел руками. - Ты меня оставила! Или будешь отрицать? Хоть поговорила бы со мной по-человечески, нет! Сбежала, как… - Как кто? - она тут же подняла на него взгляд. - Ну, что ты хотел сказать? Как бессердечная? - Как бессердечная! - это чтение мыслей работало в обе стороны. Он снова отвернулся. Смотреть на нее было невозможно. Сохраняет невозмутимость, если, конечно, речь не о ней! - Чего, впрочем, ожидал! Тишину нарушали только тикающие часы. На стене, у него на запястье, у нее на запястье. Наручные бесшумно двигали секундными стрелками, а настенные отсчитывали каждую секунду методичными щелчками. Сколько уже, девять? Полдесятого? Сколько он здесь стоит? Чувство времени совсем куда-то исчезло. - Я видела твою машину во дворе, - послышалось где-то совсем рядом с ухом. Он вздрогнул: как она так подкралась? - Я хотела спуститься. Я даже оделась… но Султанов не позволил… - Как он?.. - ну конечно, он отслеживал его мобильный! Старый черт с генеральскими погонами, он же все про всех знает! И знал, откуда ждать беды. Черт и есть черт! - Он сказал, что ты слишком быстро все поймешь, если мы поговорим, - продолжила Рогозина. - А твоя реакция, Коля, была одной из самых важных. Одно дело, когда хочется вернуть прежнюю начальницу, а другое - когда хочется склеить чье-то разбитое сердце… Теперь было слышно, как она отошла обратно. Круглов повернул голову: - Думаешь, я бы понял все это, просто поговорив с тобой? - Думаю, что я бы тебе все рассказала, - Рогозина покачала головой и поджала губы. - Если ты думаешь, что это так легко - смотреть на тебя и делать вид, что ничего не происходит, то ты ошибаешься. У меня есть сердце, Коля. Не только свое, но и твое. Она подошла к нему и развернула к себе. - Когда я действительно соберусь уходить, ты узнаешь об этом первый, - она посмотрела на него так, как смотрела только тогда, когда говорила что-то действительно важное. - Как же? - почти одними губами спросил он. - Я отдам тебе свое сердце взамен твоего, - так же еле слышно ответила она. Она обхватила его руками, и он почувствовал, как она прижимает его к себе. Глупо было не ответить тем же. Сколько раз они вот так обнимались? Каждый раз, когда она возвращалась после очередного ухода. И каждый раз он думал: а что, если следующего раза не будет? Если она так и не вернется? Но теперь он был уверен, что от него она никуда и не уйдет…