Планируемое и желаемое

Улькиорра, конечно же, знал, что за редким исключением существа, которые его окружают, - это мусор. Но чтоб аж настолько быть слепым и не иметь возможности сделать элементарнейшие выводы - такое он видел впервые. Ему очень хотелось сказать Айзену-саме, что интересующий его шинигами – дебил, и Шифер уже пару раз даже шёл в направлении тронного зала, но потом вспоминал, что придётся дискредитировать и одного из эспады, и разговор откладывался. Но сегодня он был настроен решительно. Ситуация попахивала абсурдом, а Кватро этого не выносил. В конце полигона опять послышались глухие звуки взрывов, и Шиффер мог поставить что угодно на то, что это Гриммджоу снова сублимирует свою неизрасходованную сексуальную энергию в разрушение. Такими темпами скоро не останется ни одного целого нумероса в округе. Мусор. Тупой и агрессивный мусор. Как можно отрицать очевидное? После второй стычки с и.о. шинигами Улькиорре всё стало ясно, все его предположения получили подтверждения: Куросаки Ичиго и Секста эспада Гриммджоу Джагерджак испытывали друг к другу то самое психическое расстройство, которое человеческий мусор называл «любовью». По факту же Кватра знал, что это больше похоже на сексуальное влечение животных с навязчивой манией присвоить себе облюбованного партнёра. В случае с Джаггерджаком и рыжим шинигами всё было настолько откровенно, что даже слова были не нужны. Очевидность этого факта прямо-таки кидалась в глаза, хотя, оглядываясь по сторонам Шиффер видел, что кидалась она только в его зелёные очи, обходя остальных стороной. Первую встречу сексты и Куросаки после возвращения с грунта нарушителя, Улькиорра просмотрел в режиме повтора из воспоминаний Гриммджоу и сразу всё понял: горящие глаза, учащённое сердцебиение, лихорадочный азарт, радость от каждого удара, ревность к возможным конкурентам и полное отсутствие желания убить…. Всё это указывало на совсем другого рода чувства, нежели ненависть. Вместо этого преобладало желание продлить сражение, повторить встречу, видеться снова и снова, прикоснутся друг к другу, сражаясь в рукопашную, и что самое невероятное – не разочаровать оппонента. Идя по белым коридорам Лас Ночас, Улькиорра задумчиво перебирал в голове все ключевые моменты и укреплялся в своих выводах. Он помнил, как горел Джагерджак с той самой минуты, как в бриллиантовых осколках воспоминаний впервые увидел Куросаки, и как Ичиго едва дышал от восторга после их первой схватки, даже несмотря на то, что Секста его отделал по первое число. Эта безумная улыбка, темнеющие глаза и радость, неподдельная и опасная во всём лице и.о. шинигами, заставила содрогнуться даже спокойного Улькиорру, но не остальных. И во второй раз, когда Кватро самому пришлось вмешаться в их поединок и забрать Гриммджоу, он видел те же искры между ними, ту же страсть и желание, бурлившие словно реяцу вокруг этой безумной парочки. На лице Куросаки читалось такое светлое счастье, что на миг Шиффер даже не поверил своим глазам, и только промелькнувшая на самом дне ревность за прикосновение к Джагерджаку, со стороны Улькиорры подтвердила, что это не галлюцинация. Двери тронного зала плавно раскрылись и из далека блеснула улыбка Айзена, сидящего на троне в одиночестве и пустоте. - Ты хотел поговорить, Улькиорра-кун? - Да, Айзен -сама, это касательно Куросаки Ичиго и Гриммджоу. Соске хитро прищурился, всё так же светло улыбаясь и сплёл пальцы в замок. - Я слушаю тебя очень внимательно. Шиффер слегка замялся, поскольку в сознании всплыло что это лишь его умозаключения и физических доказательство он не имеет, но лучше хотя бы поделиться ими, чем потом окажется что он промолчал о важной информации. - На основе своих наблюдений, я пришёл к выводу что интересующий вас шинигами влюблён в нашего сексту, и это взаимно. Лицо правителя Уэко Мундо не изменилось ни на йоту, и его голос был всё так же сладок, когда он наконец-то соизволил ответить. - Ты не ошибся, Улькиорра-кун, всё так и есть. Но я рад что ты счёл полезным поделится своими наблюдениями. Шиффер скупо кивает, и поклонившись уходит из зала. Его миссия выполнена и всё что нужно было сделать, он сделал, теперь его совесть чиста, и никакие ненужные раздумья не будут тревожить его покой. - О, так наш бледный мальчик действительно заметил. Я думал мне показалось. Мурлычет Гин выплывая из-за спинки трона и присаживаясь на подлокотник. Его ядовитая улыбка сейчас выглядит особенно острой, и даже обвившая талию рука Айзена не смягчает её резкость. - Да, он внимательный, за это я его и ценю. Правда ему для полной обработки информации не хватает всех данных, но и того, что он увидел достаточно чтоб не ошибиться. - Под данными ты подразумеваешь тот факт, что создал Гриммджоу специально для нашего клубничного мальчика? Усмехается Ичимару, любовно касаясь рукояти Шинсо выглядывающей из-за пояса. - Именно. Хотя признаюсь не думал, что реакция будет столь бурной и положительной при их первом столкновении, особенно у Куросаки. Но это нам на руку. Противник, которого он никогда не сможет убить, и за жизнь которого готов будет отдать свою – очень ценный козырь. Айзен поглаживает бедро Гина через идеально белую ткань формы арранкаров и мечтательно жмурится. - Да он за любого готов жизнь отдать, в кого ни плюнь. У него же «комплекс героя». Но я удивлён что его пределом мечтаний оказался человекоподобный котяра с повадками отморозка. Хотя ни одна нежная принцесса его страсти бы не выдержала физически, а он небось ещё и любитель чтоб отодрали его, а не наоборот. Фыркает Ичимару качая головой, а потом спрашивает: - Тебя никогда не расстраивало то что ты всегда прав? Меня б уже тошнило. - Нет, за исключением одного случая, к тому же, кем бы я был если б наблюдая за подопытным с рождения не смог создать для него идеального партнёра? Такого в которого он бы влюбился с первого взгляда? - С перового удара - в их случае… Хихикает Гин и наклоняется к лицу Соске. - Я знаю твои методы: больно такому как Ичиго можно сделать только уничтожив то, что он любит больше всего. Сначала ты дашь ему это, а потом отберёшь… Шёпот Ичимару такой тихий, что, казалось бы, разобрать его невозможно, но бледные губы легко касаются ушной раковины Айзена и он с наслаждением прикрывает глаза стаскивая собеседника с подлокотника к себе на колени. - Ты слишком хорошо меня знаешь, Гин, очень удобно если захочешь потом меня предать… Зарываясь изящными пальцами в белоснежные волосы Ичимару, говорит Айзен, и не дав очередной лжи сорваться с губ любовника - целует. Он тоже знает своего помощника достаточно хорошо, чтоб понимать, что тот всадит ему нож в спину. Ведь это именно тот единственный случай, когда Соске желал бы всем сердцем ошибиться …