С перцем

— Держи крепче, разобьешь — умрешь, — Штокхаузен почти в ужасе посмотрел на держащего градусник Нечаева и осторожно, будто верил в сказанное, взял его в руки. — А я говорил, надо шапку надевать, но нет, ему же, блять, виднее. Никуда твои кудри не денутся от получаса в шапке, зато болеть не будешь. Нечаев ворчал все утро, сильнее натягивая на Штокхаузена одеяло, ежечасно поправляя его и вообще не отходя сильно далеко. Тот в свою очередь выглядел не то, чтобы совсем плохо, но явно не лучшим образом, однако все порывался заняться чем-нибудь полезным. И порывался ровно до тех пор, пока Нечаев не пригрозил, что простуда перенесенная на ногах может убить его. Конечно, Штокхаузену в это мало верилось, как и в градусник-убийцу, но для спокойствия майора — оставил все свои попытки деятельности и просто лежал, читая одну из, пока еще немногочисленных, книг в доме Нечаева. Тот в свою очередь мило суетился вокруг него, принося чай и еду, полностью игнорируя все протесты и заявления, что он не беспомощный и сам может. С другой стороны — эта забота приятна. Была. Ровно до того момента, как вечером, во время ужина, Нечаев не принес странную субстанцию в рюмке. — Это что, р’азбавленный полимер’? — чуть поморщился Штокхаузен, наблюдая за жидкостью внутри маленького стаканчика. — Лучше. Водка с перцем, самое эффективное лекарство от простуды, давай, пара рюмок и завтра будешь в полном порядке! — Нечаев говорил с невиданным энтузиазмом и, кажется, был уверен в своем средстве даже более, чем на сто процентов. — А может не надо, Сергей? Вот от этого, кажется, я точно умру, — Штокхаузен немного отполз подальше но, в итоге, поддавшись уговорам и тому, что «от двух рюмок точно хуже не будет», принял ее из рук майора. Немного повертел в руках и, собравшись с духом, опрокинул в себя, недовольно поморщившись. — Закусывать не забывай, — негромко засмеялся Нечаев и через пару минут налил еще, добавляя и перемешивая перец. Вторая рюмка пошла уже легче, хотя Штокхаузен все так же забавно морщился, словно кот, унюхавший что-то неприятное. Вот только и эффект на ослабленный организм был сильнее, поэтому не прошло и получаса, как сонный немец по нос зарывшись в одеяло, старался не спать, чтобы дождаться Нечаева. Вот только это оказалось ему совершенно не по силам. Когда Нечаев вернулся, Штокхаузен мирно спал завернувшись в одеяло. Выключив свет, он улегся рядом, ибо ломать спину на неудобном диване в зале не было никакого желания. *** — Ну, Шток, лучше? — усмехнулся Нечаев, наблюдая за, на удивление, активным и бодрым немцем, в котором легкая простуда почти не оставила и следа. — Экстр’емальные у вас способы лечения, товар’ищ майор’. Так еще и совсем научно не доказанные, — ради приличия пробубнил Штокхаузен, хотя, стоит признаться, он и правда чувствовал себя намного лучше, нежели вчера. — Да ладно тебе. Зато действенные, — засмеялся Нечаев и поймал небольшую подушку, летящую ему в лицо, чтобы закинуть обратно.