Идеально подходящие

Оборачиваться у выхода из зала, когда позади щелкали фотоаппараты, было не в ее стиле, потому что у этого платья — открытая спина, а не декольте. И ей хотелось, чтобы неизменный изгиб ее позвоночника, осанка, которую она носила, как любую другую вещь, стали последним, что увидит толпа, и единственным, что напечатают в газете на следующий день. Но она обернулась, как когда-то в Париже, и посмотрела на открытую незащищенность ее лопаток: в ней было столько от Миранды, оставленной на ступеньках в одиночестве среди журналистов, сколько в Миранде было от нее, уходящей и исчезающей. Ее внутренняя заминка, не коснувшаяся отглаженного шелка платья, разгладилась, когда Анна Винтур расцеловала воздух вблизи ее щек. И Миранда, чуть склонившись, поцеловала ее, добавив румянца своей помадой ее холодному макияжу. Их сфотографировали вместе во второй раз в жизни, потому что они с молчаливого соглашения друг с другом всегда разминались у выхода. На фотографиях, как и в жизни, они не сочетались, и где Миранда Пристли была изгибами вопроса, там Анна Винтур была восклицательным знаком. Она знает, что ты смотришь. Миранда не скрыла улыбку, когда Анна достала зеркальце, чтобы поправить макияж. Не понимаю, о чем ты, — она продолжала стоять рядом, надеясь, что фотографы наконец-то поймут: их присутствие рядом — не случайность кадра, а злоумышленное преступление. О, конечно ты знаешь. Я говорю о девочке с мальчишечьим именем. Они переглянулись, и Миранда, победив игру в переглядывание, не выдержала и поправила: — Ее зовут Андреа. — Это тебе больше по вкусу, да? — У меня безупречный вкус. — Конечно. Мимо прошел мужчина, и Миранда, заправив прядь за ухо, блеснула серьгой и зубами, улыбнувшись ему с намеком на узнавание. Анна взяла шампанское у официанта и спросила, смотря на спину Андреа: -Приятно видеть, как-то, к чему ты приложил руку, расцвело? Этот вопрос мог бы смутить ее откровенностью деталей, как украшения, спрятанные под одеждой и носимые кем-то в тайне, если бы оттенок слов и слова были другими: потому что Андреа не расцвела, она заострилась и истончилась, чтобы стать неуловимой. Анна, приняв ее молчание за согласие, продолжила с неохотой: — Бедной девочке стоит выучиться ненавидеть тебя. Иначе все твои враги будут стоять на ее пути из мелочного злорадства в надежде досадить тебе. — Сейчас ты стоишь на моем пути по той же причине? — Миранда приподняла вопросительно бровь и отвернулась, скрывая рассеянность взгляда и легкую дрожь пальцев, которую никогда бы не выразила и не показала. Ее пятнадцать минут закончились, когда Анна Винтур только села в машину, чтобы приехать сюда, поэтому Миранда кивнула мельтешащей у выхода ассистентке, мысленно уже шагнув в меховую накидку. Но пальцы, коснувшиеся ее обнаженного локтя, остановили ее, и бархат накидки стал еще мягче в ее воспоминаниях. Анна посмотрела на нее, подняв взгляд, став чуть выши таким образом, и негромко сказала: — Она отказалась публиковаться в Vogue, — и нечто странное, мягче и теплее, чем все, к чему ей приходилось или хотелось прикоснуться, все-таки расцвело в ней. И она остановилась в легком безумстве, как когда-то в годы детства и бедности, словно опять впервые проследив пальцем узор кружева на корсете двоюродной тетки. — Я многим внушаю страх, — она сказала это, зная, что Андреа могла бояться ее только по причинам, которые пугали Миранду не меньше. Анна взглянула на нее и также вопросительно изогнула бровь, невпечатленная ее скучным ответом: — Мы обе знаем, какая текучка кадров между нашими журналами и что псевдоним — вещь роскошная, даже если ты по почерку можешь поймать дезертира с поличным. Твоя девочка отказалась писать под псевдонимом. — Не слишком ли много уговоров для младшего корреспондента второсортной газеты? — Миранда с нежным раздражением смотрела на лопатки Андреа, на ее волосы, спускавшиеся сейчас чуть ниже ушей, и на открытую шею. — Я всегда самостоятельно проверяю заявки. Ее начальник прислал статью: слог в местах шаткий, но я вижу сдвиг силы там, где он есть. Она отказала, сосолашвись на конфликт интересов. Я предложила псевдоним, сославшись также на то, что костный «Подиум» никогда не опубликует ее «феминистские штучки». Андреа обернулась и посмотрела на них с укоризной, словно поймав на преступлении. Миранда кивнула ей и ответила: — Значит я научила ее большему, чем ожидала. У нее появился вкус. — Ну, конечно, эта могла бы быть еще одна история той честолюбивой влюбленности в рабочую этику, — Миранда не сдержала смех, смотря на Андреа и вспоминая ее силуэт, исчезающий среди Парижских улиц. В их последнем разговоре, в прощании, не было ничего профессионального. И Анна продолжила с пониманием: — Но этот не тот случай. Твоя Андреа сказала, что Подиум — это классика и деликатность, которые понятны и доступны только тебе. Миранда рассеянно разглядывала толпу, и ее свободные руки, которые смущали бы любого другого собственным бездействием, были заняты тем, что просто являли себя миру. Она, отвлеченная якобы чьим-то появлением, спросила: — Откуда такая уверенность, что эта информация стоит моего внимания? — Просто любопытно узнать, чем ты заслужила эту слепую верность. Обычно ты позволяешь людям или бояться, или недолюбливать себя. В этот раз что-то новенькое. Миранда подозвала ассистентку, забрала у нее накидку, которая сейчас казалась тяжелой и жаркой, и ответила будто уже на ходу: — Иногда хорошо подобранные перчатки намного эффектнее и эффективнее, чем несколько слоев одежды. — И Андреа — твоя идеальная перчатка? Миранда посмотрела на нее через плечо и, усмехнувшись, сказала: — Я никогда не возьму то, что не сидит идеально, — и затем немного обдумав слова, продолжила отстраненно: — Скажи Андреа, что я не буду ждать ее вечно и что Рой все еще помнит адрес ее квартиры. Анна рассмеялась, и ассистентка, все еще стоящая рядом с ними, испуганно смотрела на нее, не зная, кому был отдан приказ. — Я не твоя ассистентка, Миранда. Но твоя удача в том, что я тоже люблю, когда вещи идеально сидят. Миранда не ответила и вышла из зала, зная, что Андреа в этот раз последовала за ней.